Sunrise, Nathaniel, and Death

      Рико держался гордо, поднимаясь по последней лестнице в Восточную башню, по бокам его молча сопровождали двое мужчин с номерами на щеках. Они всегда шли на шаг позади него, выстраиваясь в строй, который тщательно культивировался как демонстрация силы, трио, наводившее ужас на сотни Воронов за последнее десятилетие. Со стороны они представляли собой идеально отлаженную машину, шагающую в тандеме, с той эффективностью, которая бывает только после почти десяти лет тщательных тренировок.       Но сегодня они были здесь не для того, чтобы запугивать. Не будет запугивания нового главы империи Морияма, вместо этого будет осторожная лесть и обещание Рико своему старшему брату. Двое мужчин, стоявших по бокам от него, были там просто для того, чтобы напомнить Ичиро о его инвестициях в Экси, и должны молчать.       Они достигли вершины лестницы, и Рико не мог не улыбнуться, несмотря на каменное выражение лица Жана — едва скривленную губу; на таких встречах не принято показывать свои истинные чувства еще до того, как за тобой закроются двери. Но, тем не менее, он улыбался, триумф сочился из каждой поры его существа.       Рико не заметил, когда мужчины, которые слишком долго стояли по бокам от него, молча отошли назад, прислонившись к стене в правой части комнаты. Погруженный в свой маленький спектакль величия, он низко поклонился, когда двери закрылись за ним. Его уважение должно было быть неоспоримым, оно было неоспоримым, и наконец-то оно окупилось. Ичиро примет своего брата обратно в главную ветвь семьи, а Рико наконец-то сможет показать, что его таланты, его команда, которую он оттачивал и формировал годами, не просто угроза положению Ичиро, которую нужно устранить.       Он медленно поднялся с поклона, не отрывая взгляда от пола, пока не посмотрел в глаза брата.       Натаниэль Веснински не вздрогнул, когда раздался выстрел. Он смотрел, как телохранитель опускает пистолет, как Рико опускается на пол, как зияет пулевое ранение в правой части его головы. Нет, он не вздрогнул.       На таких встречах не принято показывать свои истинные чувства, но Натаниэль не мог удержаться, когда уголки его рта дернулись вверх, или когда его лицо расплылось в ухмылке, которая обещала только насилие, — он был похож на своего отца.       Он видел, что Жан был внешне бесстрастен, как всегда, рядом с ним, и Натаниэль почти изумился тому, что не заметил на его лице ни малейших эмоций, которые он проявлял наедине. Но Жан на собственном опыте научился скрывать эмоции. Этот урок Натаниэль так и не смог усвоить, и это не ускользнуло от внимания стоявшего перед ним человека в белом костюме.       Ичиро Морияма лишь подтолкнул вперед стопку бумаги. Они осторожно обошли комнату, стараясь не смотреть на тело, которое все еще лежало на ковре в своем лучшем костюме. Натаниэль мог оценить, как было организовано убийство: левая сторона комнаты оставалась пустой, и пятна крови Рико забрызгали стены. Угол выстрела и тщательное расположение всех людей в комнате привели к тому, что ни на ком не было ни капли крови. Он мог представить, как легко было бы вложить пистолет в правую руку Рико и оставить тело, чтобы полиция нашла его, не подозревая, что почти 20 человек были в комнате с ним, когда он умер.       Это могло бы напугать его, если бы он не нарисовал план комнаты в письме к Ичиро меньше месяца назад.       Мужчина достал две ручки и махнул рукой на лежащие перед ним бумаги. Его голос был ровным и не выдавал никаких эмоций после смерти брата.       — Формы освобождения от контракта. Вы свободные люди.       Натаниэль молча подписал свое имя на странице, а Жан подписал рядом с ним идентичный контракт. Бумаги убрала японка в белом платье, которое подходило к костюму Ичиро, а новые страницы текста положил на стол невысокий мужчина с портфелем.       Он просканировал текст, затем снова подписал свое имя. Глубокий поклон, и они закончили. Ичиро постучал ручкой по столу, пока маленький человек убирал контракты в портфель, внимательно разглядывая Натаниэля.       — 80%. И мы скоро свяжемся с Кевином, чтобы заключить с ним такой же контракт. Я очень надеюсь, что это того стоит, Веснински. Рико мог быть обузой, но он был ценен. Ради вас, я надеюсь, вы сделаете себя такими же ценным, каким он мог бы быть.       Это была угроза, и они все это знали. Натаниэль позволил безумию Мясника снова просочиться внутрь, натянуто улыбнувшись.       — Вы выполнили свою часть сделки, лорд Морияма, — он жестом указал на труп, заливающий ковер красной кровью. — Мы выполним свою.       Натаниэль вышел из комнаты, но остановился, когда Жан замешкался у двери. Француз обернулся к Ичиро, затем достал из внутреннего кармана своего костюма сложенный лист бумаги. Женщина в белом взяла его у него, а Ичиро устремил свой взгляд на Жана, явно ожидая объяснений.       — Предсмертная записка, — слова звучали с запинками, акцент был сильным, но он стоял прямо, подняв подбородок. — Уверяю вас, это будет очень убедительно. Вы можете скопировать ее его почерком.       В комнате воцарилась тишина. Жан поклонился, и они покинули место преступления.       

***

      В башне было странно тихо, когда они спускались по лестнице. Это было почти сюрреалистично — идти свободно, знать, что они спускаются в Гнездо в последний раз и впервые без присутствия Рико.       На нижних уровнях никого не было, так как тренировка была в самом разгаре, не было посторонних глаз, чтобы расспрашивать их, пока они шли в комнату, которую они делили почти полжизни. Это не было сентиментально. Натаниэль не будет скучать по этой комнате. Он вытащил из-под кровати чемодан с логотипом «Воронов Эдгара Аллена», который совпадал с логотипом на таком же черном чемодане Жана. Он хотел разорвать их. Боже, он хотел разнести в клочья всю эту комнату, от черных стен до черной мебели и черных покрывал на кровати, на которой он все равно никогда не спал, не тогда, когда рядом стояла кровать Жана.       Но они не могли позволить себе, чтобы люди задавали вопросы. Поэтому Натаниэль подхватил сумку Жана и свою собственную, оставив более высокого мужчину тащить их чемоданы, и вышел из Эвермора в последний раз.       Они не были свободны и никогда не будут, но когда солнце светило на них, а билеты на самолет были уложены в сумку Жана, казалось, что самое страшное позади. Это была иллюзия идиллического альтернативного мира, но Натаниэль цеплялся за нее изо всех оставшихся сил. Нет, они не были свободны и никогда не будут, но это было началом.