Пушистая проблема
24 апреля 2022 г., 17:33
Свою судьбу вместе в незаслуженными шрамами Ремус выбрал не сам. Отцу не стоило грубить разозлённому оборотню. Но вряд ли он тогда думал, что расплачиваться придётся не ему самому, а семилетнему сыну.
Оттого отец, движимый чувством вины, старался сделать для Ремуса всё, чтобы тот мог ощущать себя нормальным ребёнком. Нет, его не растили избалованным и залюбленным, но старались дать отношение, которого заслуживал бы обычный мальчишка его возраста.
Но как бы не старались родители, самого важного у Ремуса к одиннадцати годам не было. У него не было друзей. Все, кто был хоть немного знаком с семьёй Люпинов, знал и трагическую историю, приключившуюся с их единственным сыном. И это знание отдаляло его от других людей сильнее, чем смерть отдаляла покойников от живых. О мёртвых хотя бы не принято было говорить дурного.
В числе тех отчасти глупых, как считал сам Ремус, вещей, которые родители сделали для его «очеловечивания», было зачисление в Хогвартс. Они искренне считали, что Ремус сможет ужиться с другими учениками и сумеет найти себе друзей. К счастью, в Хогвартсе никто не знал о воющем секрете Люпинов.
Сам же Ремус крайне тяготился мыслью, что в одну из лунных ночей оценит внутренний мир новоприобретённых друзей тщательнее обычного.
Первое сентября было для Ремуса поистине ужасающим. Взять хотя бы то, что пришлось оно на полнолуние. Так что, пока остальные первогодки спокойно проходили распределение, Ремус, точнее, та его часть, что любила сырое мясо и запах прелой листвы, носился по лесу в поисках добычи.
Второго сентября отец отвёз его в Хог. Это было потрясающее воображение место. Оно словно было насыщено атмосферой тепла и уюта. Но за восхищением Ремус не мог спрятать страх. Что, если на следующую полную Луну он кого-нибудь покусает? Или кто-нибудь выведает его тайну, и его с позором выдворят из этого замечательного места? Или из-за его ежемесячных отлучек начнут что-то подозревать, коситься, шептаться за спиной?
Сделав над собой усилие, он переступил порог мальчиковой спальни. Помимо его вещей, которые заботливые эльфы поставили у центральной кровати, здесь было много чужих, хаотично разбросанных по всей комнате.
Ремусу не понравилось доставшееся ему место. Он бы предпочёл кровать у стены, подальше от стрельчатых окон, в которые по ночам заглядывает Луна. Но оставшиеся места были заняты.
Та кровать, что приглянулась ему больше всех — справа у стены — и захламлена была больше всего. Заваленное пергаментами и перьями одеяло выглядывало из-под всего этого кошмара лишь одним ало-золотым уголком. Похоже, счастливый обладатель этого места был тем ещё засранцем.
Познакомился с ним Ремусу удалось немедленно.
Резко открывшаяся дверь толкнула его в спину, а вошедший однокурсник громко проговорил:
— Нашёл место, чтобы встать, — грубое обращение заставило отскочить в сторону.
Ремус попятился, пропуская однокурсников в спальню.
Один за другим в небольшую комнату зашли три человека. Тот, кто с ходу нагрубил, устроился на самой удобной кровати. Черноволосый, довольно высокий для своего возраста мальчишка явно являл собой центр вселенной. То было жирными буквами выведено на его лице. Он прищурился и выдал:
— Опоздал на распределение и проигнорил первый учебный день. А я-то думал, тут все скучные. — Он переглянулся с другим мальчишкой, со взъерошенными волосами и очками в круглой оправе. — Кроме тебя, Джейм. Ты — та ещё оторва.
Ремус хотел сказать, что он очень даже скучный, а пропустил занятия по уважительной причине. И вообще имя «Джейм» вряд ли существует, разве что, это сокращение от «Джеймса», но это насколько надо быть ленивым, чтобы не договаривать всего одну букву? Всё это не смогло уместиться в том коротком промежутке времени, который отмерил ему для ответа пока незнакомый мальчишка.
— Сириус Блэк, — представился тот.
И точно, звезда, вокруг которой крутится всё и вся. Ремус хмыкнул.
— Джеймс Поттер, — незамедлительно назвался мальчишка, который был в очках.
Как Ремус и думал, Джеймс, а никакой не Джейм. Просто у кого-то язык отсохнет, не иначе, если он не будет переделывать чужие имена.
— Петтигрю, Питер, — протараторил самый неприметный мальчик из их компании.
— Ремус. Люпин, — тоже представился он.
— Ремус? — спросил Сириус так, будто это имя могло быть сколько-то удивительным. — Длинно. Я буду звать тебя Рем.
—«О»—
— У тебя там что-то на кровати прыгает, — заметил Питер, только что забравшийся под одеяло. — Мерлин пресвятой, это же блохи! Визг Питера заставил подскочить Джеймса и Сириуса, подсвечивая комнату огнями Люмоса. Ремус покраснел до корней волос. Он-то считал, что всё идёт прекрасно. Уже который месяц никто не обращал внимания на его непродолжительные отлучки в полнолуние. А тут — блохи. Он взмахнул палочкой и отлевитировал большую часть насекомых в пустую банку из-под ингредиентов для Зелий. Сириус рассмеялся во весь голос, запрокидывая голову. А когда как следует отсмеялся, указал на Питера палочкой со всё ещё горящим Люмосом. — Видел бы ты себя, Пит! Верещал так, будто флоббер-червя в штанах обнаружил. Джеймс тоже улыбнулся. Питер пошёл пятнами и смутился. Он пробормотал нечто невнятное и полностью накрылся одеялом, отвернувшись от Ремуса. Когда вечерний сумрак сменился ночной тьмой, а мерное дыхание Питера и Джеймса не оставляло сомнений: они спят — Сириус снова заговорил. — Слышал, твоя мать больна. Болеет каждое полнолуние, да? Ремус похолодел. Он привстал на локтях и неуверенно выглянул из-за чуть сдвинутого полога. — При том, что морда лица под линеечку расчерчена у тебя, — продолжил Сириус. Вопреки весёлому тону, лицо его было серьёзным. — Чем там больна моя мама, тебя не должно волновать, — огрызнулся Ремус. — Как и моё лицо. Сириус усмехнулся и расслабленно закинул руки за голову. — Какие мы обидчивые. Знаешь, у магглов есть шампуни от блох. Хорошо работают. Как ни в чём не бывало, Сириус отвернулся к стене и в скором времени заснул. А Ремус заснуть не смог. Он был уверен, что благородное семейство Блэк едва ли знало что-то о магглах. А у Сириуса уж точно не было домашних животных.—«О»—
Близилось очередное полнолуние. Мадам Помфри по обыкновению отвела Ремуса в Визжащую хижину — неуютное местечко на отшибе, где он в своём лохматом обличье никому не мог навредить. Он устроился прямо на полу, ожидая ночи. В такие моменты Ремусу не спалось, оттого он сразу услышал, что кто-то скребётся в подземном лазе, ведущем от Гремучей Ивы. Кто-то гораздо больше обычной крысы. Он подполз к прикрытому люку. Когда он неуверенно потянулся к тяжёлой дверце люка, та откинулась сама и заставила его отпрянуть. Из лаза показалась черноволосая голова. — Блэк? Что ты тут забыл?! — воскликнул Ремус. — Проваливай! Тебе тут не место! — О, а ты и хамить умеешь, — будто бы обрадовался Сириус. Он подтянулся и, к ужасу Ремуса, забрался к нему, наверх. По-хозяйски осмотрелся и ухмыльнулся. — Значит, тут ты пропадаешь, Рем? — Он ещё раз обвёл взглядом изрядно поцарапанные стены хижины. Издёвки в голосе не было. — Ты следил? К несчастью, ответ на вопрос ему услышать не удалось, кожа нестерпимо зазудела, а глаза стали хуже различать краски. Он хотел крикнуть Сириусу убираться, но из горла вырвалось невнятное бульканье. От собственного частого дыхания заложило уши.—«О»—
Как обычно, сознание после превращения помутилось. Он не смог бы вспомнить и мгновения, проведённого в волчьей шкуре. И, приходя в себя, был уверен, что найдёт Сириуса в, лучшем случае, очень далеко от хижины, либо в ней, но по кусочкам. Правда оказалась настолько неожиданной и жизнеутверждающий, что Ремус даже не сразу поверил своим глазам. В углу тесной комнаты сидел чёрный пёс, он время от времени потягивал влажным носом воздух и молотил хвостом по пыльному полу. Ремусу не нужно было видеть превращение пса обратно в Сириуса, но созерцание этого процесса заставило его возликовать. Сириус был цел, невредим и по своему обыкновению крайне весел. Он отряхнулся и со смешинкой во взгляде посмотрел на изумлённого Ремуса. «Никому не рассказывай мой секрет», — так никто из них и не произнёс.
