Шоколад с крупицей кобальта

Испарения туши дурманят разум почти также эффективно, как и ритуальные благовония, пусть и имеют далеко не такой ярко выраженный запах. Чоко не удержал в горле слабый кашель, нарушив библиотечную тишину. Чёрная капля капает с кисточки на бумагу, портит всю каллиграфию, что мальчик так старательно выводил часами до этого. Это не первый и не последний промах, думает. Это опыт, ему отец всегда так говорит. Любое падение сопровождается подъёмом, за исключением посмертного от удара клинком в грудь. Жаль только испорченный лист, коих нынче в дефиците из-за неурожая бамбука. — Всё в нашем дворце напоминает об опасностях Лакричного моря. Низкий шёпот звучит над ухом, Дарк Чоко поднимает голову, пересекается взглядом с королевским советником. Аффогато кланяется с лёгкой улыбкой, извиняясь за вторжение. — Вы согласны со мной, мой принц? — Нет, — мальчик глядит на часы, песок в которых иссяк вниз уже давным-давно, начинает поспешно убирать рабочее место. Тронув невысохшее пятно на бумаге, пальцы окрашиваются чернилами. — Воины Тёмного Какао должны помнить об этом всегда. — Вы мудры не по годам, — рукав прикрывает губы мужчины, Чоко не до конца понимает, что написано на лице Аффогато. Прищур в его сливочно-белых глазах напрягает. — Достойный преемник нашего короля, — звучит тише. Маг провожает принца в его покои по длинным тёмным коридорам цитадели. Мальчик про себя отмечает, что опять засиделся до поздней ночи за занятиями. Беспросветную чернь за горизонтом он видит чаще лазурного дневного неба. Его отец до сих пор не догадывается о том, что у Чоко ухудшилось зрение. — Пусть Вы и знаете, что нельзя отрицать опасность Лакричного моря, — Аффогато тихой поступью заходит в спальню ребёнка, прикрыв дверь, ставит зажжённую аромасвечу на стол около окна. Наконец, поворачивается к Чоко, смотрит в глаза. — Видели ли Вы лично, на что оно способно? — Затопленный урожай, — мальчик хмурит брови, не осмеливаясь опуститься на матрас под этим взором. — Последствия от наводнений. Я видел, как оно тянуло солдат на дно. Глаза закрываются в тихой молитве о павших. Открыть их обратно тяжело из-за, как думается Чоко, горького аромата жжёного сахара. — Оно способно на большее. Аффогато оказывается слишком близко, нависая. Ковёр под его ногами не издал ни шороха. — Монстры, Ваше Высочество. Чоко задерживает дыхание. — Невидимые в ночи, бесформенные, они стонают в агонии после каждого заката. Их не берёт лезвие меча или наконечник стрелы. Неужели Вы не знали? Чоко не понимает, почему видит на лице мужчины ухмылку. — Раз Его Величество не предупреждал Вас об этом, то не о чем волноваться, мой принц. При Вас лакричные чудища ещё не вырывались на поверхность из глубин вод. Коленки сгибаются сами собой под тяжестью руки Аффогато на плече, прохлада простыней вдруг отрезвляет. Тонкие пальцы мага секунду перебирают чёрные волосы — Чоко отстраняется от прикосновений. — Я верю, Ваше рождение принесло покой суровой стихии нашего королевства, мой принц. Спите крепко, доброй ночи. Пламя свечи колышется от длинных одежд Аффогато, когда тот наконец-таки покидает комнату. Чоко чувствует холод, слышит разразившуюся за стеной вьюгу, но морозит где-то под рёбрами, а не извне. Затушить фитиль стоит неожиданно больших усилий, нити дыма слабо блестят пару мгновений. Ночь проходит почти без сна.

***

На пыльно-розовом небе сквозь туман видно одно только алое солнце. Оно почти не греет — зима норовит залезть под шарф, сразу к шее. — Нехороший знак, — роняет Аффогато, усердно укутываясь в дорогие меха. — Что думаете, мой король? Дарк Какао хмуро глядит на рассвет, пока мальчик в ногах жмётся к отцу, едва ли не залезая тому под шубу. — Скажи дозорным приготовиться к вылазке. В деревнях может случиться несчастье. Советник покидает стену, где они втроём встречали утро, прячется за тёплыми вратами дворца. — Папа, — Чоко выныривает из безопасных объятий, встаёт едва ли не по стойке «смирно». В глазах блещет самоуверенность. — Позволь мне отправиться в деревни. Пожалуйста! Король отводит взгляд от тумана, смотрит на сына изучающе. И черты его лица, вечно сурового, смягчаются. — Отправишься во время дневного патрулирования. Однако ты выглядишь невыспавшимся, Дарк Чоко. Наберись сил, прислушайся к своему самочувствию. Мальчик глядит Какао в спину, пока тот также не исчезает за стенами цитадели. Влажный воздух колет щёки, в замке пока ещё совсем тихо, будто в королевстве нет больше ни единой души. Глаза чуть слезятся то ли от стужи, то ли от того, что Чоко уже который день неспокойно спит. Взгляд невольно падает за Великую Шоколадную стену, где обычно виднеются лакричные воды. Мысли прерываются всплеском. — Мой принц? Аффогато не ожидал увидеть кого-либо в молельне в столь ранний час. Он даже не успел зажечь ни единой свечи, отчего в помещении пока темнее обычного. — По какому поводу Вы пропускаете трапезу? Ответа Чоко и сам не знает. Он садится перед шоколадным алтарём, ищет у подножья взглядом ладан или свечи. Пусть всё пока потушено, тяжёлый смрад чего-то травяного и сладкого давно уже пропитал всю комнатку. — Вы редко приходите сюда. Хотите помолиться о собственном благополучии? — Аффогато-таки зажигает благовония. Чоко неохотно кивает, глядя на тлеющие фиолетовым палочки, после чего прикрывает веки. — Позвольте присоединиться, — Аффогато садится справа. Прохлада не проникает сюда, руки наконец согреваются, пока Чоко дышит глубоко и размеренно. После рассказов о лакричных тварях он слышит ужасные завывания по ночам, коих будто бы не замечал раньше. Тяжело различить, то ли это ветер, то ли действительно звуки чьих-то мук. — Вы ведь отправитесь сегодня с разведчиками, не так ли? Чоко ловит на себе читающий взгляд мужчины. — Да. Губы Аффогато растягиваются в улыбке, после чего он поднимается. Обходит принца со спины, оглядывает многочисленные полки с рядами ритуальных предметов, назначение которых Чоко не знает. — Это оберег. Защитит от хищников и злых духов. Советник протягивает ему на ладони свёрток бумаги с медалькой из плетёных еловых иголок внутри. Чоко не принимает предмет слишком долго, судя по всему, ведь Аффогато добавляет: — В разгаре сезон, когда дикие звери совсем уж обеспамятели от голода. Будьте внимательны в тумане, мой принц. Слова Аффогато ни капли не поднимают боевой настрой. Сейчас, среди одинаковой белизны густого леса, они звучат скорее как издёвка. Он потерялся. Туман и снег поглотили его. Чоко не может винить рядовой отряд солдат, с которыми он выдвинулся в путь к Кофейному племени. Было бы куда непростительнее, если бы его из виду упустил Первый Наблюдатель или ещё кто из лучников. Однако это не отменяет грядущего гнева Дарк Какао, и не важно, застанет Чоко то в здравии или в гробу. Сдвигаться с места нельзя. Мальчик расстилает под карамельной ёлкой тулуп и устраивается там же. Не первый раз он теряется без запасов и оружия, наверняка не последний. Но отчего-то так страшно. Быть может, сейчас из тумана на него напрыгнет снежный лев и раскусит его тело пополам, съест заживо. Быть может, заприметят орлы, чьи крики слышны высоко над головой. Быть может, лакричные гончие… Пальцы с хрустом сжимают талисман, данный Аффогато. Упасите, пресвятые Драконы.

***

— Ты натренированный юноша, Дарк Чоко. Не могу поверить, что ты умудрился отбиться от дозорных. — Прости, пап. — Аффогато сказал мне, что ты сегодня не завтракал. — Он не солгал. — За неделю ты не показал мне своих продвижений в живописи или бою. Огонь в печи напротив слепит, но Чоко упорно не хочет смотреть в сторону отца, чувствуя, что вот-вот расплачется. Тон Какао строг и твёрд, как всегда, но в нём не слышится укора. И от этого не легче. Мальчик допивает подостывшее молоко со дна чаши. — Что происходит, Дарк Чоко? Вопрос заставляет-таки взглянуть на короля. Едва ли Чоко приоткрывает рот для ответа, который он ещё даже не придумал, как губы уже дрожат. — Я не знаю… Он воин Тёмного Какао. Он наследник трона. Он перерос все страхи перед опасностью или смертью едва ли научившись ходить. Что происходит? — прекрасный вопрос. Чоко сжимает кулаки, злясь на себя. Несдержанные слёзы стекают по румяным щекам. Дарк Какао тяжко вздыхает. — Я спрошу Аффогато, что можно сделать для тебя.