Ворон

      В Лунаполисе наступило время сиесты. Анатоль, Мадс и Тим разлеглись на огромной постели барона в непринуждённых позах. Мальчик прижал к сердцу небольшую буроватую книгу и в немом восторге повалился на бок, мысленно шепча одну пронзившую его цитату: «Тебе будет отведено место рядом с отроком Самуилом, а я окажусь в самой глубокой трясине „Злых щелей», между маркизом де Садом и Жилем де Ретцем“. От одной этой фразы он пришёл в восторг. Мадс потянулся на кровати и довольно заурчал, наслаждаясь послеобеденное негой. Он сегодня хорошо выспался, плотно позавтракал и пообедал, поцеловал каждого любимого не меньше трёх раз, а сейчас спокойно лежал, слушая неполную тишину…       Барон порывисто вошёл в комнату и с порога заявил: — К нам едет Винсент.       Тим приподнялся. — Что?       Мадс раскрыл глаза. В нём зашевелилось какое-то очень уж неприятное подозрение. Винсент… До боли знакомое имя,.уже оставленное в прошлом и почти истёртое из памяти, но воскрешённое вновь. Помолчав и давая буре в желудке уняться, он задал вопрос, к ответу на который, как понял уже произнося его, не был готов: — Какой Винсент?       Барон сел на кровать и положил руку на плечо Мадсу. — Не нервничай так. Твой брат.       Холодная пропасть разверзлась в Мадсе. Прошлое до боли явно проступило на внутренней стороне век. Он застонал и упал на кровать, надавливая ладонями на глаза. Хуже этого не могло быть. Просто не могло. — Почему ты не говорил раньше, что у тебя есть брат? — Тим повернулся к Мадсу и приподнял брови. Он был озадачен. В мысли его он не мог проникнуть, да и не хотел, но сейчас вскрылась правда, которая требовала объяснения для любопытного бесёнка.       Мадс сжал губы. Он снова оживлял в памяти те больные события своей юности и зрелости. — Потому что, — медленно и чётко произнёс он, — Винсент мне не брат!       Повисла тишина. Анатоль сел на кровати и приблизился к плечу Миккельсена. — Ты о нём не рассказывал, — проговорил он тихо и осторожно.       Мадс повалился спиной на колени барону, видя перед собой его руки, осторожно подносящие дорогую сигарету к его губам. Сейчас он мог рассказать об этом без неприятных ощущений, спокойно и тихо погружаясь в повествование, как сторонний наблюдатель. Анатоль зажёг сигарету, а Тим переместился к ногам демона, начиная мягко поглаживать его птичьи лапки, пробегаясь по острым когтям тонкими детскими пальчиками. Он хотел сейчас услышать этот рассказ, не из чистого любопытства, а, скорее, чтобы помочь справиться с очередным приветом из безмолвного и в то же время шумного мира прошлого, изредка приходящего во снах и видениях перед забытьём. Мадс втянул в себя сизый дым и хрипло принялся рассказывать о событиях почти тридцатилетней давности.       Да, действительно, у него был брат. Был. До определённого срока. Мадс попал в детдом в десять, вместе с новорожденным братом, их родителей убили, Миккельсен до сих пор не знал за что, как, но это была то ли мафия, то ли другая группировка, но вышло так, что кроме брата у него никого не осталось. Поначалу всё шло гладко, мальчики росли рядом, Мадс даже полюбил этого бойкого и весёлого ребёнка, но это продолжалось ровно до тех пор, пока пятилетнего Винсента и старшего на десять лет Мадса не решили взять в приёмную семью… В прежде миролюбивого Винсента словно вселился бес, ненавидящий приёмную семью, а заодно и Мадса. Но что самое непонятное — он стал сваливать все свои проступки, и довольно серьёзные, на старшего брата, абсолютно без причин на то! Мадс искренне недоумевал, почему его наказывают за измазанную чернилами родительскую постель или за едва дышащую кошку. Но крайней точкой терпения приёмных родителей стала моча в камине. После долгих часов криков, побоев и унижения, Мадс оказался один в том же интернате, откуда вышел с месяц назад. Уже тогда его любовь к брату была подрублена и ждала того часа, чтобы обрушиться окончательно. Он надеялся, что ему больше не придется смотреть Винсенту в глаза, но рок, именно рок распорядился иначе. На курсах в семинарии он встретился именно с ним, уже поступившим в духовную школу в раннем возрасте. Видимо, новые родители смогли привить ему крайнюю религиозность, но с того дня их пути пошли бок о бок, однако на приличном расстоянии. Мадс хорошо запомнил тот день, двенадцать лет назад, когда двадцатилетний Винсент заявлял ему, что должен ехать учиться в престижный монастырь, а он поедет в самый обычный, где его избивали палками. Главным его аргументом являлось: «Я младше тебя, уступи мне!». Мадса даже не спросили, поменяв их направления в монастыри, и тем самым разделив их судьбы раз и навсегда… — С тех пор у меня нет брата. Есть чужой человек, которого я не знаю, его, модно сказать, тоже нет… Я ненавижу эту маленькую сволочь с того самого дня, — откровенно признался он и затянулся остатком сигареты, — не-на-ви-жу, — раздельно произнёс он и стряхнул остатки пепла в заботливо подставленную бароном пепельницу, явно сделанную из верхушки человеческого черепа, — я уже и думать про него забыл, а теперь он какого-то чёрта поехал сюда! Где он сейчас? — спросил он, начиная воспаляться от внутренней злости — Уже южнее Мадейры, — проговорил Анатоль и медленно моргнул. — Замечательно. Просто лучше не бывает… — процедил Мадс, вперив сухой взгляд в потолок.       Барон тихо рассмеялся, глядя на то, как Мадс, за секунду отошедший от гнева, вдруг чуть поджался, как робкий домашний котенок, от ощущения ласкающих его рук. Яички его дёрнулись и поджались. Тим нежно перебегал рукой по лапе Мадса, удивляясь её размерам — она была больше его головы, и мягкости, несмотря на чешуйчатую кожу. — Ты ведь понимаешь, что он отсюда не вернётся?       Мадс открыл глаза шире. К нему в голову пришла неправильная, ужасающая в своей дозволенности сейчас мысль. Он действительно мог это сделать, ощущая на своих же руках руки трёх демонов, стоящих за ним. Мог зачеркнуть огромным крестом этот аспект биографии. Мог избавиться от него раз и навсегда… — Понима-а-а-а… — голос его сорвался в стон. Барон сильно-сильно сжал его член, почти выжимая себе на ладонь поток белой влаги. Мадс выгнулся с открытым ртом. Тим глядел на него, любуясь сведёнными бровями и распахнутыми губами. Миккельсен мгновенно расслабился на тёплых коленях и почти растаял, как горстка снега под лучами солнца. — Вот и всё решилось, — успокаивающе заговорил барон, — он прибудет сюда, а дальше… Всё, что угодно. Наиграешься с ним по своим правилам. — Мне тоже можно? — Тим простительно посмотрел в глаза барону, как щенок, хотящий побегать за теннисным мячом. — Можно, — сказал тот, и мальчик облегчённо упал на мягкую грудь Мадса.       Анатоль улёгся рядом с коленями барона, негромко выдыхая ему в руку. Все были спокойны сейчас, проблемы уже не существовало. Демоны желали очень неплохо повеселиться…

***

      По трапу корабля спускался молодой на вид человек в сутане. Ему нельзя было дать больше тридцати, тёмно-синие глаза несколько растерянно смотрели из-под широкополой шляпы на обожжённые послеполуденным солнцем дома, берега и скалы Араванади. В руке он нёс небольшой чемоданчик. Этот долгий путь он проделал только по одной причине — в его кармане лежала газетная вырезка, возмутившая и встревожившая его до глубины души. Он давно уже раскаивался, отмаливал всеми способами свой грех, как он считал сам, пытался написать брату, хотя бы позвонить, а сейчас нашёл лучшую возможность, чтобы просто повидаться с ним. А заодно, как он полагал — спасти.       Около порта всегда стояло множество такси, готовых за определённую плату отвезти пассажира хоть на другой конец острова. Винсент вытянул из другого кармана деньги и подошёл к первому авто. — Извините, такси? — Да, — мужчина в кепочке окинул взглядом Миккельсена-младшего, словно изучая его. Того передёрнуло.       Винсент протянул монеты таксисту и проговорил: — В Лунаполис. Прямо сейчас.       Мужчина посмотрел на священника как на ополоумевшего вконец. Он выразительно постучал по виску привычным жестом жителя этого острова. — Что?.. — Винсент был смущён и растерян. — До Лунаполиса никто не ездит, — оглядевшись и пригнувшись к Миккельсену-младшему, проговорил мужчина. — Из-за чего? — Закрытая зона. Не положено, — ответил таксист и быстро сел в машину, отвязываясь от разговора.       Винсент тупо поморгал. Он не мог понять, почему резиденция барона, куда ему так нужно было попасть, закрыта от посторонних глаз. Неприятная догадка зашевелилась в нём. Он оглядел ряды машин снова, как вдруг заметил человека в хорошем чёрном костюме, приближающегося к нему. Винсент прищурился и с удивлением заметил, что этот человек — Анатоль, тот самый, который всегда на всех фото стоял за плечом барона. — Винсент? — осведомился Анатоль и кивнул в знак приветствия, — прошу вас.       Дыхание священника перехватило. В минуты волнения он не мог выдавить из себя ни слова, кроме нечленораздельных звуков. — М-мы… Туда? — наконец собрался с мыслями он и выдавил из себя два слова, — а никто же не везёт… — Да. Но по счастливой случайности, мне нужно туда же, куда и вам, — губы Анатоля дёрнуло в короткой усмешке, — Прошу вас, садитесь.       Анатоль открыл дверь авто и почти впихнул в него оцепенелого Винсента. Тот ощутил прикосновение к своей ягодице, вмиг сжавшись от него. Мысли его спутались. Сложенная рука по привычке потянулась к плечу. — Не советую, не поможет — Анатоль усмехнулся и завёл двигатель.       Винсент окостенел. Слуга барона показался ему каким-то жутковатым типом, с которым точно не хотелось бы оказаться в одной машине. Делать было уже нечего. Они выезжали из города в сторону скал. Священник ничего не мог сказать, а все мысли превратились в смесь под названием: «Как я сюда попал, что за чертовщина тут творится и что с Мадсом?». Анатоль вёл довольно аккуратно, но его порой передёргивало от мерзкого царапающего чувства под грудиной от контакта со служителем церкви. «Пусть радуется, что я не кинул его в багажник», — подумал он, успокаивая себя, — «Какая разница, как везти мясо»… Винсент молчал, скованный страхом. Молчал и Анатоль, не желая разговаривать. Авто проехало шлагбаум и повернуло в узкий промежуток между скал, которые словно сомкнулись за багажником, отрезая дорогу назад. Винсент уже готов был зашептать «Отче наш», как вдруг машина остановилась в полутёмной пещере. Он понял, что попал к месту назначения. Рука в кармане сама собой сжала газетную вырезку. Дверь машины распахнулась. На ватных ногах Миккельсен-младший вылез из «Линкольна». Пещера оканчивалась узким проходом куда-то, где виднелся дневной, а не электрический холодный свет.       Винсент обернулся. Анатоль, скрестив руки на груди, произнёс: — Вынужден покинуть вас здесь.       Когда брат Мадса отвёл на миг взгляд, Анатоля уже не было за его спиной. Винсент сглотнул и направился вперёд, почти царапаясь об острые камни и стены коридора. Сумку с базовым набором священника приходилось держать чуть поодаль, выворачивая и подставляя под удары об камень плечо. Впереди показалась сочная зелень. Переход стал шире и наконец открылся в небольшую площадку, переходящую, к огромному удивлению Винсента, в настоящее подобие райского сада на земле.       Мужчина проморгался от яркого света и вдруг прижал к себе чемоданчик, спешно отводя взгляд. По гладкой дорожке к нему шёл настоящий падший ангел…