Обсессия

«Вау, Авангард может любить

Эти суки правда верят в то, что я неуязвим

99 и 9 процентов суицида

Но я поживу ещё, лишь бы тебя побесить»

 

вышел покурить – вопрос

Он торчит тут уже продолжительное время, ожидая, пока Тарталья получит нагоняй от местного «начальника» - подхалима с пивным животом, который бережет свой злоебучий склад, как зеницу ока и любит больше, чем мать родную. Им удалось не просто просрать ценнейшую и самую лучшую амуницию, но и знатно поднасрать тому в душу. В наказание мужик поклялся Богом, что будут они бегать с пистолетом Макарова, стрелять резиновыми пулями и носить картонки, вместо хороших бронежилетов. Именно за это его нарекают Кощеем. Он, конечно, не худой, как сама смерть, зато чахнет над своим златом днями и ночами. Блондин чисто машинально выхватил пистолет из набедренной кобуры, снял с предохранителя и сделал несколько выстрелов по мишени. Это как дартс, но куда веселее. Можно ещё по птичкам пострелять. Правда за последнее время пернатых здесь поубавилось знатно. Ничем непримечательная модифицированная Беретта. – Не слишком сильно ствол удлинил? – Арлекино. Чтоб ее черти драли. Кто ее из Ада выпустил? – Не думаю, – вяло пожал плечами Итэр, делая ещё несколько выстрелов. – Колебания не слишком заметны. К тому же, скорость заметно увеличилась. – Зато точность снизилась сильно, – хмыкнула девушка, подойдя ближе к начинающему «гению», чтобы внимательно осмотреть плоды его детских порывов изучить, разобрать и собрать уже что-то новенькое. – Жесткость сильно уменьшилась, не находишь? – Я рассчитывал точно по формуле. У меня настроения сегодня нет просто, поэтому мажу, – пфыкнул парень и спрятал свою «игрушку» куда подальше от назойливого внимания Арлекино. – У нашего маленького Итэра бывает плохое настроение? – ее голос звучал так наигранно и приторно, что невольно к горлу подкатил ком тошноты. Внутренний социофоб Итэра выдирал себе волосы и бился в истерике. Парень поморщился и махнул рукой, пытаясь уйти от этой темы и ненужных саркастичный выпадов. – А у нашей всемогущей всезнайки сегодня хорошее настроение? – ответ вопросом на вопрос казался сейчас оптимальным. Говорить не хотелось от слова совсем. Накатывала сильная усталость и измотанность от прошедших дней. Он сидел на препаратах, энергетиках и кофе, чтобы держать себя в тонусе. Голова болела, а организм требовал крепкого и здорового сна. – Нет, я просто хотела извиниться перед тобой за тот раз на собрании, – просто и без всяких трудностей выпалила так, будто читала будничные заголовки дешманской газеты за чашечкой крепкого чая. У Итэра даже не было сил удивляться. Он скорее понимал, какие события привели к тому, что девушка тогда сорвалась. Возможно, ПМС и некоторые проблемы с воспитанниками детдома – парень относился сейчас одинаково абсолютно к любой причине такого поведения. Быть честным, ему уже абсолютно до лампочки что, где, как и почему. – Я не злюсь, если ты об этом, – Арлекино прыснула в кулак. – Что? – Нет, ничего. Ты же вроде говорил когда-то, что если тебя и бьют по морде, то за дело? – она состроила пафосный тон и ударила себя в грудь. Бровь блондина крайне медленно выгибалась в немом вопросе. Во-первых, когда это он такое говорил, а во-вторых, с чего бы Арлекино вдруг поднимала такую тему. – Я не просто так сейчас к тебе прилипла. Ты знаешь, что Цисин тебе на хвост сели? – Знаю, – утвердительно кивнул парень. Вот ещё одна причина его бессонных ночей. Сейчас приходится аккуратничать как никогда до этого. Приходится себя контролировать, держать в узде и на коротком поводке. Тарталья, как блядская курочка наседка: носился и вился вокруг него последние дни, явно встревоженный и испуганный от таких известий. Итэр не нуждался в таком внимании и в такой заботе. Он понимал своего друга, разумеется, но голова все ещё болела от такого пристального внимания, и проходить не собиралась. Он устал. – И нужно что-то предпринимать, – продолжила Арлекино так, будто ведёт диалог с умственно неполноценным человеком прямо сейчас, чтобы научить его такому понятию, как «причинно-следственная связь». – Нужно, – опять же, кивнул Итэр. Они и предпринимали. Только парень был все ещё без понятия, что конкретно нужно делать в такой ситуации. Если они хотят его все ещё вернуть…нет. Точно нет. Это бред сивой кобылы и все тут. Не могут они просто так с пустого места после такого затишья появиться, сесть ему на хвост и всячески пытаться выцепить. Скорее всего, попытка убить. Других мотивов блондин не видел. А может и не хотел – он сильно устал после всего, через что прошел. – Иии? – Арлекино – одна сплошная навязчивая идея протестировать свои костяшки на прочность. Итэр скрипнул зубами и нахмурился. Нет, он, разумеется, рад, что она персона своеобразно общительная, только сейчас данное качество ему заточкой в ребра уткнулось. Его желание общаться было на уровне ниже нуля, в области Ада где-то, поэтому отвечать не хотелось совершенно. – Предпринимаем. – Что-то я не наблюдаю. Тебе в затылок дышат, а ты и в ус не дуешь. Хочешь под суд Интерпола попасть? – Арлекино, – он так резко повернулся к ней, что та даже вздрогнула. – Я тебе не сынок, а ты мне не мамочка. В таких советах я не нуждаюсь, я не умственно отсталый, чтобы не понимать таких очевидных вещей, – видит Бог, он пытался быть хорошим и пушистым. – Но сейчас я хочу только спать. У нас был тяжёлый заказ, и во время него мы потеряли двух парней. Можно по крайней мере сейчас не капать мне с этим на мозги?! – Все-все, не трогаю я тебя, – Арлекино отступила, подняв руки в примирительном жесте. Спорить с человеком, у которого шарики за ролики вот-вот заедут, себе дороже. А ещё дороже, если у него в руках заряженная Беретта. – Просто напоминаю тебе о подобном нюансе. – Спасибо, проблем с памятью у меня не… – Ну что, как тут мое солнышко? Не скучает? – Итэр уже заколебался придумывать, кто будет драть Тарталью в этот раз. Он лишь обречённо вздыхает и опускает плечи. Его лицо чернее тучи, как и общее ментальное состояние в целом после таких выматывающих дней. Он просто хочет домой. – Ну, как я тебе и говорил, все незапланированные потери вычтут из нашего жалования. Чем питаться будем весь следующий месяц? – Святым, блять, воздухом, – Итэр скинул со своей макушки ладонь товарища и, больше ничего не говоря, поплелся к выходу со стрельбища. – Чего это с ним? – Чайльд недоуменно похлопал густыми ресницами, удивлённо выпучив синие глазки. – Только что ведь нормальным был… – Хороший вопрос, Аякс, – кивнула Арлекино в ответ, провожая понурый силуэт задумчивым взглядом. – А что ты хотел? Человек усталый, голодный и одичавший. Прям как дворняга. Давай быстрей в темпе вальса, а то уйдет твой ненаглядный снова с ребятами Аратаки воду мутить. Тарталья промедлил, взвешивая в голове какие-то определенные «за» и «против», наблюдая за удаляющейся фигурой друга задумчивым взглядом, а затем сорвался с места как можно быстрее, чтобы нагнать беглеца. – Эээ, Итэр, куда ты так торопишься? – Итэр обречённо на это вздохнул. У него в мешках под глазами можно спокойно хранить несколько кило картошки. – Иду на блядки наводить порядки. Аякс, чего прицепился, как кабель к суке? Я тоже по твоему мнению беспомощный? – Тайо остановился и раздражённо оскалился, на что опешивший Тарталья только присвистнул. – Нет, ну вылитый Скарамучча. – Ой, отъебись! – блондин пихнул Аякса в грудь и твердой походкой сердитой полтарашки поспешил в машину, оставляя рыжеволосого идиота чесать макушку. – Да. Точно Скарамучча.

***

У Тайо терпение необъятное, как сама вселенная. Уже на квартире их ждал не абы кто, а самолично Шестой Предвестник, который, почесывая подбородок с видом живого трупа, «внимательно» выслушивал жалобные завывания Тартальи о том, как сильно он обеспокоен состоянием своего дражайшего члена семьи в лице непосредственно самого Итэра. Пока блондин клевал носом на диване в зале под монотонный голос ведущего новостного канала, эти два гения из лиги непризнанных разрабатывали свои планы по улучшению его ментального состояния. Для полноты картины не хватало чего-нибудь спиртного на столе. – Аякс, вот не похрен ли тебе до его омута и чертей? – недовольно фыркнул парень, скривив свое кукольное личико в отвращении. Вся эта неразбериха с межличностными отношениями ему до одного известного места. Он – заядлый одиночка, который по канонам вселенной презирает любые взаимодействия между людьми. – Конечно, нет! Ты видел его состояние? Да с таким видом страшно просыпаться, не то что заказы брать! – рыжеволосое чудо на такие слова всплеснуло руками. Явно возмущённо. – Вот же актер погорелого театра…– желание застрелиться росло пропорционально количеству аргументов, которые приводил Тарталья. Скарамучча, в принципе, как и Итэр, устал от всей этой возни. Он даже Богом клянется, что прямо щас встанет и пойдет делить диван с блондином, не страшась за сохранность своей драгоценной шкурки. Парень даже считал, что они с Итэром похожи за исключением одного «но» в лице шизы последнего. Скарамучча, к слову, своей любовью к Всевышнему не отличался. – Ну и что ты предлагаешь? Провести профилактическую беседу? – Упаси Господь, знаю я твои беседы! – Тарталья неистово кусает собственные ногти, того и гляди щас сожрет вместе с пальцами. Слишком открыто и откровенно нервничает, попутно играя на струнах терпения синеволосого. Скар цокает языком и закатывает глаза. Когда не надо, так Чайльд генерирует уж слишком креативные идеи (и то мягко сказано), а когда надо – сидит, как затупок и аутист последней стадии, если такие имеются. Хотя, в случае с Аяксом их можно придумать, Скар сгенерировал аж 13. – Да просто оставь его в покое. Видишь же, что ему хреново от твоего внимания. Тем более, на носу важная операция, – парень поднялся и направился к холодильнику, чтобы найти чего-нибудь вкусного, заодно поощрить кариес рыжеволосого. – Пока он был один, с ним все было в порядке. Он сколько не спал? Два дня? Три? – Скарамучча сейчас очень сочувствовал бедному Итэру, даже игнорировал свою неприязнь – а это дорогого стоит! Да и Тарталья смотрит на него сейчас как-то чересчур странно – будто явление Христа народу увидел. Парень тяжело вздохнул, понимая, что все эти тяготы лягут на его плечи, впрочем и не привыкать как-то. Моисей евреев через пустыню проведет быстрее, чем Чайльд начнет хоть что-то полезное делать, чтобы, как он сам и выражался, «исправить» ситуацию. В помещении повисло неловкое молчание, сказать обоим было больше нечего. Да и что говорить, когда ситуация казалась тупиковой? Когда что-то происходило с Итэром, он обычно как-то сам справлялся. Такие депрессивно-агрессивные периоды случались крайне редко, если случались вообще. В обычном состоянии он пассивный идиот с соответствующим чувством юмора, так и чешется у него заднее место выкинуть что-нибудь такое, от чего выпадут не только рядовые наемники, но и сами Предвестники. Каждый думал о своем. Голова Скарамуччи была и пуста, и переполнена различными мыслями. Есть ещё столько дел впереди, столько работы, много чего интересного и занимательного. Но сейчас он застрял на мертвой точке, абсолютно не имея понятия что делать. Он обычно честен до зубной боли с другими людьми. Чертовски прямолинеен – это действительно граничит с грубостью. Но как только дело касается его самого, то бегает кругами и занимается самообманом. Скарамучча даже не мог представить, что ему следует предпринять. В довесок ко всем этим обстоятельствам очень не вовремя заиграло шестое чувство. Трель мобильного вывел Скара из этого подвешенного состояния. Парень, еле заметно вздрогнув, схватил девайс и на автомате принял вызов, даже не удосужившись посмотреть, кто решил потревожить его покой. Обычно такие неожиданные звонки выводят его из себя, однако сейчас в эту секунду он испытывал поистине божественное облегчение. – Да? – Тарталья заинтересованно повернул в его сторону голову, оторвавшись от занимательного разглядывания кухонной утвари в виде обычной керамической кружки с тупым слоганом «Папа Может!». Что там такого интересного может папа – парень был без понятия. Сидел себе и строил тупые теории о внеземной жизни, иллюминатах, а затем проводил взаимосвязь, как это все вообще связано с одной тупой фразой. Почти что доковылял до раскрытия всемирного заговора. – Что значит потеряли? Вы идиоты совсем? Я что говорил вам ранее? – нельзя было разобрать, что там ему тараторят. Однако говорили быстро, почти что путаясь в словах – на том конце провода собеседник не то что нервничал, заливался потом от паники и всеобъемлющего ужаса. – Говори нормально, черт возьми! Как в школе, блять, учили, ты школьную программу освоить не смог, тупица?! – тон Скарамуччи начинал превышать нормы децибелов. А это опасно. Нет, на соседей плевать. Не плевать на Итэра, которого будить – значит взять грех на душу. Это прекрасная возможность оставить дома голову и весомый пинок под зад стартануть к нотариусу составлять завещание. Чайльд зажмурился и приложил палец к губам, моля парня сбавить обороты. Тот осекся, но товарища всё-таки послушал. – Хорошо. Давай с начала. Вы потеряли прямой приказ Пьеро, а ещё ко всему прочему, у вас убили пятерых людей. И сделал это все «Демон». Ага. Я тебя на кой хуй командовать отрядом поставил? – Скарамучча не то что действительно послушал Аякса, он просто заебался. Ничего, кроме скептицизма и взглядов заядлого реалиста. Сухие факты. А ещё горечь и досада от того, что в своем решении поставить рядового на такой пост он всё-таки проебался. Жаль парня, конечно, однако его голова с плеч. Пропустив мимо ушей шаблонные и тупые оправдания, Скарамучча вздохнул. – Возвращайтесь. Увижу вас – вам конец, – и повесил трубку. Тарталья, заходясь в немом ржаче, вытер слезинки с краешек глаз, пытаясь держать лицо достойно, но выходило откровенно криво и паршиво. – В умелых руках и хуй балалайка, Скар, – изрёк он народную мудрость, на что синеволосый лишь закатил глаза к небу. – Я на тебя погляжу, когда под твое крыло таких балванов пристроят. Я не понимаю, чем Арлекино занимается целыми днями. Хуи пинает или пизду чешет? – нет слов, одни маты. Досада, разочарование, раздражение и чёртово давление со всех сторон. И вдобавок, как вишенка на торте, Итэр с его шизой и биполяркой. – Какого хрена ее воспитанники демонстрируют чудеса генной инженерии? Этот аутист с синдромом дауна на фоне остальных подавал надежды... – А может и то, и то. Она это…как его…мультизадачная, во! – хмыкнул Аякс, отхлебывая подстывший чай. – Пусть она свою мультизадачность либо поглубже в задницу засунет, либо направит в нужное русло, – гаркнул Скар, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза. – С этими идиотами сплошная морока… – А что там по поводу Сяо? – А вот это интересный вопрос, мой дорогой друг! Поздравляю, вы с Итэром в полной пиз…– тут с зала донёсся сонный вскрик, похожий на краткое «блять!». Оба парня притихли и прислушались, но последовала тишина, нарушаемая новостными сводками из телевизора. –…де. В общем, Итэра если не сегодня, так завтра вычислят, – парень пожал плечами и уставился на своего товарища. Тот нервно постукивал по каемке кружки указательным пальцем, пытаясь придумать хоть что-то, чтобы оттянуть неумолимо приближающийся момент их встречи. Глупо было отрицать, что от него можно избавиться на корню полностью, он неизбежен, как сама смерть. Но было же хоть что-то…– И как вариант подбросить им ложную информацию, либо же другого человека. Есть у меня другой лис, конечно…не такой, как наш, – тут Скарамучча скривился, вспоминая личное дело Итэра, в котором ему чуть ли не хвалебные оды воспевают – настолько он ценен для их организации, – Но все же. – Ага, конечно, ты думаешь они такие идиоты? – Тарталья не то что скептично настроен, он просто не верит в то, что такую идею можно успешно провернуть и воплотить в жизнь. – Во-первых, ты не в том положении, чтобы препираться, а во-вторых…да, они такие идиоты, представь себе, – синеволосый лишь пожимает плечами. Он прекрасно знает состояние такого безвыходного положения, поэтому сейчас самая тупая и, казалось бы, нереальная в исполнении затея может стать тем самым толчком и началом целой цепочки действий. – Слушай. Если спросишь меня, нужно ли вообще так отстаивать Итэра, то да. – Чего?..– Тарталья недоуменно поднял взгляд на собеседника, чуть нахмурив брови. Скар горько хмыкнул, всячески вертя ложку меж пальцев. – И я сейчас не о его ценности в рядах наемников. На одном месте я вертел такую сомнительную ценность. Я о ваших взаимоотношениях. Он же тебе, как Тевкр, это и слепой увидит, и глухой услышит, и немой прокомментирует. Я к тому, что…– синеволосый наклонился вперед, локтями упираясь в поверхность стола. – Он нахлебался среди них. Итэр понял, почему ураганы называют человеческими именами. Не дай ему пройти через все это снова. – Ты что…умеешь сочувствовать? – Тарталья оглянулся, а затем уставился в окно, будто пытался что-то найти и выцепить взглядом. И все это в полной тишине под аккомпанемент тихой заставки какого-то начавшегося сидкома из зала. Скарамучча вопросительно выгнул бровь в немом удивлении. – Ты чё ищешь, блаженный? – Да вот, пытаюсь найти признаки того, что Вселенная схлопнулась. Веришь в квантовую смерть или параллельные реальности? – Аякс, ты конченный. – Я тоже тебя люблю, радость моя!

***

– Ах у ели, ах у ели, ах у ели злые волки, разбросали все иголки…– простой мотив звучал в голове лёгкой импровизированной песенкой, не оставляя места тревоге или другим гнетущим мыслям. Пережив череду кошмаров, которые стали ему уже, как родные, Итэр поднялся в приподнятом настроении. Только стоит отметить, что его «приподнятое» настроение имеет свое понятие. А понятий не существует – лишь подмены.* Чем меньше думаешь, тем легче тебе живётся – простое правило жизни. Именно поэтому Итэр завидовал беспросветно тупым. Те хотя бы спят спокойно, живут с ограниченным кругозором, ходят на однообразную работу, игнорируя другие возможности, и так до самой старости. Ещё умудряются уверить себя в том, что действительно постигли мудрость к концу своей жизни. Потом, находясь на смертном одре, передают эту истину своим детям, а те дальше и так из поколения в поколение. Умные зачастую ставят все под сомнение, чувствуют себя неуверенно и упускают кучу перспектив. Тупые же хоть горы свернут, чтобы доказать, что а равняется б, а дважды два равняется пяти. Да. Тупым определено веселее и легче. Только Итэр себя к последним не причислял. Но зато у него есть уникальная возможность – отключать мозг и наслаждаться моментом, прямо как и сейчас. Пока Скарамучча и Тарталья дрыхли в комнате, он тихонько готовил на всех завтрак. Нет, блондин не считал себя добропорядочным и гостеприимным хозяином, однако считал, что эти голодные рожи смогут принести хоть какую-то пользу, если будут сытыми и довольными. Ну, и не только это. Он считал их близкими людьми – этот аргумент как обычно во главе угла. И если с Тартальей все понятно, то со Скарамуччей немного сложнее. Да, было несколько попыток и покушений на убийство, он все ещё помнил то утро, когда гонялся за ним с ножом по всей квартире. Однако, здесь имеет место быть фразеологизм «бьет – значит любит». Своеобразная любовь, странная, но от того более завораживающая. С садистскими наклонностями и щепоткой мазохизма, ага. Интересно, как там Пуфик? Живой или вознёсся в собачий рай? Блять, плохим решением было отдавать его обратно Скарамучче. Ну, ничего уже не поделаешь. Вскоре как по команде два остолопа ошивались на кухне. Почувствовав запах вкусной, а главное, нормальной человеческой еды, Тарталья и Скарамучча примчались тут же. Первый все ещё завидовал навыкам Итэра, второй раздражённо называл его гением от мира кулинарии и за обе щеки уплетал омлет с помидорами и колбасой, предварительно обильно посыпав свою порцию сыром и перцем. Тарталья на такие вкусовые предпочтения своего товарища лишь морщился да открещивался. Это откровенно забавляло Скарамуччу, он даже любезно предложил попробовать, но рыжеволосый был непреклонен. Это проявлялось в его желании выпрыгнуть в окно. – Вы, оба, харе тут шапито устраивать, завязывайте, – недовольно рявкнул блондин, который к тому времени уже прикончил свою порцию и спокойно попивал чаек. – Иначе Синьоре пожалуюсь. – Она ниже меня рангом, – справедливо парировал Скар, тут же занимая рот очередным куском омлета. – Да меня не ебет. Она с Капитано дружит, а ты нет. Так что давай, – парень, сделав паузу, отхлебнул из кружки. – Меньше слов, больше работы ртом. Тарталья снова неистово заржал с набитым ртом, радуясь, что такими темпами для поддержания хорошего пресса ему можно будет забросить тренировки. Итэр все ещё без понятия, где его жизнь так резко на 180 свернула, что повязала его с этими идиотами. Ну, хотя бы было весело. – Кстати, Ит, у меня винтовка…– резко начал Тарталья, вскинув голову. – Да ты заебал со своей винтовкой, что на этот раз? – парень чуть ли не многострадально завыл, обращая свой взор к «небесам» - потолку, в данном случае. – Да мне пружину заменить и подкорректировать приклад…немного… – Знаю я, блять, твои «немного». Что ж ты над своей избранной так издеваешься, что она вечно у тебя в хуевом состоянии? Ты ее с дубинкой путаешь каждый раз или что, я не пойму? – Прошу вашего милосердия и великодушия, о Великий! Но я без Вас, как без рук! – Еще и снайпер, называется…Если у тебя еще проблемы найду, тебе пиздец, понял, Аякс? – ПОНЯЛ!

***

Итэр не то чтобы ненавидел быть снайпером. Просто это не его стезя. Неподвижно сидеть или лежать по нескольку часов на одном месте – это надо иметь весомые запасы выдержки, коими парень похвастаться не мог. Ему бы, как выражался Капитано, по деревьям скакать, да рубить все, что подаёт признаки жизни. И как бы Итэр не отнекивался и не возмущался, он понимал, что такое утверждение правдиво. Однако, когда дело касается самого оружия, тут он абсолютно спокоен. В конце концов, обычная диагностика и небольшой ремонт. Как бы блондин не сетовал на Тарталью, тот свою винтовку любил больше всего на свете. Раздался выстрел, эхом облетевший окрестности и спугнувший парочку птиц с рядом стоящего дерева. – У тебя заметная задержка, – Итэр передернул затвор и ещё раз на пробу сделал выстрел, прицелившись в рядом стоящую жестяную банку. А затем разочарованно цокнул языком, осматривая винтовку со всех сторон. Отклик должен быть моментальный, вплоть до отсчёта по собственному пульсу, а им здесь и не пахнет вовсе. Ещё, ко всему прочему, кажется, придется менять оптику. К плечу драгоценная и ненаглядная лежит неровно, весомо бьёт по ключице. Итэр, потирая плечо, обернулся к Тарталье, передавая тому винтовку обратно. – Завезешь завтра, у меня ещё есть одна работа. Я посмотрю и проведу диагностику. Будь готов раскошелиться, – вынес вердикт блондин и зашагал в сторону забора, где и находился вход на эту полянку. Парень не хотел уточнять, какие могилы Тарталья снайперкой рыл и в каком количестве, но факт оставался фактом – оружие в паршиво состоянии. Ладно, он слишком загнул, не в самом паршивом, но и не в самом хорошем. Золотая середина. Такие размышления о чем-то постороннем помогали ему отвлечься от внутренних демонов и сомнений, которые и рады были сожрать его прямо с костьми. Это невыносимо тяжело, больно и неприятно, когда ты лежишь, пялясь в потолок, и вместо чего-то позитивного навязывается мысль о самовыпиле. В конце концов, скоро сборы на эти ебучие подпольные бои. Итэр слабо представлял, что там вообще происходит и как это дело организуется, несмотря на то, что является наемником скоро уже как целый год. Он ещё зелёный, если можно так выразиться, и не имеет представления ещё о многих вещах, и как они работают в принципе, но, в конце концов, у него целая жизнь впереди, если завтра-послезавтра он не проснется с ножом у горла. Уже в своей каморке, которую забросили на добрые несколько дней, он почувствовал себя в безопасности. Комнату Тайо обустроил под себя – в одном углу рабочее место, в другом комп, односпальная кровать, даже гирлянду себе выделил и повесил ее по периметру комнатушки в лучших традициях эстетики из Пинтереста. Одна стена была разрисована его художествами и различными граффити – так, от скуки на досуге развлекал себя, чем только мог. И несмотря на общий срач и бардак, властвующий в этих 12 квадратных метрах, его помещение все ещё являлось самым чистым и опрятным в отличии от того, что было снаружи. Единственное тупое правило – все должны сдавать свои ключи Мег. Итэр парился насчёт этого только первое время, но затем расслабился, поскольку у всех здесь обитающих стоит один принцип во главе угла – брат за брата, сестра за сестру и так далее. Блондин скинул с плеч рюкзак, на похуе стянул пыльные кеды с ног и завалился на кровать, уставившись молча в потолок. Он все ещё чувствовал себя неимоверно уставшим и безнадежно пропавшим. И сколько ты ни выкарабкивайся из этого колодца – все бесполезно, только пальцы в кровь сотрешь, да ногти сорвешь. Извечный стресс, конские дозы таблеток от сомнительного поставщика, вечные кошмары и галлюцинации с навязчивым желанием как-нибудь красиво кикнуться из жизни. Этот коктейль противный на вкус, кислый и горький одновременно. Но Итэру уже было наплевать, он не выберется. Он и забыл уже, каково это – чувствовать себя в гармонии, в безопасности, радостным и спокойным. Внутри лишь агрессия, усталость, измотанность и раздражённость. Он научился игнорировать. Научился не замечать. Научился жить с этим. Душить внутри писклявый голос совести и муки из-за разрывающего чувства вины. В конце концов, он не хочет быть чем-то вроде бесчувственной машины, блондин просто хочет, чтобы все от него отъебались и попасть в некий вакуум, где спокойно, темно и тепло. Поэтому иногда он любит спать, когда ничего не снится. Даже просыпаться не хочется. В такие моменты думается, что именно так смерть и ощущается. Это немного не вяжется с идеями реинкарнации, в которые парень верит, но все же. То, что будет после смерти, он узнает, возможно, уже скоро. Наверное. Тяги к жизни особо нет, но и смерти не ищет. Вот и существует, как кукла или марионетка, за которую все время что-то решают, а Итэр и не против. Он, может быть, когда-то и хотел взять все в свои руки и стать тем, кто вершит свою судьбу самостоятельно, только сейчас от этой мотивации осталось целое нихуя. Нахмурившись и недовольно замычав, Итэр поднялся с кровати и начал собирать то, что ему нужно. В конце концов, скоро выезжать.

***

Это место кишит различными отбросами общества. Пропахшее потом, кровью и алкоголем, оно не вызвало ничего, кроме отвращения. Итэр видел много чего в своей жизни, но сейчас сдерживать рвотные позывы было трудной задачкой, особенно, когда уже сам прописался этим мерзотным запахом. Даже сквозь маску эта ядреная смесь пробралась, будоража нервные клетки. От такого кровь закипает. Ко всему прочему, в голове этот чертов гул из сотен голосов. В который раз парень подумал, каким боком все обернулось так, что он стоит на этом поле боя перед огромным мужланом, которого нужно убить. Тот на манер гориллы из программы national geographic размахивал руками, что-то яростно орал чуть ли не в «лицо» блондину, видимо, пытаясь напугать своей агрессией и мотивацией надрать его задницу. Итэр меланхолично думал о том, что зря вообще согласился на эту авантюру, слегка разминая плечи. А где-то сзади вальяжно развалилась Арлекино с Синьорой и Тартальей, попивая текилу из бокала, готовая к зрелищу. Нужно всего лишь убить этого долбоеба и все, ничего сложного. Ничего ведь, да? «Да простит меня Тереза мать, но ебал я в рот таким типам пизды давать…» – парень нахмурился, принял стойку и приготовился к атаке. Лучшая защита – это нападение, в конце концов. – Начали!