Милый, милый Повелитель

      — Эта речь у вас заготовлена для всех случайных незнакомцев? — без Доспеха голос тёмного владыки звучал не впечатляюще, и совсем не страшно. Во всяком случае, на собеседника он не произвёл никакого эффекта. Или произвёл, но совсем не тот, на который хотелось рассчитывать.       — Случайных ли? — усмехнулся виконт, и грудь его едва заметно качнулась, но поскольку стояли они совсем близко друг к другу, Повелитель Тьмы затылком ощутил её мягкое, непозволительно игривое касание. — Но я неучтив, — голос лился горячим маслом, — прошу меня простить. Позвольте представиться — виконт Вердлем Сераф, — он должен был поклониться, но из-за стеснённого положения их тел вышло, что лишь склонил голову к правому плечу Повелителя, почти коснувшись его губами: теперь дыхание виконта обжигало шею избранника Мрака. — Весь к вашим услугам. Смею надеяться, вы слышали обо мне.       — Слышал, — Повелитель не стал лгать. Впрочем, не сказал и всей правды.       — В таком случае — верьте только хорошему, — виконт совсем не торопился отстраняться от собеседника, его крепкие руки, упёртые в каменный парапет, по-прежнему отсекали все пути к бегству. Впрочем, бегство не было в привычках Повелителя Тьмы.       — Что прикажете считать хорошим?       — О, я с удовольствием проясню, но… — виконт обворожительно улыбнулся, склонив голову на бок, — могу я сперва получить ответную любезность?       — Мне сдаться?       Сераф рассмеялся. Смех этот был по-своему добродушен, но, всё же, так мог смеяться только человек, уверенный в себе, и в том, что всё вокруг под его контролем. В железной хватке, за которой стоит не только прекрасное сложение тела, но и огромная колдовская сила. Не следовало обманываться лицом совершенной красоты, сверкающими глазами и благородным золотом волос — за этой идеальной маской светского щёголя таился опасный зверь… Выкормыш Оккультного Синода, переросший клыкастого родителя, и подмявший под свою унизанную перстнями когтистую лапу множество тех тайных нитей, что тянулись во все стороны из-под чародейских мантий.       — О, как можно? — «зверь» искренне наслаждался «игрой». — Я всего лишь надеюсь услышать ваше имя, раз моё вам уже известно.       

***

             Их первая встреча случилась ещё до Империи — ни Императора, ни Повелителя Тьмы: первым титулом свободно украшались чахлые наследники вырождающихся многовековых монархий, второй был достоянием безумствующих глупцов и глупых безумцев.       И никаких обвиненийв тирании и злодействе! Даже — больше: обвинитель мог очернить подобными громкими словами лишь самого себя:       — Глупая, несмешная шутка, — сказали бы люди.       Для них он носил иное имя, теперь — бессмысленное и забытое, и украшался титулом, тогда — довольно звучным: первый паладин короля — командир дворцовой гвардии рыцарей-грифонов…       Накидка королевских цветов — лазурь и золото Васки — отчасти скрашивала черноту Доспеха. И его вид — хищный оскал пугающей маски, ребристые линии и грозный силуэт — никого не могли обмануть, и каждый знал, что под чернотой брони скрывается верный защитник трона и народа, добрейшей души человек.       Иронично, что на деле обёртка вполне соответствовала содержанию.       А вот Вердлем Сераф уже тогда был виконтом и чародеем Оккультного Синода…       — …Вы с нами?       — Что, простите? — если постараться, то звучащий из-под чёрной брони голос мог звучать не так уж и грозно. Во всяком случае, принцессу он не напугал. Напротив, она улыбнулась, глядя, как неловко заозирался по сторонам обычно невозмутимый грозный рыцарь её отца:       — Кажется, вы не с нами? — никто не смог бы усомниться в искренности той улыбки, которой одарила собеседника наследница трона Васки. Это была средних лет женщина, невысокая, крепкая, с живым круглым лицом, наделённым сильной природной харизмой и естественной красотой. Особенную привлекательность ей добавляли ямочки на щеках, возникающие во время улыбки. А ещё, она умела, как сейчас, появляться внезапно в любой части королевского дворца, или столицы, а то и целого королевства, или соседней страны. Почти всегда — по государственным делам. — Я звала вас, но вы не слышали. О чём-то задумались? Надеюсь, не о ком-то из моих фрейлин? Я ведь могу и приревновать.       — Госпожа… — Повелитель Тьмы хотел оправдаться, но принцесса не позволила. Не сдержавшись, она рассмеялась — по-приятельски добродушно, и, опять же, искренне:       — Правда, вам не стоит принимать на всё так серьёзно, это шутка, — она задорно похлопала своей ладонью по массивному чёрному наплечнику. — Знаю, вам некогда думать о чём-то ином, кроме дел Вески, — её лицо вдруг посерьёзнело. — Я даже чувствую себя неуютно, ведь в этом есть и моя вина.       — Мне вовсе не в тягость, госпожа, — успокоил её Повелитель.       — Хотя бы позвольте себе немного отдохнуть и расслабиться на завтрашнем празднике, — принцесса легко и по-простому запрыгнула на широкий подоконник дворцовой галереи, и села, прислонившись спиной к оконному стеклу. За ним горели огни вечерней Васки — ещё совсем не похожей на возникший в будущем на этом месте Императорский Тронный город, почти пасторальной, уютно-тёплой с её низкими домишками под черепичными крышами, садами и парками.       — Боюсь, я призван на него по службе, — Повелитель, хотя принцесса и постучала ладонью по местечку рядом с собой, остался стоять: вес доспеха древний мрамор мог не выдержать.       — Верно, — согласилась она, — но я не думаю, что виконт как-то может нам угрожать. Всего лишь маленький приём.       — Довольно пышный, судя по приготовлениям.       — Без этого — никак. Хотя де-юре виконт всего лишь дворянин, хоть и весьма родовитый, и мой дальний родич, к тому же, но он ещё и чародей Оккультного Синода. Это важно.       — Мне казалось, у Синода нет официального статуса.       — Конечно. Но он уже давно перерос это, просто не спешит с официальным признанием. — принцесса прислонила лицо к стеклу, всматриваясь в сгущающийся снаружи сумрак. —  Теперь это сила, с которой приходится считаться. Это сложный организм, состоящий из противовесов внешним и внутренним силам. Он оберегает магов от действующих снаружи Синода светских сил, и защищает их друг от друга, и одновременно принуждает к порядку и подчинению внутренним уставам и решениям большинства.       — Значит, виконт — представитель Синода в Васке? — уточнил Повелитель, не имевший большого опыта знакомств с магами, и только начавший присматриваться к ним, как к возможным соперникам, или, быть может, союзникам, хотя бы и временным.       — Не совсем, но и это — тоже. Но главным образом — шпион и рычаг влияния.       — Поэтому его нужно принять с такой помпой?       — Поэтому его стоит облизать с ног до головы, — рассмеялась принцесса, — но об этом я вас не прошу. Для этих целей у отца есть целый придворный штат. Но вы, всё же, будьте милым, как вы ведь это умеете...       Это было первое, что Повелитель Тьмы узнал о виконте. И уже тогда, не видя и не зная Вердлема Серафа лично, почувствовал приближающуюся, нарастающую угрозу.       И надежду.       Надежду, что сможет превратить его в соратника. Такого же, как верный Браксар — ещё совсем не генерал в те годы, не полководец, даже не чёрный рыцарь, а недавний бандит-авантюрист, и (хотя признавать этот факт всегда было неловко) спаситель из оков…       А может, Сераф мог стать и чем-то большим!       Человеком, которому можно открыть истинное лицо. Разумеется, не то, которое из-за по-юношески тонких черт сокрыто под чёрной колдовской сталью, а то, которое можно разглядеть лишь тайным оком, прозревающим мир сквозь призму чародейских сил. Это серьёзное, почти интимное откровение: видеть не тот облик, что вылеплен из грубой плоти, а тот, который начертан самой магией на полотне из льдистого мрака.       Доверие, больше которого уже невозможно представить.       Даже Браксар, видевший плен и слабость Повелителя Тьмы, державший в руках сковывающие Доспех Мечи, показался бы случайным знакомым в сравнении с тем, кто допущен до подобного. До сокровенного. Что уж говорить о людях, по интриганской нужде причастных к крупицам тайны — введённых в составляемый заговор, тогда ещё неверной и петляющей тропой ведущий ко грядущей Вечной Империи.       В этих недостатка не было…       — Похоже, виконт станет весьма популярен у нас, — в подчёркнутых очками чертах во всех отношениях интеллигентного лица трудно было разглядеть будущего фанатичного Епископа — вождя сектантов Последнего Бастиона. Впрочем, тогда он в первую очередь оставался королевским казначеем. Но всё это в любом случае не влияло на полное согласие с ним Повелителя Тьмы. Глядя на происходящее, он мог только завидовать и поражаться тому, с какой лёгкостью виконт завоёвывал сердца королевского двора.       Вердлем Сераф был во всём противоположностью будущему Императору: красавец-аристократ, наследник древней благородной крови и несметных сокровищ, крупнейший землевладелец Васки, первый барон королевства, прекрасно сложённый, двигающийся и разговаривающий как настоящий властелин. И, словно этого мало, самый выдающийся из птенцов «великого колдовского гнезда» — Оккультного Синода. Несмотря на молодые годы — полный магистр чародейских искусств, правая рука высшего магистра Трелимина, краса и гордость высоких и таинственных лож.       Как не восхищаться подобным?       — Когда я провожала вас, вы были совсем мальчиком, виконт, — улыбаясь произнесла принцесса, — и тем радостнее мне видеть, каким вы вернулись домой.       — Благодарю вас, моя госпожа. Вы, как и тогда, прекрасны, и я счастлив вернуться, — взгляд чёрных глаз виконта скользнул по стоящему позади принцессы рыцарю в чёрном Доспехе: всего лишь миг, но Повелитель Тьмы почувствовал, что его оценивают. — Теперь, наконец-то, я могу послужить нашей Васке…       Принцесса Эрса Белеф, выполняя свои обязанности как главный дипломатический представитель королевского дома Васки, почти весь вечер находилась подле виконта, а значит, рядом с ним был и её верный страж — первый паладин короля. Он мог наблюдать, как Вердлем общается, как двигается, улыбается. Но лишь под самый занавес, совсем внезапно, они вдруг оказались с виконтом наедине.       Принцесса вынужденно оставила Серафа, и Повелитель последовал за ней, но, Эрса умела не только неожиданно появляться из ниоткуда, но и пропадать… Так случилось и в этот раз. Первый паладин вдруг потерял подопечную из вида, и, пока искал, умудрился оказаться наедине с виконтом. Вернее, это Вердлем нашёл его. И тогда же состоялся их первый разговор:       — Я признателен вам за защиту моей родины, — вольготно облокотившись на колонну, за которой он спрятался от осаждающих его аристократов и аристократок, виконт сделал глоток игристого вина из хрустального бокала.       — Не стоит, — отмахнулся Повелитель.       — О, ещё как стоит, ведь вы защитили и мои родовые владения, — взгляд мерцающих глаз Серафа был горячим и тягучим, как чёрный мёд.       — Я всего лишь исполнял свой долг, — Повелитель сделал попытку уйти, ему почему-то показалось тогда, что не стоит долго оставаться под этим взглядом, будто он мог пронзить насквозь сплетённый из льдистого мрака Доспех, и прочитать спрятавшегося за ним человека, как книгу. Но виконт не позволил: он решительно положил свою руку на закованный в черноту локоть:       — Из всех присутствующих я так и не познакомился только с вами. Стоит исправить эту ошибку.       — Я всего лишь солдат короля, моё присутствие здесь не больше, чем служба.       Виконт, кажется, этому не поверил:       — Вы не снимали шлем, хотя здесь довольно жарко. Вам не хочется выпить? — он протянул Повелителю бокал, тот самый, из которого уже сделал глоток: на хрустале даже виднелся отпечаток губ. — Вы же не стесняетесь своей внешности? Это не к лицу солдату, и было бы лишним. И печальным. Впрочем, подобное никому не идёт.       — Но и не все имеют внешность, подобную вашей, виконт.       — Так вы считаете меня привлекательным? — на лице Серафа вспыхнула очаровывающая улыбка, настолько притягательная, что непреодолимо захотелось считать её искренней.       — Я не…       — О, не смущайтесь. — Вердлем не дал Повелителю договорить. — Это даже хорошо! Это говорит о том, что у вас есть вкус. Уже поэтому мы могли бы с вами стать добрыми друзьями…

***

             Тогда, на торжественном вечере в честь виконта в королевском дворце Васки, Повелитель Тьмы почувствовал недоверие и призыв к соперничеству со стороны этого внешне приветливого и невероятно привлекательного молодого мужчины. А ведь не было ещё закованного в чёрное Императора, не было чёрных рыцарей, и виконт не носил в пику ему белоснежных одежд, и не называл своих гвардейцев Белой стражей…       В настоящем блистательный виконт поднял руку, и с изящных, унизанных перстнями пальцев сорвались снопы золотых искр — целый вихрь. Он обрушился с галереи вниз, в залу, где шло сражение между имперскими войсками, парой мятежников и вновь пришедшим в себя Гарвдой Лусом.       Искры удалили в самую видную цель. Раздался гром и вспыхнули молнии, когда под напором колдовства закованный в носфератическую броню наёмник, отлетев на несколько метров в сторону, пробил своим телом брешь в древней каменной кладке.       Повелитель Тьмы зажмурился…       Не потому, что не хотел видеть на происходящее внизу: он должен был собраться.       Приготовиться…       Вердлем Сераф мог узнать его.       Не лицо — это, разумеется, невозможно. Но за виконтом стояла огромная колдовская мощь, сила, открывающая иное, незримое око, взирающее на мир под непостижимым углом. Сквозь него можно было разглядеть Тьму, кроющуюся за обманчиво-невинным обликом лживо-юного пажа.       Можно было узнать совсем не покойного Императора.       В том, что Сераф способен на это, не стоило сомневаться. Всё зависело сейчас от того, обратится ли он к этим тайным силам…       Виконт взглянул на собеседника с нежностью:       — Предлагаю вам мою компанию в прогулке до «Копья Тьмы»       «Не узнал?..»