Шоколад с крупицей кобальта

Аффогато с трудом сдерживает себя от лёгкой ухмылки, смотря за тем, как привратники и слуги внутри замка медленно начинают беспокоиться, ведь с самого рассвета никто не знает, где находится Его Величество Дарк Какао. Оттого в Цитадель не впускают жителей близлежащих деревень; в воздухе мигом повисают слухи о возможном вторжении кого-либо, обошедшего или обошедших даже острый взгляд дозорных и великие стены. В королевстве Тёмного Какао царят беспокойства со времён изгнания принца и войны Тёмной Муки, потому опасения о худшем имеют пусть и пока призрачную, но существенную почву. Может в них никто и не верит, ведь все знают, что сквозь воздвигнутую крепость чужаку ни за что не пройти, но воины этих земель обучены быть готовыми к чему угодно. Погода сегодня спокойна, метели давно уж не бушуют, лёгкий ветерок с трудом чувствуется. С неба только оседает сладковатый снег, напоминающий промёрзший льдом некогда мягкий пломбир. Аффогато вспоминает, что очень, очень любит сладкое, но в замороженном королевстве едва ли найти хотя бы драгоценный кубик сахара или миллилитр жирных сливок. Роскошь, недоступная даже придворным и свите. Даже ему, тому, кто к королю ближе всего. Аффогато в мнимых и далеко не старательных поисках во внутреннем дворе проходит мимо Алтаря Павших. Священное место, которое не вызывает и капли интереса. Выгравированные имена погибших не откликаются в душе, их легко перепутать, ведь все они почти одинаковы. У подножья монумента догорают аккуратно расположенные благовонные палочки. Когда-нибудь он тоже будет достоин такого уважения от своих подданных. Когда-нибудь власть-таки окажется в его руках. Советник молча проходит дальше мимо взросшего бамбука, что невесть зачем существует поодаль от замка и напоминает очередную стену, коих за время смуты наверняка уже воздвигнуто больше, чем с самого основания государства. Завернув за угол маг с удивлением обнаруживает проход в подобие сада, где ничего не растёт и будто бы никого не бывает. Только бамбук, что и прячет это место от посторонних глаз, каменная тропа и небольшая пагода. И Его Величество. Аффогато вдруг теряется от неожиданности. Чувствует облегчение, что Дарк Какао в порядке и посторонних на территории всё-таки нет, но и ощущает досаду от того же. И стоит ли теперь беспокоить чужой покой, стоит ли что-то говорить, оповещать кого бы то ни было? Король явно не хочет, чтобы об этом одиноком убежище знали. — Мой господин, — Аффогато всё же решает подойти к беседке, ступает на первую ступеньку, вторую. — В замке уж прослыли прискорбные слухи, Вас все потеряли. Фигура Дарк Какао, строгая, громоздкая, подобающая легендарному воину, кажется намного мягче в данный момент. Длинные волосы, обычно убранные в хвост, обтекают напряжённую спину, плечи. Корона из тяжёлого металла отсутствует, покоясь вместо головы на камне с резными узорами под рукой. — Кто разрешал тебе приходить сюда? Однако эта обманчивая уязвимость и расслабленность улетучивается мгновенно, стоит мужчине обернуться на советника. Этот взгляд, подобный чёрному винограду, селит в теле неподдельный испуг, а во рту горечь. Аффогато редко испытывает этот спектр на себе, предпочитая только наблюдать за подобным по отношению к другим, но каждый раз такой же по-липкому неприятный, как первый. — Тысяча извинений, мой король, — несколько нервный смешок срывается с уст, Аффогато готов в опаске кланяться, но одёргивает себя, видя, что праведный гнев в глазах напротив сменяется скорее усталостью. — По какой причине Вы решили уединиться, никого не предупредив? Маг находит в себе смелость встать рядом, заглянуть королю в лицо в ожидании, хотя догадки об ответе у него есть. — Вас что-то гложет, верно? — Нет, — резким взмахом руки Дарк Какао тушит ладан, который Аффогато заметил не сразу. Странный, искажённый некой гнилью аромат благовония доносится до него с опозданием. — Ничего подобного. Аффогато знает слишком много о короле. Он знает о бремени, о котором Дарк Какао более никогда никому не расскажет, знает о паранойе, о страхе. Всё это, этот яд, эта отрава теплится в душе древнего печенья, разрушая и губя изнутри, что сказывается на остальном королевстве, на деревнях, на слугах и священниках. Аффогато же намерен с удовольствием поддерживать это саморазрушение вплоть до тех пор, пока правитель не перестанет дышать. — Прошу прощения за своё любопытство, Ваше Величество, но кому Вы врёте: мне или же себе? — Следи за языком, Аффогато. Оставь меня, тебе здесь не место. Советник не имеет права возразить. — Тем не менее, попрошу Вас вернуться в стены замка как можно скорее, мой господин. Уходить с опущенной головой, не получив от короля и толики привычного доверия, ощущается унизительно, особенно после стольких стараний. Аффогато чувствует себя провинившейся кошкой, которую шуганули громким топотом и бранными речами. Этот внутренний позор лишь подкрепляет мысли о том, что до дворцового переворота ещё ждать и ждать. Но он теперь знает об уголке, что является для Дарк Какао более личной обителью, чем собственная спальня. В правильных руках знания легко превращаются во власть.