Обсессия

      

«Не терять равновесие

Мне сложно, мне больно, мне страшно, мне весело

А ты в себе разберись, и

Каждый от чего-то зависим.»

      

Зависимость - Pyrokinesis

                    «Как бы я ни пытался исправить положение дел, все всегда возвращается в исходную точку.»              «Каждый поиск смысла – лишь попытка убедить себя в том, что это не бессмысленный путь. Но я уже забыл конечную цель, к которой так стремился с самого начала. Я не помню, чего так хотел. И это было так давно…»              «И в итоге я застрял здесь. В этой петле. Каждый раз, как получаю что-то, что я хотел, я вновь падаю в эту пропасть на самое дно. И ради чего? Чтобы начать все заново? Я уже устал.»              – Я устал…– он прикрыл глаза на долю секунды, чтобы собраться с мыслями. Концентрироваться на окружении было трудно – запах крови въелся в его мозг, кожу и кости. Горечь на языке и тепло капель на щеках. В ушах лишь барабанная дробь собственного сердца и зудящего под ребрами гула. Парень сжал рукоять ножа до скрипа перчаток и острой боли, что иглами пронеслась по телу.              

«Ну, как тебе ощущение?»

             «Ощущение чего?..»              

«Полной власти над людской жизнью. Только посмотри, как это легко сделать. Мы такие хрупкие. Наш механизм такой жалкий. Одно неправильное движение – и ты в сырой земле. Не находишь это чем-то парадоксальным?»

             «Не вижу здесь ничего подобного.»              

«Ну как же, Итэр? Человек – венец творения и эволюции. Человек убивает тех, кто слабее. Человек умнее других примитивных существ. Человек настолько опасен, что под его натиском гибнет целая планета. И все же мы такие жалкие в своей сути. Ты только посмотри на него…»

             Кровь. Очень много крови. Кажется, она повсюду. Каждый миллиметр асфальта этой улицы пропитан ею. Растерзанная рука мертвой хваткой сжимала рукоять пистолета, будто бы сейчас действительно поднимется и сделает контрольный выстрел ему в голову. Но она не двигается. Все так же лежит.              

«Ты все ещё боишься, да?»

             Мандраж охватил его тело горячей волной, будоража нервные клетки. Руки неконтролируемо тряслись, обдаваемые жаром чужой крови, которая, как кислота, разъедала его кожу. Хотелось кричать. Хотелось убежать. Убежать и забыть то, что он сделал. Убить человека – это переступить через себя. Через свои сомнительные моральные принципы, которые вбивали ему в голову с самого рождения. Убить человека означает убить себя. Отречься от всего, чем так дорожил раньше. А дорожил ли? Теперь он по локоть в крови в буквальном смысле, и за это его погладят по головке, похвалят и назовут хорошим парнем.              Блять, сплошные парадоксы.              

«Неужели ты настолько жалок, что переживаешь за убийство этой пешки?»

             Пешки, у которой наверняка есть своя семья. У которой было свое мировоззрение, свой взгляд на вещи и этот мир. Теперь это просто кусок остывающего мяса.              

«Ты через столько прошел. Ты так натерпелся и нахлебался. И все ещё держишься за эти устои, как это низко. Ты знаешь, что это обидно?»

             

«Вот почему ты такой упертый? Но знаешь…у меня есть одна идея!»

             Парень вздрогнул, когда холод прошёлся по его спине, затем торсу и в конце по рукам, как бы сжимая их в невидимой хватке. Это, судя по всему, успокаивающий жест, но в его душе зародился первозданный чистейший ужас, охвативший и помутивший сознание.              

«А что, если я просто буду делать это вместо тебя? Все ведь будут счастливы, ты так не считаешь?»

             

«Или…может быть, ты просто примешь меня, как часть себя. Это просто. Но ты – упертый тупой баран, который не хочет этого замечать. Просто прими меня и почувствуешь радость!»

             Какая-то часть сознания все ещё бушует в попытке остановить это. Потому что это неправильно. Это абсурд. Это самое ужасное, что он может сделать с самим собой. Но проблема в том, что Итэр всё-таки слабый человек. Итэр устал противиться тому, что это желание обрело свое собственное сознание и теперь капает ему на мозги каждый день все более и более интенсивно. Использует рычаги давления и всячески манипулирует. Он просто устал играть в эту бесконечную игру, исход у которой один, и оттягивать неизбежное просто пустая трата времени. Поэтому…              Просто закрыв глаза, Итэр почувствовал настоящие облегчение. И впервые за столь долгое время искренне улыбнулся.              Каждая жизнь имеет свою ценность. Ее нельзя измерить деньгами или какими-либо другими благами. Но он так не считает. Это как прибить надоедливую муху, в конце концов! Она такая назойливая, все время жужжит над ухом, мечется туда-сюда. Такая маленькая, жалкая в своей сути. Все, что она может – так это вызвать желание прихлопнуть ее как можно поскорее, чтобы утонуть в блаженной тишине. Парень чувствует, как наливаются кровью ледяные руки, как ускоряет свой ритм сердце, как судорожно трясется тело от переполняющего волнения и как трещат собственные кости под этим натиском. Всплески адреналина пробуждают в нем того самого обиженного ребенка, которого чем-то обделили, чего-то недодали. И вот он урвал свой кусок мяса.              Это так странно. Вместо отвращения и ужаса от боли он получает удовольствие. Какую-то маленькую песчинку или точку в абсолютно пустом списке смысла жизни. Некий «пунктик», что буквально вырывает его из этой вязкой пустоты. Это как получить второе дыхание или родиться заново. Проблема была только в том, что после неминуемой гибели ты становишься кем-то другим. И Феникс, восставший из пепла, исключением уж точно не был.                     

***

                    Пробуждение далось тяжело. Ну, как тяжело – это было ещё мягко сказано. У него на лбу неоном было написана одна небольшая просьба, и, если упускать детали в виде туевы хучи матов, там было простенькое «отстаньте». Мысли – одна сплошная переваренная и передержанная на молоке овсянка – кислая, вязкая и противная. Они заполняли голову, от чего она казалась чугунной и горячей до одури.              Прочие звуки отдавались в голове галдящим эхом: ещё чуть-чуть, и Итэр точно оглохнет. А вот и отходняк. Одной минералкой тут обойтись можно разве что с натяжкой, придется снова принимать препараты. Парень, выползая из некогда своей комнаты, меланхолично думает, что от его печени осталось только одно название.              На звуки его пробуждения с кухни выскочил Тарталья, прямо как черт из табакерки – глаза по пять рублей, челюсть на полу, окоченевшие конечности. Картина Репина, не иначе. Итэр как встал, так и застыл, в немом вопросе выгибая бровь. Нет, он, конечно, не против поиграть в гляделки, но Чайльд, чтоб его леший драл упорно, буквально пялился – оглядывал с головы до пят. Этот немой показ мод продлился минут 30.              – Солнышко, тебя Скарамучча сковородкой по голове огрел или что, я не пойму? – задал уточняющий вопрос Итэр и тут же шарахнулся от собственного голоса: какой-то чужой, хриплый и низкий. Ебать, он так умеет?              – Блять, выглядишь паршиво, – констатировал факт рыжий, поджимая губы и качая головой, как та самая набожная бабка на подъездной скамейке.              – А ты будто модель из журнала Playboy, спустись с небес на землю, – перед синими глазами пощелкали пальцами. – Чё так смотришь, будто в первый раз видишь?              – Ты проспал два дня, блять, Итэр! – блондина схватили за плечи и начали неугомонно трясти. Тайо зажмурился и замычал, буквально ощущая, как его собственный мозг бьётся о стенки черепушки. – Ты опять принял большую дозу? Ты долбоеб, да? Тебя к мозгоправу отвести за ручку? Лоботомию сделать?              – Я не хочу быть овощем.              – Да ты уже он! Слушай сюда, ты, полуфабрикат и выкидыш беременной селёдки, – только Итэр подумал о том, что в квартире слишком тихо в виду отсутствия одной синеволосой занозы в заднице, как Скарамучча появляется – собственной персоной! Правильно говорится, вспомнишь солнышко – а вот и лучик. – Если ты хоть как-то накосячишь перед и во время предстоящей встречи с Аратаки, я тебе отрежу все, что ниже пояса, посажу на кол и четвертую. Понял?              – Понял-понял, – Итэр ещё больше зажмурился от того, насколько громкими они были. Честное, блять, слово, лучше бы он поменьше думал. У парня точно имеется какой-то дар Ванги – не иначе. Либо у него бабка в каком-то мохнатом третьем колене занималась ясновидением, либо он сам по себе такой особенный уродился. Только подумает о Скаре – тот тут же появляется рядышком, начиная ненавязчиво капать блондину на мозги. А психика и ментальное состояние у того все равно что минное поле.              Под действием таблеток сонная дымка стояла перед глазами ещё долго. Каждый звук, каждое касание, абсолютно все влияло на него крайне пагубно и ужасно. Итэр шарахался от всего, как от проказы ещё продолжительное время. За завтраком он опускал все детали диалога сидящих рядом долбоебов, занимаясь апатичным избиением манной каши, в которой комочков было хоть жопой жуй. Да, из Тартальи повар, как из него Мэри Поппинс.              Да и голоса их были приглушенными, будто слушал он это все из-под толщи мутной воды. Ему не было особого дела до политических игрищ и стратегий «кто чье переигрывание переиграет лучше» – это все Итэр видел в одной целостной картине «цирк уехал, а клоуны остались», да ещё и в золотой рамочке. Его дело бить рожи супостатам и тратить патроны, а ещё заниматься ремонтом и модификацией оружия для особых индивидов, как в случае со знакомым Скарамыша – не более. И пока эта тема не затрагивалась, он сидел себе смирненько, сложив ручки, как маленькая первоклассница. Это если упустить подробности в лице той же адреналиновой ломки и подобных отходняков, разумеется. Список достаточно широкий, чтобы все такие аспекты перечислить – уйдет день, а то и больше.              На данный момент, диалог велся по теме переговоров с бандой Аратаки. Исхода было два. Самый лучший из них – заключить контракт и разойтись, как в море корабли, обменявшись рукопожатия. Самый худший…ну, трупов будет больше, чем у Царицы пальцев на руках и ногах – это точно. Именно по этой причине наличие Итэра на этих переговорах было крайне необходимо. Стратегически важно иметь такого союзника, как Аратаки Итто вместе с его разношёрстный шайкой. Кошмарить Цисин на, казалось бы, такой абсолютно нейтральной территории, как Инадзума – это значит радовать Царицу и тешить самолюбие Пьеро. Ну, и не только. Это ещё значит держать регион в своих загребущих лапках – полностью и необратимо. Главное сейчас красиво напеть Итто в уши о том, насколько полезным будет данное сотрудничество, а дальше дело пойдет, как по маслу. И побегут отсюда наемники Бездны быстрее, чем ноги будут нести, попутно уссываясь от страха.              А дело Тайо простое и нехитрое – стоять в сторонке и при необходимости пафосно светить оружием. Все. Вот и вся лирика.              –…И ты думаешь это сработает? – Итэр, наконец, обратил свое драгоценное (по его скромному мнению, разумеется) внимание на довольно напряжённый диалог. – Насколько я знаю, Итто из тех, кто ценит самих людей, а не качественность сотрудничества. Я имею в виду, если мы будем с ним вести себя, как паиньки, а за спиной творить дела в обход его принципов, то он встанет на их сторону.              – Да знаю я, что этот черт принципиален. Но, знаешь, мы ведь не делаем ничего из того, что противоречит его моральным устоям. Да, пару раз кое-кто, – тут Скарамучча выразительно посмотрел на Итэра, на что блондин нахмурился и показал ему язык. Синеволосый закатил глаза. – Бил морды его парням, но это ведь не в рамках нашей деятельности. Так, пьяная стычка в баре и не более. На это глаза он может закрыть.              Итэру не нужно было напоминать, как сильно он усложняет всем жизнь своими выходкам. Он итак об этом прекрасно осведомлен. Но нужно же хоть как-то веселиться, да?              Пока эти двое держатся в напряжении и надумывают себе непонятно какие сказки насчёт личности Аратаки, Итэр держит полный скептицизм, граничащий с апофегеем. Не так страшен черт, как его малюют, в конце концов.                     

***

                    Сяо знает эти коридоры наизусть. Каждую подсобку, каждый угол, абсолютно все в этом здании. Он бывает в офисе чаще, чем у себя дома, если честно и прямо. Парень бросил дежурное приветствие девушке за стойкой, перекинулся будничными фразами с другими людьми, и вновь отправился в кабинет на четырнадцатом этаже. Последние полгода пролетели слишком незаметно и пугающе быстро – каждый день, как предыдущий. Брюнет, кажется, начал замыкаться в этом круговороте одних и тех же событий, действий, постепенно сходя с ума. Однако ещё держался на плаву благодаря некоторым зацепкам.              «Интересно, как он там…где он сейчас…» – эти вопросы были такими привычными, что ничего, кроме апатии и пустоты уже не вызывали. Итэр был так близко и далеко одновременно – протяни только руку, но ухватишься за пустоту, отчаянно наблюдая, как он исчезает. И его улыбка…интересно, а сейчас, в этот самый момент, пока Сяо стоит в этом душном и тесном лифте, он улыбается? Смеётся ли? Воспоминания о его светлой улыбке отдаются в груди тупой болью. Нет, он точно не может сдаться. Не после того, через что брюнет прошел…              Сяо вздрогнул, когда двери перед ним открылись. И тут же выдохнул. Нужно собраться с мыслями. Недосып на нем ужасно сказывается.              В голове крутится один момент, когда, кажется, парень был максимально близок к тому, чтобы найти его. Тогда, в кафе, где работал Кадзуха. Тот отвечал крайне уклончиво, слишком коротко и обрывисто – совершенно на него не похоже. Точно знал ведь что-то, но упорно молчал. И то движение за дверью…блять, он точно видел, что там кто-то стоял и смотрел на них в то злоебучее круглое окошко! От злобы и бессилия хотелось выть белугой.              Каждый раз, как подбирается все ближе и ближе, то оказывается в тупике. Будто Тарталья самолично заметает следы после выходок блондина. И, судя по слухам, эти выходки были крайне ужасными.              – Вы вызывали…– Сяо, предварительно постучавшись в дверь (из вежливости, конечно, хоть это и не было обязательным), зашёл в родной кабинет. Только Чжун Ли там был не один. – Люмин? – тут его удивлению не было предела. Что она здесь делает? Что задумал его «отец» на этот раз? Что вообще в принципе происходит?              – Сяо? – девушка тоже была в ауте от такой встречи. Правда, кажется, в ещё большем, чем сам брюнет. Оба синхронно уставились на мужчину за столом, выжидая разъяснений.              – Проходи. Сейчас я вам все объясню, – мужчина улыбнулся уголками губ и махнул рукой в приглашающем жесте. Его приподнятое настроение располагало и сулило, кажется, хорошие новости. Редко его можно было застать таким…весёлым. Он всегда, можно сказать, сдержан и холоден. Случилось что-нибудь замечательное? Нет, нужно остановиться и не кормить себя надеждами раньше времени. Возможно, просто сделка какая-нибудь состоялась, и в ходе известий данной новости, ему снова навешают лапши на уши о том, что теперь-то они точно найдут Итэра. Но…тогда зачем Люмин здесь? – У меня для вас есть две новости, и обе замечательные. Считай этот разговор неформальным. Пожалуй, перейду сразу к сути, – он улыбнулся ещё теплее, когда Сяо уселся напротив девушки. – Первая: мы заключили тесное сотрудничество с Бездной. Люмин, как ее представитель, удостоила меня своим вниманием. Это выгодно и в общих аспектах, и в более конкретных.              – Более…конкретных? – уточнила Люмин, пождав губы и задумчиво сведя брови вместе.              – Да, конкретных. Нас всех здесь объединяют не только бумаги, но также один человек. И это Итэр, – сердце Сяо пропустило удар и, кажется, остановилось. На несколько секунд он забыл, как дышать. Парень растерянно наблюдал за тем, как Чжун Ли достает из ящика какую-то папку. На досье не похоже…это, скорее всего, сборник информации. Она прокатилась по столу прямо в руки молодых людей. Те же с нетерпением схватились за нее, как жаждущий воды путник в сухой пустыне. Это как добрести до оазиса или покорить вершину неприступной горы. Мысли, чувства, абсолютно все ощущения вылетают из Сяо так, будто ему ударили под дых кулаком. Пальцы ощутимо дрожат. – С вероятностью 86% этот человек и есть Итэр. Кажется, мы его нашли. Ныне его именуют «Лисом».              Что? Итэр? И наемник? Да он разве что школьный хулиган – в это поверить куда проще, чем в то, что теперь парень состоит в Фатуи! Сяо недоверчивым взглядом осматривал различные фото, распоряжения, указы, отчёты и так далее по списку. Все указывало на то, что Итэр и есть тот самый «Лис». Блять, да они даже умудрились достать приказ самого Пьеро!              – «Перебросить Итэра Тайо с восточного на северный пропускной пункт и поставить в конвой…» – коротко зачитала Люмин севшим и охрипшим голосом. Ее била крупная дрожь. – Я…нет…это ведь…              – Реальность жестока, Люмин. Я понимаю ваш шок, но факты на лицо. Сложите дважды два, – спокойно начал Чжун Ли, сверля взглядом обескураженного Сяо. – Итэр теперь наемник Фатуи. Я могу только догадываться, какая череда событий привела к этому, но уверен точно в одном – его нужно вытаскивать оттуда. Он пока не дослужился до звания Предвестника, до этого ему ещё далеко. Это же нам на руку. Чем быстрее - тем лучше, однако…– он устало вздохнул и потёр переносицу, пытаясь упорядочить свои мысли. – Вокруг личности «Лиса» ходят неоднозначные слухи. Сяо, эта информация будет…очень полезна для тебя. Его навыки достаточно отработаны, он крайне ценная боевая единица в их рядах. Крайне проворлив, ловок и достаточно…рискован. Наши наемники говорят, что он непредсказуем, его действия доходят до полнейшего абсурда. Именно поэтому он очень опасен. Он убил…достаточно много людей. Будь крайне осторожен.              Сяо был здесь и одновременно где-то далеко. Телом на земле, разумом где-то среди далёких звёзд. На все доводы и факты парень бездумно кивал головой, как болванчик, устремив всецело все внимание на фотографию не самого лучшего качества, где был он. Стандартная черно-красная форма Фатуи, лисья маска, заляпанная свежей кровью. А в прорезях для глаз зияла полная пустота – черная, холодная, до усрачки пугающая. Его накрывает всем и сразу. Сознание путается среди мыслей, проносясь вихрем и кидаясь побитой собакой из одного угла в другой. От одной крайности в другую, от противоречия к противоречию.              ЧТО. ОНИ. СДЕЛАЛИ. С НИМ?!              Его маленький и испуганный Итэр. Как он смог превратиться вот в это подобие человека? Одна фотография краше другой. Ловкий, быстрый, действует на ближней дистанции. А ещё травмирован. До надломленных костей и пулевых ранений. Весь израненный, побитый и потерянный. Это не тот человек, которого он ищет. Это не тот Итэр, которого он обнимал ещё полгода назад, когда у того случалась истерика после очередного кошмара. Это не тот сломанный парень с ласковым майским солнцем вместо сердца, в лучах которого грелась холодная душа брюнета.              На ум тут же пришел виновник всего этого балагана – Тарталья. И вместе с осознанием по венам разъедающей кислотой прошлась волна обжигающей ярости. Он достанет этого ублюдка хоть из-под земли. Он сделает ужасные вещи с ним. За то, что он так повлиял на Итэра. Он, блять, убьет его. Он убьет его.              – Сяо! Приди в себя!!! – из этого омута безграничной ненависти и удушающей злобы его выдернул яркий голос Люмин. Она сжимала его ледяные руки в своих теплых. Ее глаза – два медовых омута – источали грусть, отчаяние и такое тоскливое тепло, от которого парень задыхался. Итэр ведь точно также смотрел на него в тот самый день…– Нам нужно его вернуть, пока не поздно! Слышишь? Мы обязательно сделаем это! Я…мне…мне тоже страшно, понимаешь? Но мы ведь справимся, верно?              Сяо не ответил. Он смотрел на нее пронзительно и так тяжело, что девушке пришлось опустить взгляд и тут же вздрогнуть. На тех фото…слишком много крови. Она кожей чувствует эту боль, вдыхает вместо душного кабинетного воздуха металлический запах крови с бездымным порохом и жмурит слезящиеся глаза. Люмин и сама бы отвернулась в истерике, но упорно держала себя в руках. Она – не ребенок, а Чжун Ли – не ее благородный отец, который терпеливо поможет своему драгоценному ребенку пройти все стадии принятия. Она старалась смотреть фактам в лицо и, какой бы ужасной ни была правда, принимать все так, как оно есть.              Но все же, что-то внутри нее кричало и билось в истерике, как мантру повторяя: «это не мой брат, это не мой брат, это не он…». Оно пыталось дорваться до ее разума, завладеть им и устроить целую ментальную катастрофу, но Люмин упорно держала себя в руках так, как умела. Она слишком любит Итэра, чтобы вот так просто бросить его, увидев лишь одну папку и факты, которые возможно подтверждали то, что это – один и тот же человек.              – Где мы сможем точно пересечься? – сухо спросил Сяо, подняв на Чжун Ли свой взгляд. Тот, выждав короткую паузу в собственных раздумьях, тут же достал ещё несколько бумаг и карту.              – Фатуи собираются овладеть Инадзумой через ее черный рынок. Через несколько дней начнут проводить подпольные бои, «Лис» гарантированно будет в них участвовать. Фатуи нужна безоговорочная победа и непоколебимый авторитет среди этого сброда, – голос у мужчины ровный и твердый, словно камень. Он оказывал успокаивающий и одновременно напрягающий эффект. Сяо сейчас был, как натянутая до предела гитарная струна – сжимал кулаки до кровавых полумесяцев и зубы так, что за ушами трещало, но внимательно слушал информацию. – Ты и Ху Тао отправитесь туда. Но не думай, что Итэра можно забрать грубой силой. Он теперь…может задать тебе хорошую взбучку. Самое главное: мы знаем, что «Лис» возможно и есть Итэр. Осталось в этом убедиться. А теперь идите. Нам ещё предстоит много работы.              Хотелось бы им верить, что все это – всего лишь один большой страшный сон.                     

***

      

      

      – Ууу, какие мы страшные! Чего молчишь, как воды в рот набрал? – это не банда Аратаки. Это, блять, целая ментальная катастрофа для Итэра. Сегодня всего слишком много, а в особенности таких долбоебов вроде этого индивида, которому вот обязательно нужно было начать капать блондину на мозги.              «Радуйся, блять, что я при исполнении. Так бы ты ходил сейчас размалеваный, тебе фиолетовый к лицу, урод,» – язык чешется, биполярка водит хороводы, ворона каркает на веточке, а Итэр продолжает стоять и постигать дзен, если не «дзинь».              – Я не удивлюсь, если ты «из этих»! Ну, знаешь, такие мелкие и молчаливые. Тьфу, ну и молчи дальше, Снежная Королева, больно, сука, надо, – его «напарник» перемнулся с ноги на ногу и начал выискивать новую жертву, чтобы языком было с кем почесать. Итэр облегчённо выдохнул. Блядские выходцы Аратаки, блядские переговоры, блядский Тарталья. Все в Фатуи (среди руководства в том числе) были прекрасно осведомлены об одной такой фишке Итэра – покладистый и пушистый он только в руках одного рыжего уебка, чье имя обрело целый список матерных синонимов и дополнений за эти жалкие тридцать (прошедших с начала переговоров) минут.              Итэр молчал только потому, что Тарталья сделал грозное лицо и помахал пальцем, мол: «атата, будешь плохо себя вести – ремня получишь!». Ремнем в случае Итэра было понижение до новичка, а также конфискация всего добра, что он нажил. Все его модификации, идеи, достижения – все полетит в ебеня и к черту на куличики. Ещё солнце сегодня греет непозволительно сильно – в этой черной форме Итэр вспотел, как грешница в церкви. В общем, не день, а тихий ужас.              Итто, которого нарекали рогатым ужасом и вторым сёгуном (трущобным и ущербным, – заметил Итэр), оказался чуть ли не законченным идиотом в рецидиве. А вообще, по такой характеристике, его можно было назвать «свояком».              – Какие, к хренам собачьим, формальности, ребята? – улыбка у него широкая, душевная и до тошноты добрая. Слава всем небожителям, что Итэр был в маске, иначе светил бы он своей кривой мордашкой всем на обозрение. А так чувствовал себя в относительной безопасности. Эмоций не видно, для остальных он как дополнение к Тарталье или живая статуя. Доебываются правда, но это можно перетерпеть, скрипя зубами.              – Мы ведь устанавливаем сотрудничество, – даже Скарамучча опешил. Он в таких вопросах подкован мама не горюй, эдакий диванный психолог, но лобовые атаки вроде подобных восклицаний его бросают в полный конфуз. Итэр прыснул, пытаясь подавить подступающий смех.              – О! Так ты живой всё-таки!              «БЛЯТЬ,» – вот зачем он это сделал? С какого хрена?!              – Я знаю, что ты меня слышишь! Так как там у вас в Фатуи? Нормально все? Давай в бар сходим как-нибудь, хоть ты и закрытый, но, кажется, парень нормальный…              «И как ты это, блять, понял? По ровной осанке или благодаря третьему глазу, экстрасенс хуев?» – Итэр закатил глаза, пытаясь всецело вникнуть в суть разговора между Итто и Скарой.              – И не смей на меня дуться или материть! Я же по доброте душевной, не будь ты таким загнанным, все свои! – да как он это делает?! Итэр молился. Кому угодно, в любую божественную силу, лишь бы от него отстали. Этому недалекому никак не объяснишь, что разговаривать ему запретили под страхом «головы с плеч». И, кажется, его молитвы услышали. Тарталья, который стоял рядом со Скарамуччей, скрестив руки на груди, повернул голову к болтливому соседу Итэра, смерив того убийственным взглядом.              Мужик понял все сразу и быстренько ретировался в свой угол от греха подальше. Итэр лишь благодарно кивнул Тарталье, облегчённо выдохнув. Хоть маска и скрывала половину лица Чайльда, но то, как он сощурил свои глаза, говорило о том, что улыбался он сейчас крайне широко, чуть ли не до ушей. Блять, зря он только что воспевал ему оды хвалы и благодарностей, теперь на горизонте появился новый повод доставать его скромную и тихую персону.              – Мгм, то есть, вы предлагаете мне помогать вам, а взамен чуть что придёте моим ребятам на помощь? Так в этом вся соль? – буквально все наемники Фатуи с каждым таким выпадом Итто пучили глаза все больше и больше, дивясь тому, как этот индивид смог собрать под своим крылом такое огромное количество людей. Либо это результат того, что Итто – обычный мужик с простой жизненной позицией, а люди тянутся к тому, кто ближе всего к народу, либо тут все население Инадзумы такое же непрошибаемо тупое, как и он сам, но факт оставался фактом.              – Ну, да, это же заключение сотрудничества…– Скарамучча даже не пытался применять какие-то психологические уловки или же рычаги давления. Он просто ахуевал. Со всего и сразу. – Будем вместе работать и помогать друг другу.              – Ну, знаете. Я осведомлен о вашей деятельности и честно (!) ничего плохого за вами так и не наблюдал за все время. Ребята вы хорошие, так ведь, мужики? – Итто хохотнул и оглянулся на своих наемников, которые дружно закивали и заулюлюкали в подтверждение словам своего начальника. – Только есть у вас один проблемный тип, помозолил он мне глаза знатно, да и ребята мои пострадали от него…              – Не переживайте. С ним уже поговорили по этому поводу. Такого больше не повторится, – заверил его Скарамучча и переглянулся с Тартальей.              – Я лично ручаюсь за него, – кивнул Чайльд, как бы закрепляя негласный договор. Итэр же подписывал себе смертный приговор и вспоминал номер местного похоронного бюро. Позвонит им, закажет скромный гробик и надгробную плиту, а потом попросит написать на ней «жил, как собака, и сдох, как собака, благодаря двум душнилам и от скуки».              – Ну, значит решено! Было приятно с вами поговорить! Вы уж простите, чесслово, но дел невпроворот. У нас одни крысы появились, сами понимаете, нужно такую дрянь вытравливать. Как их там…Ци…Цимин…              – Цисин.              – Во! В точку! Они! Пришли на нашу территорию и начали ставить свои условия. А мне такое не нравится, – то, как Итто меняется в зависимости от ситуации – не просто чудо, это пугает до черкашей. То, как сгустился душный воздух и потяжелел взгляд мужчины – не описать простыми словами, тут понадобится целый словарь метафор и афоризмов. Итэр нахмурился, вглядываясь в эти алые глаза. Глаза, что видели абсолютно все в этой жизни. И какого бы простачка до этого Итто не играл, теперь всем стало ясно, что человек он не такой простой, каким казался до этого момента.              – Мы готовы оказать вам любую поддержку. Оружие или наемники, сколько понадобится, – заверил его Скарамучча. По тону его голоса было понятно, что он тоже напрягся. – В конце концов, у нас тоже свои счеты с ними.              – Ну вот, говорил же! Хорошие вы ребята. Пока мы и сами справляемся, но буду знать, – и снова «прежний» Итто.              – Я так полагаю, что вы согласны сотрудничать с нами?              – Определённо. Если это все, то мы пойдем. Как я уже говорил, нам ещё много что сделать нужно.              – Замечательно. Тогда до скорых встреч, – проводив удаляющуюся толпу взглядом, Скарамучча вздохнул. – Это, блять, не заключение сотрудничества, это было похоже, скорее, на временное перемирие в песочнице.              – Да расслабься. Итто хороший мужик, что ты сразу зубы скалишь? Осталось только уведомить Пьеро и дело в шляпе.              – Мне уже можно говорить? – отчаянно пискнул Итэр со своего угла.              – Нет, – одновременно сказали парни, смерив Итэра убийственным взглядом. Тот понуро вздохнул. Чертовски хотелось домой.              – НУ! Я СЛЫШАЛ, ОН УМЕЕТ РАЗГОВАРИВАТЬ!!!              «Да блять…»