Обсессия

«I'd unfuck you if I could

I'd unlove you like I should have

Months before I did

In the months before I split

It's turbulent

It's turbulent»

Turbulent - Waterparks

                    Итэр стоял в ступоре, несколько секунд, как гора, которая не шла к Магомеду. Округленными глазами, размерами с блюдца, он смотрел на Тарталью, будто тот покрыт золотом, а затем, подобрав челюсть с пола, хриплым голосом уточнил:              – Чего блять? – распинаться Тарталье долго не пришлось, он тыкнул на сенсорную панель электронной плиты, а та, не заставив себя долго ждать, выдала тихое приветствие. – Едрить твой рот наоборот, и вот из-за этого, – блондин дрожащим пальцем указал на несчастное чудо техно прогресса, – Ты только что заставил 300 моих нервных клеток отдать концы? ТАРТАЛЬЯ, ОНИ НЕ ВОССТАНАВЛИВАЮТСЯ!              – Прости-прости-прости! У меня на родине дай бы бог газовую увидеть, а тут эта!..– Чайльд напоминал перепуганную девственницу – вжал голову в плечи и так виновато пискнул, что Итэру оставалось лишь нервно выдохнуть и хихикнуть, как пациент белой комнаты. С такими выкрутасами он скоро будет с дуриками разделять одну жилплощадь в ближайшей психлечебнице. Финита ля комедия, опускайте занавес. Было какое-то ощущение, что таким раскладом он ахуеет ещё не раз, и не два, а целых 22.              Приступ истерики и злобы подкатил к горлу и дыхнул гнилым перегаром куда-то в область затылка. Ну все, детский сад, дурдом, ромашка, пора серьезно задуматься о походе к психиатру.              Пока сердце Итэра танцевало тарантеллу от смешанных и спутанных чувств, Тарталья из виноватой лужицы собрался с новыми силами и совсем тихонько поставил чайник кипятится, чтобы подготовиться к разговору о всем насущном – в частности, о событиях, которые рухнули на плечи Тайо, как снег на голову среди лета.              – Тебе лучше присесть, разговор будет не из лёгких, – нервное состояние блондина выдала дернувшаяся бровь. В конце концов, он не вправе винить его за такой отстранённым вид на данный момент, ещё молодцом держится. Тарталья, звякая ложкой о стенки кружки, задумчиво мычал какую-то песенку себе под нос, стараясь разрядить накаляющуюся обстановку, но выходило это крайне паршиво и из рук вон плохо – Итэр прислонился плечом о косяк двери, который в порыве своих искренних чувств чуть не оторвал несколько минут назад, и задумчиво склонил голову набок так, что челка закрывала правый глаз. Он смотрел в окно некоторое мгновение, а затем, когда Чайльд окликнул его, быстро заморгал и вроде как пришел в себя.              С видом амёбы обыкновенной он прошествовал к столу и плюхнулся на стул, тут же притягивая к себе кружку с горячим чаем. На моське недовольное выражение – брови сведены к переносице, глаза чуть прикрыты, из-под пушистых ресницы туда-сюда дергались зрачки цвета темного меда. Но весь парень казался каким-то серым, будто реально сменил цвет за эти несколько дней.              – Если честно, даже не знаю, как начать, – Тарталья сел по правое от него плечо и постучал пальцем по каемке своей кружки, кожей рук ощущая тепло пара.              – Начинай, как карта ляжет, как масть покажет. Я уже ничему не удивлюсь.              – О, солнце мое, тебе ещё есть чему удивляться, поверь мне, – грустно усмехнулся Тарталья, сделав один глоток. – Начну тогда с себя. Я знаю, что тебе такая информация покажется просто бредовой и немыслимой, но, пожалуйста, просто выслушай…– он сделал глубокий вдох, на секунду прикрыв глаза, а затем вскинул свой взор обратно на парня. У него не глаза, а два огромных ледяных айсберга, дрейфующих в бескрайнем океане – два куска льда в свете луны.              В пятой точке хором запели мурашки о чем-то недобром. Предчувствие, как дикий зверь, пускающий вязкую слюну на добычу, вцепилось в его жалкую душонку своими острыми, как бритва, когтями и потихоньку начало скрежетать. В ушах помимо набатом стучащего от волнения сердца ещё стоял противный писк. Такими темпами он загнётся не сколько от самовыпила, сколько от потери нервных клеток – свихнется и поминай, как звали.              – Я наемный убийца, работающий на организацию Фатуи. Мы боремся за справедливость и мир, – на выдохе, собравшись, выдал Тарталья. Итэр, как истукан, так и застыл с приподнятой над столом кружкой и с совершенно обескураженным выражением лица. В голове раз за разом прокручивались ранее сказанные слова, как на сломанной пластинке – я наемный убийца. Мозг попросту отказывался хоть как-то худо-бедно воспринимать то, что сказал Тарталья. И вот это конопатое чудо-юдо, которое однажды запнулось о собственные шнурки и собрало своим смазливым личиком все камни Ли Юэ, говорит, что является наемником? Не смешите его тапки, да он с каждой канавой лично знаком! И знакомства эти были очень занимательные. Это ведь шутка?..              Итэр начал тихонько хихикать, краснея, как липовый цвет от накатившего напряжения, от которого бросало то в жар, то в холод. Из огня, да в полымя! Итэра посылали туда, куда Макар телят не гонял столько раз, что он уже со счета сбился, и постепенно тихий смех переходил в истеричный хохот наглухо отбитого и слетевшего с катушек психа. Это все походило на зашедший слишком далеко пранк, на идиотскую шутку, однако глаза рядом почему-то противоречили всем его отчаянным попыткам найти хоть какое-то разумное объяснение тому, что происходило у него столько времени буквально под носом, а он включал слепоглухонемого дурачка и делал вид, что все нормально.              – Скажи, что шутишь…пожалуйста…– несчастная кружка чуть не улетела на пол – руки парня ощутимо дрожали и постепенно теряли свою силу от шока.              – Не шучу, – холодно и спокойно выдал Тарталья, делая глоток. Эти слова, как отрезвляющая пощёчина, от которой Итэр дернулся, словно ошпаренный кипятком. – В отличие от Сяо, я говорю все, как есть на самом деле.              – Сяо?..              – Да, Сяо. Ты наверняка наслышан о группировке Цисин, – Итэр поджал нижнюю губу и неуверенно кивнул, затем застыв, как изваяние, в ожидании последующих слов. – Они под руководством Моракса, или же Чжун Ли, держат весь Ли Юэ под пристальным контролем. Влияние данной группировки просто огромное и неоспоримое, от ее действий могут пострадать и другие регионы, причем очень ощутимо, что и случилось с Инадзумой. Сяо работает на них и точно также убивает людей во имя «благих» целей. Ты ведь наверняка замечал эти красные флажки, не так ли?              Сяо? Убивает людей? Да быть такого не может. Он и мухи не обидит, ведь так? Да, он закрытый и угрюмый парень, но убивать…нееет…нет-нет-нет, он точно не…              – Итэр, он убивал с одиннадцати лет и продолжает это делать. Это его истинная натура, это – его природа, – Тарталья спокойно сидит рядом, попивая остывающий чай и наблюдая за тем, как медленно опускаются опустевшие очи на кружку. – Я понимаю, что ты испытываешь, и мне действительно очень жаль, что все так сложилось, но это – действительность, о которой тебе нужно знать.              – А Люмин?.. – выдержав паузу, хрипло спросил Итэр, в отчаянной попытке пытаясь ухватиться хоть за какой-то кусочек из его прошлой обычной жизни, где каждый день походил на предыдущий, спокойная и относительно размеренная жизнь обычного человека.              – Ты наверняка помнишь, к чему я спрашивал про того мутного типа, что так тебе не понравился, – блондин понуро кивнул, так и не поднимая свой взгляд. Сердце Тартальи жалобно сжалось и затрепетало в грудной клетке побитой птицей. Он много раз видел, как ломаются люди, много раз видел, как те хоронили свою прошлую жизнь и отрекались от своего имени, но сейчас смотреть на то, как Итэр, подобно хрусталю, рассыпается на тысячи осколков, было просто невыносимо. Тарталья, вторя парню, точно также опустил и свой взор на отражение в чае. Правильно ли он поступает? Стоило ли все рассказывать вот так прямо и сразу? Да, до этого он был уверен на все сто, что Итэр обязан узнать, и неважно как, он просто должен. Но сейчас, сидя рядом с этим побитым ребенком и буквально кожей ощущая несуществующие порезы от мелких осколков души, его начали одолевать серьезные сомнения. – Дайнслейф тоже…вмешан в это. Многие люди, с которыми ты сталкивался, вмешаны в эту вереницу событий, – Тарталья откинулся на спинку стула и вскинул взгляд к потолку. Замечательный расклад вышел, Итэр буквально втоптан в грязь. Как только он почувствовал себя более уверенно, Аякс самолично выдернул эту опору из-под ног и теперь, кажется, с его подачки, блондин летит в глухую пропасть. Как бы все хуже не стало…– Я не верю в судьбу и все ее производные, но знаешь, ты в который раз заставляешь меня пересмотреть свои взгляды…– Итэр не издавал ни звука, молчаливо принимая все его выпады, как тупые удары под дых, и терпел, сжав зубы до скрежета. – Ты с самого начала был впутан в это, и мне кажется, что это только вопрос времени, когда ты станешь центром всего, если не уже…поэтому я так боялся за тебя. Если бы Сяо узнал…– Чайльд поджал губу, пытаясь отогнать самый худший вариант развития событий в таком случае. – Он способен на многое. Даже убить своего любимого человека. Но выбрал гуманный путь для тебя, надеясь, что таким образом сможет избежать последствий.              – Все, что он делал – бежал от этого. Ненавижу, – Тарталья остолбенел на несколько секунд и удивлённо раскрыл глаза, вскинув брови. Он в шоке уставился на Итэра, который смотрел на него волком из-под челки. В его глазах застыли слезы, отблескивающие в свете заходящего солнца, которые создавали вид настоящего пожара злобы, ненависти и отчаяния. – Ненавижу. Всех их.

***

      Прошло ещё некоторое время прежде, чем Итэр смог успокоиться и прийти в норму. Теперь он с абсолютно отрешенным выражением на лице сидел и кирпично принимал все нюансы, которые разъяснял ему Тарталья. Пришлось немного повозиться, и эффект успокоительных начал действовать – Итэру абсолютно до лампочки. Чайльд разумно предлагал ромашковый чай, но к ромашкам же и был послан. Оставалось обречённо развести руками, намешать фенибута с валерьянкой и надеяться, что от такого коктейля Итэр не двинет кони.              И вот он, во всей красе, при пизде при сарафане, сидит с отсутствующим выражением лица и смотрит на Тарталью, намереваясь сделать из него дуршлаг, однако до рыжего с неким запозданием дошло, что смотрит Итэр не на него, а вообще сквозь.              – И ты говоришь, что все это началось с того самого восстания десять лет назад, я правильно понимаю? – задаёт он такой вопрос, от которого по телу от головы до пят прошёлся электрический разряд. Тихий заебанный голос, который в совершенстве передает вселенскую усталость и безразличие ко всему прочему. Ему до лампочки, что, где и как происходит, сейчас он в моменте, а остальное не ебет.              – Да. Макото была достаточно мягким человеком, который воспринимает все близко к сердцу, и глас народа не могла пропустить мимо ушей. Вся консервативность Инадзумы вытекает не только в ее дерзость, но и стремление к независимости. Как ты уже знаешь, попытка провалилась, Макото убита, а к власти пришла ее сестра. Под ее управлением Инадзума более-менее восстановила свое величие благодаря своей упертости, а не мановению Селестии. Многие торговые пути перекрыты и официально Инадзума признана закрытой страной, в которую можно попасть туристам или на ПМЖ, но это уже на твой страх и риск, так сказать. Отсюда огромное количество отелей и т.д. – Тарталья говорил достаточно медленно и спокойно, чтобы объебанный таблетками мозг Итэра успевал ловить суть и правильно ее воспринимать. – Однако эта несправедливость со стороны Селестии не осталась незамеченной. Это очень глубоко задело Царицу, а она – натура нежная и чувственная, на самом деле. И сама Эи наняла Фатуи.              – Что?..– Итэр удивлённо вскинул брови и посмотрел теперь прямо в глаза Чайльда более-менее осознанно.              – Разумеется это все в тайне от других регионов, тем более – от Цисин. Мы были в Ли Юэ по важному заданию, но оно с треском провалилось благодаря твоему бывшему, – Итэр понимающе кивнул и вздохнул.              – В любом случае, я на твоей стороне. Эти люди для меня мертвы, – он хлопнул в ладоши, пытаясь построить из отдельных паззлов целую картину в голове, но ее масштаб был ещё больший, чем у пиздеца, а потому выходило это очень херово. С горем пополам что-то обдумав, он посмотрел на Чайльда уж больно решительным взглядом, в котором загорелся недобрый огонек. – Я могу быть полезен, как помощник?..– Тарталья опешил. Нет, конкретно так прихерел от такого заявления. Ешки-матрешки, твою маковку с прогиба через поясницу, он сейчас серьезно?              – Ты…понимаешь, что только что сказал?..– осторожно начал Аякс, неосознанно сложив руки в молитвенном жесте.              – Абсолютно.              – Итэр, ты под таблетками, блять, ПОД ФЕНИБУТОМ И ВАЛЕРЬЯНКОЙ, ты даже не понимаешь, о чем говоришь! Это убийства в первую очередь, это…              – Аякс, – ещё никогда ранее его родное имя, произнесенное Итэром, не пестрило такими жуткими нотками. Тарталья резко застыл, оборвавшись на полуслове – мысль как залетела, так и вылетела, не закончившись. Взгляд, с которым Итэр смотрел на него, пробирал до дрожи, хотелось забрать свои слова обратно – парень полностью осознает то, что говорит, и никакие таблеточки им не управляют. Кому сейчас и надо глотать валерьянку литрами и горстями, так это ему самому. – Я все понимаю. И знаю, что это такое.              Взгляд воина, холодный, абсолютно спокойный, с нотками усталости и осознанности прожигал в нем целую дырень.              Тарталья не верит в Бога. Есть только два варианта: или его нет, или он слишком глух и слеп к мольбам стольких людей. Сколько бы мать не молилась за здоровье своего умирающего малыша, надеясь на скорую поправку, ничего не помогало. Люди в своей сути осквернены и очернены, но дети и животные – что с них? Почему он забирает таких невинных существ? Чтобы открыть второй филиал Ада на Земле? Однако…              – О Господи, помоги мне…– он так искренне молился в первый и в последний раз в своей жизни.              

***

                    – РОТА ПОДЪЕМ, ЧЕ СПИМ, БЛЯ?! – ворвавшееся в комнату недоразумение чуть не снесло дверь с петель. От такого кульбита сердце блондина выскочило куда-то в глотку, и этот пульсирующий комок он тут же в момент проглотил обратно с характерным звуком, выпучив на Тарталью глаза, как на второе пришествие Иисуса Христа. Пока парень расхаживал туда сюда по комнате, распахивая шторы и спотыкаясь о разбросанные тут и там вещи, Итэр успел вспомнить все маты, начиная с «А» и заканчивая на «Япона мать».              – Дорогой, тебе давно выписку из дома весёлых и заботливых на руки дали?! КАКОГО ХУЯ?! – парень натурально взвизгнул, почти перейдя на ультразвук, когда его окатили из целого, мать его, ведра ледянющей, как горы Сал Виндагнира, водой. Издав не то рев мамонта, не то визг летучей мыши, парень схватил подушку и запульнул ею прямо в лицо Тартальи, от чего рослое чудо-юдо почти увернулось, но поскользнулось на образовавшейся в результате утренних банных процедур луже и весело познакомило свое смазливое личико с паркетом. Секунда молчания резко прервалась диким гоготом со стороны Итэра, который теперь хватался за живот в истерическом припадке и изображал колбаску, перекатываясь с боку на бок по кровати. – АХАХАХА, ДОЛ…ДОЛБ-БОЕБ БЛЯТЬ, АХАХАХАХАХАХАХХАХА!!!              – Чтоб ты был здоров, сука, и тебе доброе утро, – Тарталья медленно поднялся и быстро зыркнул в зеркало на дверце шкафа, чтобы убедиться, что его нос всё-таки сохранил свой здоровый вид. Подбородок болел, а так все было в принципе нормально. Он немного поправил челюсть рукой, она издала характерный щелчок, и все болеть сразу перестало.              – Ебанутый ты выпердыш беременной селёдки, бля-я-ять, – тяжело дыша и иногда срываясь на дикий смех, чуть ли не плакал Итэр. А может и плакал. Лицо мокрое, понять было сложно. Блондин начал мысленно вспоминать номера психушки, скорой помощи и нотариуса, такими темпами он точно копыта отбросит, а там уже останется выносить его вперёд ногами и никак иначе.              Тарталья коротко хмыкнул, поднял несчастное многострадальное ведро с пола и скрылся в дверном проёме. Итэру оставалось лишь раскинуться на кровати в позе звезды и уставиться в потолок с ощущением полного облегчения на душе. Судя по всему, его новая жизнь только-только началась.              Он резко согнулся, а затем резво вскочил на свои ноги. От такого выкрутаса комната в глазах слегка поплыла, но не критично. Немного поведя головой в стороны и шатнувшись на манер синебота обыкновенного, с довольной хитрой рожей парень проследовал на кухню, где во всю орудовал Тарталья. Месть будет совершена.              Рыжеволосый уже познакомился с говорящей плитой, но на риторические вопросы о насущном она, естественно, не отвечала. Если краткость – сестра таланта, то молчаливость – оплот программирования, что довольно сильно ранило сердце Чайльда, уж больно ему так это чудо техники приглянулось.              Абсолютно бесшумными шагами Итэр подкрался сзади, пока Тарталья возился с мукой и яйцами в миске. Щелчок скорлупы, и в его ребра впились острые пальцы блондина. Быстро поерзав руками по ним под визги Тартальи, Тайо сориентировался и отпрыгнул на приличное расстояние, а затем застыл и осознал тот пиздец, что только что учудил. Ну все, вызывайте полицию, убийству не миновать.              Совсем медленно это нечто развернулось к нему, но вместо взгляда отпетого ублюдка и садиста-маньяка-убийцы-педофила, он увидел лишь отблескивающую в лучах утреннего солнца поверхность миски. Секунды молчания казались вечными, пока Итэр натурально не грохнулся на пятую точку в истерическом припадке смеха, аки геена огненная.              – Видишь те деревья? – Тарталья указал куда-то в область холодильника, который стоял напротив окна, от чего Итэр, молча проследив за направлением руки, с новым порывом взвизгнул и хрюкнул, давясь слезами и слюнями. – ЩАС ПОЛЕТИШЬ СЧИТАТЬ ВЕТКИ СВОЕЙ ЗАДНИЦЕЙ, МОЙ МАЛЕНЬКИЙ ВИННИ ПУХ.              – БЛЯТЬ!!! – Итэр подорвался с места, уворачиваясь от прилетевшей в него миски. Все ее содержимое теперь красовалось на лице, волосах и плечах Тартальи. Всем своим видом он напоминал панночку, а Итэр оказался на месте Вия, только вместо круга соли была дверь в комнату, о которую Тарталья нехило так приложился своим многострадальным лицом. – НЕ ТРОГАЙ ДВЕРЬ, ОНА ИЗ НАТУРАЛЬНОГО ДЕРЕВА!!!              – Я ТЕБЯ НАТУРАЛЬНО НА ПИЛОРАМУ ОТВЕЗУ, ЕБУЧЕЕ ТЫ БРЕВНО, ВМЕСТО НЕЕ БУДЕШЬ ИНТЕРЬЕР УКРАШАТЬ, ОТКРЫВАЙ!!! – это были нечеловеческие крики, целый звериный рев, от которого срать хотелось кирпичами. Итэр уже подумывал в голове о том, чтобы составить план по открытию личного завода и завещать его кому-нибудь, хоть бомжу у круглосуточного. Парень оторвался от двери и ринулся к окну в отчаянных попытках забитой в угол жертвы найти хоть какой-то способ спастись. Десятый этаж. В принципе, вероятность выжить равна…              Но не успел парень сделать в голове подсчёты и вообще хоть что-то предпринять додумывая план по спасению своего заветного места, как дверь с оглушающим стуком врезалась в стену. Итэр, хрустя костьми, ме-е-е-едленно повернул голову к застывшему в проёме Тарталье, на его лице играла улыбка, которая так и спрашивала «ты знаешь, что такое безумие?». Блятушки.              – Солнышко мое, скажи, ты веришь в Бога?              – Теперь нет.              Рыжеволосый слишком угрожающе двинулся на дрожащего, как осиновый лист, Итэра, и когда оставалась всего парочка жалких метров до свершения экзекуции, раздался дверной звонок, от которого оба застыли.              Отсчитав 5 секунд в голове, Итэр подал какие-то признаки жизни, следом за ним «ожил» и Аякс, который выдохнул, нахмурился и повернулся в сторону двери. Выглядел он сейчас просто ужасно, ему нужно было срочно принять душ, чтобы привести себя в порядок, поэтому он указал большим пальцем на дверь через плечо, повернув голову обратно к парню и спокойно выдал:              – Иди открывай дверь, я в душ.              Тайо кивнул, поджав губу, и, обогнув Тарталью, который следом вышел из комнаты, двинулся ко входной двери, открыл ее и столкнулся взглядом с каким-то парнем.              – Молодой человек, вы верите в Бога? – от такого расклада Итэр чуть не взвизгнул от смеха, но сдержался, только нервно дернув плечами и уголками губ. Если бы не этот звонок, его трупик уже остывал бы где-нибудь под кроватью или в шкафу. Ахуеть.              – Теперь верю.              – СЪЕБИСЬ С ПРОХОДА, ЕВАНГЕЛИСТ ОБЧУХАННЫЙ!!! – в бок несчастного паренька, одетого, к слову, в белые одеяния, прилетела нога, и в следующую секунду на пороге, гордо подняв голову, стоял никто иной, как Скарамучча. – То же мне, шваль, таких в Снежной по горло хватает, они ещё и в Инадзуму добрались. Привет, жертва обстоятельств, – Итэр в шоке открыл рот, пытаясь прийти к какому-то логическому выводу, как следом за Скарамуччей в квартиру вальяжно прошествовала и Синьора, с которой он сталкивался пару раз от силы.              – Привет, милый друг, как ты у нас поживаешь, тебя тут не насилуют, не мучают, не пытают? – она легонько потрепал парня по голове, а тот ею в ответ отрицательно мотнул, пытаясь то ли отогнать непрошенные мысли из головы, то ли опровергнуть ее почти что риторический вопрос, и закрыл дверь. Парень в подъезде разочарованно выдохнул и пошел дальше шляться по подъезду в надежде подыскать ещё адептов для его религиозной секты. – Где Тарталья, кстати? Давно я этого сорванца не видела.              – Он в душе, приводит себя в…              – Ох ты блять, у вас тут Мамай войной прошел или что? – Розалина и Итэр замолчали, слушая доносящийся из кухни благой мат недовольного Скарамуччи, на что девушка лишь усмехнулась, видимо, поняв смысл фразы, которую Итэр не успел договорить. Он лишь пожал плечами и двинулся к эпицентру недавней катастрофы. – Блять, она говорящая?! – Скар отшатнулся от чудо плиты, которая механическим женским голосом оповещала о том, что нужно срочно выключить четвертую конфорку, иначе квартире придет полный пиз…              – Ага. Доброе утро, 21 век на дворе, – усмехнулся Итэр и выполнил рекомендации плиты, пока та совсем с ума не свихнулась. – Вам кофе, чай, что-то крепкое? – спросил блондин, когда парочка обустроилась за кухонным столом.              – Мне чай, желательно с двумя ложками сахара, разбавленный, – спокойно выдала Синьора, закинув ногу на ногу и одновременно листая что-то в ленте Инстаграма, пока Скарамучча задумчиво сверлил в потолке две дырки и нервно дёргал ногой. – Не заставляй гостеприимного Итэра так долго ждать ответа, – девушка слегка раздражённо оскалилась и пнула своего подопечного ногой, чтобы тот в конце концов очухался. Выдав тихое «блять», он вздохнул и всё-таки попросил кофе со сливками без сахара.              – Понял, – кивнул Тайо, ставя чайник. – Если не секрет, по какому вы поводу? – он заинтересованно обернулся и рывком запрыгнул на столешницу кухонного гарнитура.              – Как раз по поводу тебя, дорогуша, но нужно подождать Тарталью, чтобы полностью обсудить ситуацию, – улыбнулась Розалина самой наимелейшей улыбкой, на которую была только способна, однако от нее у блондина свело конечности.              – О…оу…понял, – неловкая тишина длилась недолго. Быстрее, чем чайник успел закипеть, дверь ванной резко распахнулась, выпуская в коридор шквал пара, из которого аки «Ежик в тумане» вывалился Тарталья, удовлетворённо мурлыкая.              – Будто заново родился, давно такого душа не принимал! Здарова, ребят, – поприветствовал он парочку, Скарамучче дал «пять», а с Синьорой обменялся лишь кивками.              – Ну, чтож, раз мы все в сборе, приступим к обсуждению нашей главной проблемы, – Синьора заблокировала телефон и полностью сконцентрировала свое внимание на всех находящихся в комнате. – Итэр, Тарталья тебя посвятил в курс дела и рассказал, во что ты ввязан? – осторожно поинтересовалась девушка, обратив свой взгляд на Тайо. Тот кивнул, сжимая пальцами край столешницы. – Отлично, ты должен понимать, что это не просто мелкие стычки, это – целая война, и Тарталья, как самый проблемный из всех нас, добавил в эту цепочку неприятность в виде тебя, ты уж прости, что так резко, но на правду обижаться не стоит. Ты – огромная проблема для нас, поскольку…являлся близким человеком для приближенного самого Моракса, скажем так, и именно из-за тебя нам пришлось вернуться обратно в Инадзуму, не закончив основную миссию. Скажем так, ты не единственный фактор, если это, конечно, тебя успокоит, но решающий. Поэтому Цисин точит на нас зуб, а тебя подают в международный розыск, как жертву, попавшую в паутину преступной организации. Согласись, это делает нам погоду. Очень и очень неблагоприятную. Из этого следует несколько вариантов. Первое и самое простое – убить тебя, – Итэр резко вздрогнул и оглядел всех присутствующих перепуганным взглядом.              Они были…холодными. Отталкивающими. Зловещими. Расчётливыми, словно волчья стая, которая устроила охоту на одинокого зайца. Тарталья был абсолютно спокоен, равнодушен и, кажется, отстранён. Скарамучча смотрел на него, задрав голову, а о Синьоре, как о главном повествователе сути ситуации, и говорить не стоило. Парень опустил взгляд. Ну да. И зачем он во все это ввязался только? Лучше бы действительно остался там, наверное. Уже думая о том, чтобы втихушку сбежать обратно в Ли Юэ, он начал всё-таки делать обещанные чай и кофе со сливками.              – Не стоит так нервничать. Я же сказала, вариантов несколько. Второй: жить себе тихо, тише воды и ниже травы, и последний вариант: вступить в наши ряды. Если ты думаешь, что мы не знаем о тебе ровным счётом ничего, то ошибаешься. Вся твоя подноготная хранится у меня вот тут, – она постучала длинным ногтем по своему виску и хитро улыбнулась. – Поэтому тебе стоит хорошенько подумать насчёт двух последних. Вряд ли ты хочешь червей кормить глубоко под землёй, верно?              – Да, ты, пожалуй, права, этого никто не хочет, я думаю.              – Стоп, что? Присоединиться к нам?! Вы там белены обожрались что ли? – взорвался Скарамучча, резко опустив голову и оглянув двоих самым свирепым взглядом, на который был только способен. – Вы хоть представляете, за сколько я свою жопу продал, чтобы позволить Итэру съебаться оттуда?!              – Да, представляем, целых 0 моры, вот умора.              – Ха-ха, сука, гений, как смешно блять! Да меня его чокнутый бывший чуть не вычислил, и тогда вам пришлось бы мои останки с асфальта сошкрубывать, чтобы на родину отправить для похорон со всеми почестями и привилегиями! Да по всем законам мира и логики позволять ему присоединиться к нам – это безумие! Вы свихнулись, блять, его вычислят быстрее, чем Тарталья отпердит на спор сто раз после острых начос!              – Скар, не парься, он соображает быстрее, чем я выебываюсь, – Тарталья усмехнулся и скрестил руки на груди. – В конце концов, этот малой принесет нам кучу пользы, он может стать ценным наёмником.              – Заткни свою пасть, – прорычал Скарамучча, резко соскакивая с места и вставая напротив Тартальи. Он от ярости скрипел зубами и яростно сжимал кулаки до хруста в суставах, однако, чтобы встретиться взглядами, ему пришлось поднять голову, ведь Скарамучча – инвалид полтора метра с кепкой, а Чайльд – шпала ростом под потолок. – Тебе напомнить, чем все закончилось в прошлый раз, когда твою пустую бошку посетила идеальная идея, а?! – Итэр нервно дёрнул бровью и скептично выдохнул, меланхолично думая, почему они его мнения насчёт всего спросить не хотят. И пока два долбоеба выясняли отношения, в предвкушении почесать кулаки о чужие лица, блондин всё-таки сел рядом с Синьорой и поставил перед ней кружку с чаем, как она и хотела.              – Спасибо, солнце, – улыбнулась она и выдохнула. Девушка отстранённо наблюдала за перепалкой двух товарищей, иногда отхлебывая чай, а затем посмотрела обратно на парня. – Подумай тщательно и взвесь все за и против. Хоть у тебя и нелегкое прошлое, но убивать людей тебе не приходилось. А осознать ценность чужой жизни ты сможешь только переступив грань, которую начертал сам Бог, хоть в него я и не верю, – она поставила кружку на стол, обхватив ее руками. – Поэтому думай и решай. А чай очень вкусный, просто изумительный, – она улыбнулась, чуть склонив голову на бок, а Итэр, дернув уголками губ в попытке изобразить подобие благодарной улыбки, снова впал в прострацию так, что голова шла кругом и мозги кипели.              Убить человека…