линия жизни

      Следующим утром я засела в крошечной приютской библиотеке – в единственном спокойном месте, где никто не вопил бы у меня над ухом хотя бы полчаса.       Итак, что мы имеем? Зачаточные магические способности, которые нужно развивать, но пока не очень понятно, как - раз. Относительное знание происходящего на несколько лет вперед, при условии, что история будет идти именно так, как описано в книгах - два. Развитая психика и ее многочисленные преимущества - три. Стартовый капитал, хоть и размером в полтора пенса - четыре. Непомерные амбиции - пять. С другой стороны – субтильное детское тело, фактическая нищета и зависимость от чужих подачек, отсутствие друзей и родни, а также - магическая война в семилетней перспективе. Непросто, но не так уж и плохо, как кажется на первый взгляд.       Я вспоминала список магических предметов, который вчера принесла МакГонагалл. Объем списка с трудом соотносился с теми деньгами, которые я от нее получила. Я не особенно разбиралась в волшебной валюте, но подозревала, что придется расчехлять свои собственные накопления, а значит, имеет смысл перевести их из фунтов в галлеоны. У волшебников, помнится, был собственный банк. Интересно, есть у них льготные кредиты для сироток? Займи на два батона, получи подержанные ботинки в подарок?       В общем, нужно было наведаться в Косой переулок – посмотреть, что к чему, поискать в толпе знакомые лица, купить книги и оставшийся месяц потратить на их штудирование. Учеба на пятерки меня не интересовала, хоть и была бы приятным бонусом; другое дело – развитие способностей, осознанность и контроль. Нельзя приступать к серьезной магии, пока не справишься с базой, нельзя пытаться изменить будущее, пока не разберешься хотя бы с настоящим. Удовлетворенная взрослыми мыслями и логичными выводами, я с чистой совестью отправилась обедать.       Из столовой я сбежала чуть раньше, убедив миссис Смит, что у меня ужасно болит голова, и без похода в медпункт до конца обеда я не доживу. Пока лестница и коридоры пустовали, я наведалась на чердак, достала все банкноты из-под двойного дна, распотрошила медведя, опустошила теннисные мячики, и пересчитала все до последнего пенни. Вышло, прямо скажем, негусто, но подспорье на первое время неплохое, учитывая, что за помощью идти мне не к кому, и спасать себя в случае чего придется самой.       С прогулки я сбежала, как делала это сотню раз до этого – убедилась, что миссис Смит отвлеклась, нырнула в колючий кустарник, пролезла через щель в заборе, преодолела другую, внешнюю полосу кустарника, окончательно разодрала ладони и наконец оказалась на старой мостовой. Карманы приятно оттягивали магические и не очень деньги. Осознание, что совсем скоро я потрачу их на вещи удивительные, а не просто на хлеб с маслом, будоражило и радовало. Хотя от хлеба с маслом я бы тоже не отказалась.       «Дырявый котел», удивительное место, связывающее миры магглов и волшебников, на деле оказалось последней дырой, зачуханным старым пабом, в который приличный человек не зашел бы под дулом пистолета. Старый бармен несколько минут недоверчиво меня разглядывал. Нехотя он открыл проход в глухой кирпичной стене, но для этого мне пришлось достать письмо и намекнуть, что профессор МакГонагалл, которая лично мне его передала, наверняка будет очень сердита от того, что кто-то создает мне ненужные препятствия на пути к знаниям. Со старой кошкой бармен, видимо, решил не связываться. Вряд ли, конечно, она в самом деле стала бы за меня вступаться – думаю, я ей не слишком понравилась.       – Добро пожаловать, – буркнул бармен, подтолкнул меня вперед, и проход тут же закрылся в сантиметрах от моей спины.       Я совершенно одна стояла посреди извилистой улицы, полной волшебных магазинов и их волшебных посетителей, и в полной мере вдруг ощутила себя растерянным и потерянным ребенком. Но времени хандрить и рассматривать разноцветные вывески у меня не было, поэтому я решительно зашагала вниз по улице.       Если честно, я ожидала, что, впервые столкнувшись с волшебством, проявлю куда больший энтузиазм и восторг. Тем не менее, метелки, котелки и жабы меня прельщали мало, а вот на волшебный банк посмотреть уж очень хотелось.       «Гринготтс» я обнаружила ниже по улице – это было, пожалуй, единственное адекватно выглядящее здание на этой улице. Выполнявшее роль швейцара существо (кажется, это был гоблин), когда поняло, что я пришла одна, посмотрело на меня сначала оценивающе, и сразу же - со смесью презрения и отвращения. Я фыркнула, не сдержалась и показала ему язык, после чего резво проскочила внутрь, и оказалась в мраморном холле.       – Добрый день! – широко улыбаясь, я обратилась к свободному гоблину, сидевшему за длинной-длинной стойкой. – Мне нужно обменять валюту.       Гоблин услышал звук, покрутил головой в поисках его источника, чуть перегнулся через стойку и только после этого смерил меня взглядом.       – Галлеоны на фунты, мисс? – скрипуче протянул он, оглядывая пространство вокруг в поисках моих сопровождающих. – Или фунты на галлеоны?       – Да, пожалуйста, – я шустро опустошила все свои карманы, выкладывая банкноты и ссыпая на стойку бесконечную мелочь. Гоблин принялся считать, брезгливо двигая монеты длинным когтем. Я недовольно хмыкнула. Что за создания? Никакого уважения к кропотливому нечестному труду, с которым эти деньги мне достались. Возмутительно.       – Одну минуту, мисс.       Гоблин быстро закончил, и на мгновение исчез в пространстве под стойкой. Минуту спустя я уже стояла на крыльце волшебного банка, щурилась от слепящего яркого солнца, и взвешивала в руках небольшой, но тяжелый кожаный мешочек. Подумать только – все, что мной с таким трудом так долго зарабатывалось, можно легко удержать в ладонях. Все-таки хрустящие новые фунты были куда солиднее этой пригоршни монет. Тем не менее, на фунты нельзя было купить, например, волшебную палочку. Спрятав мешочек в карманы, я отправилась по магазинам.       Волшебный шоппинг, признаться, меня слегка разочаровал. Полно людей в цветастых мантиях, создающих бесконечные шумные очереди, продавцы, постоянно спрашивающие, не потерялась ли я и где моя мама, мешающиеся под ногами бестолковые дети. Никакого порядка, только нескончаемый засасывающий хаос. Повеселила меня только лавка с волшебными палочками – безумного вида седой старик не обратил внимания ни на мой возраст, ни на одиночество, только обмерил меня с головы до ног длинной серебряной линеечкой с такой тщательностью, словно он не мастер по изготовлению палочек, а ярый евгеник, пытающийся определить мою расовую принадлежность по параметрам черепа. Палочка пока была единственным предметом, который вообще не хотелось выпускать из рук – длинная, цвета слоновой кости, очень элегантная, словно предназначенная для Лордов и Леди, и никак не подходившая малолетней девочке из приюта.       – Хм, – задумчивый Олливандер наблюдал за тем, как палочка выбросила столп взрывных искр. Он нахмурил брови, явно подбирая слова. – Двенадцать дюймов, осина, сердечная жила дракона… Интересная вас выбрала палочка, мисс Джонс.       Судя по выражению его лица, словом «интересная» он заменял что-то вроде «интересно, зачем этому ребенку гранатомет».       – Почему интересная, сэр?       – Когда подрастете, прочтите о «Серебряных копьях», юная леди.       Денег на все эти удовольствия я потратила уйму, хоть и брала всего по минимуму и выбирала самые дешевые варианты – мешочек МакГонагалл опустел совершенно, мой тоже значительно облегчился. Так я и думала – если у тебя нет банковского сейфа, ломящегося от денег, сиротой в волшебном мире быть тяжеловато, а хваленая помощь от школы значительна только на словах. Хорошо, конечно, что хоть такая есть, а с остальным я разберусь сама.       Последним местом, которое мне нужно было успеть посетить сегодня, была местная книжная лавка. Едва протолкнувшись сквозь толпу, я, навьюченная, словно ослик, всевозможными свертками, двинулась прямо к стеллажу с уцененными и подержанными книгами. Поглядывали на меня, конечно, внимательно – то ли переживали, справлюсь ли я со всеми многочисленными вещами, то ли, что куда более вероятно, переживали, что я попытаюсь что-то украсть.       Откладывая нужные учебники в сторону, я навскидку подсчитывала, во сколько мне обойдется учебная литература, и могу ли я взять что-то для ознакомительного чтения на оставшиеся деньги. Как там, кстати, сказал Олливандер? Бронзовые пики, золотые вилы? Это еще что?       – Ты не найдешь здесь ничего стоящего.       Я обернулась. Сзади, скрестив руки на груди, стояла девушка – лет, быть может, пятнадцати, с серьезным умным лицом. Она бегло просмотрела все корешки и насмешливо хмыкнула.       – Это еще почему?       – Смотри, – сказала девушка, протягивая руку и вытягивая с полки случайный фолиант. – Обычно по центру на уровне глаз выставляют самые приличные книги. Получается, здесь самые приличные – столетние справочники по травологии и, - она раскрыла книгу и прочитала первую страницу, – «Жизненный путь Эглантайн Паффет*»! Мерлинова борода, и как не стыдно продавать такую чушь?       Не знаю, кто такая эта Эглантайн Паффет, но лицо девушки исказила презрительная гримаса. Она вернула книгу на место так быстро, словно боялась об нее испачкаться.       - Хочешь совет?       Я оторопела сразу от нескольких вещей – во-первых, незнакомый человек проявил участие и почему-то решил мне помочь, во-вторых – она не просто начала меня поучать, а спросила, нужно ли мне это, хоть на моем растерянном лице наверняка самым жирным шрифтом было написано что-то вроде «ПОМОГИТЕ МНЕ, ПОЖАЛУЙСТА». Но я была слишком удивлена, поэтому, не успев подумать, сразу же выпалила:       - Не хочу.       Девушка усмехнулась и посмотрела на меня с одобрением.       - Но ты не можешь запретить мне говорить, поэтому слушай и запоминай, бестолковый ребенок, или не слушай и не запоминай, мне все равно. Приличные книги здесь стоят приличных денег, а у тебя, я вижу, их нет. Поэтому не гони лошадей, месяц почитай учебники, а в сентябре приходи в школьную библиотеку, там хорошие книги, за которые ты не заплатишь ни кната. Если не будешь знать, с чего начать, найди Джемму Фарли. Она, конечно, редкой стервой бывает, но к первокурсникам питает сочувствие и прочие нежные чувства – если они, конечно, со Слизерина.       Джемма Фарли – а я была полностью уверена, что это была именно она, – щелкнула меня по носу и скрылась в лабиринте стеллажей. Я проводила восхищенным взглядом ее спину и тряхнула головой, соображая. Совет был весьма ценным. Я расплатилась за книги, и, с трудом переставляя ноги, вышла на мостовую.       Добраться до приюта в тот вечер было самым сложным моим испытанием. Я чудом не растеряла по дороге половину от того, что у меня было, пока, навьюченная всевозможными свертками, добиралась на метро и трамвае до приюта. Попасть внутрь с таким багажом тоже было сложно – и почему я раньше об этом не задумалась? В целом, через лаз мне удалось пронести все, кроме бронзового котла – он в щель не пролезал, так что его пришлось перекидывать через забор, надеясь, что он не свалится никому под ноги или, боже упаси, на голову. В два захода мне удалось перетащить почти все вещи небольшими партиями в комнату – благо, небо хмурилось, накрапывал дождь, и двор приюта пустовал. Оставались только перетянутые бечевкой книги.       В коридоре горела только одна лампочка, и та доживала последние дни. Окна заливало дождем – я успела как раз вовремя, едва не попала в настоящую бурю. Со связкой волшебных учебников в руке, не дойдя пары метров до своей двери, я натолкнулась на одну неприятную компанию. Три беспризорника-хулигана с типичными детдомовскими прозвищами – Ляжка (потому что толстый), Шпала (непонятно, как на таком скудном питании можно было так вымахать) и Пятачок (за ярко-пунцовые щеки и курносый нос), мальчишки, постарше меня на пару лет. За целую жизнь в приюте с ними мне приходилось сталкиваться несчетное число раз. Они не были какими-то злодеями – нет, они были обычными недолюбленными несчастными детьми, которые в целом мире никому не были нужны. Правда, от этого лучше мое положение не становилось.       Мальчишки, как почуявшие кровь дикие звери, повернулись ко мне. Я попятилась.       - Привет, Джонс! – Пятачок, несмотря на весьма невинный вид и ангельское выражение лица, был их идейным вдохновителем и подстрекателем. Он не был глупым – отнюдь, он крутил и вертел этими обормотами, как ему хотелось, используя обоих в качестве рабочих рук, когда нужно было задать кому-нибудь трепку, а самому пачкать руки было несподручно. Я его не боялась, но относилась с осторожностью. Левую руку Пятачок всегда держал в кармане. Я знала, почему – потому что в кармане у Пятачка острое лезвие. - Куда идешь, чего несешь?       - Вам чего?       - Ничего, просто поболтать хочется, - смеялся в ответ Пятачок. Пока он говорил, Шпала и Ляжка чуть обошли меня сбоку – один справа, другой слева. Я оказалась в тисках. – Тут говорят, что тебя в какую-то частную школу забирают, правда? За какие, интересно, заслуги? Неужели по слогам читать научилась?       - А что, у тебя с этим проблемы? – притворно удивилась я, краем глаза присматривая за его прихвостнями, все еще лелея надежду проскочить в комнату. - Хочешь, дам тебе пару уроков?       Пятачок нехорошо оскалился, его ангельское лицо в обрамлении белоснежных кудрей исказила ледяная гримаса. Я прикусила язык, забывая, что голова у меня, может, и взрослая, но тело еще детское, неспособное дать отпор трем желающим повеселиться малолеткам.       - Тебе, кажется, не помешает пара уроков хороших манер.       - Ты не представляешь, с кем связался, - тихо, но отчетливо произнесла я, глядя в его голубые глаза. В конце концов, кто я такая? Я волшебница! Осталось только придумать, что и как мне сделать, и все непременно будет хорошо, я со всем справлюсь!       Но времени у меня не было. Он усмехнулся, едва заметно дернул подбородком, и по сигналу Ляжка и Шпала толкнули меня к стене, ухватились за мои запястья и широко развели мне руки. Судя по тому, как уверенно и быстро они действовали, схема была старая и отлаженная. Я дернулась, но освободиться не получилось. Тогда я с чувством пнула Ляжку по колену тяжелым ботинком, он ойкнул и от неожиданности свалился, но в мое на мгновение освободившееся запястье вцепился Пятачок – с виду тщедушный, но ловкий и жилистый, держал он меня крепко, выбраться не было ни шанса.       - Не дергайся, Джонс, а то неровно получится.       Вспыхнула молния, и в ее молочном свете я увидела, как блеснуло лезвие и огнем загорелись его глаза. Запястье прожгло огнем, весь мир вдруг исчез, и я отчетливо слышала только одно – как что-то теплое и влажное стекает по пульсирующей коже и капает на пол. И, оглушенная этим странным звуком, я не смогла сдержать полный гнева и боли крик.       - Прочь!       За мою «чудовищную выходку», как звенящим от ужаса голосом выговаривала мне потом мисс Смит, весь август я должна была провести под домашним арестом. Я даже не стала настаивать на том, что я ни при чем, но и вины своей не признавала, только молча хмурила брови и растирала синяки, оставшиеся на тонкой коже от чужих грубых рук. Злобные хулиганы оказались обычными испуганными детьми - они тоже ничего толком не рассказали. Ляжка только трясся и лопотал что-то неразборчивое, звал маму и постоянно плакал, Шпала, бледный как полотно, только и мог, что показывать на меня дрожащим пальцем, Пятачка с пробитой головой – он неудачно отлетел в сторону и виском поймал угол подоконника - увезли в больницу, и я не знала, пришел ли он в сознание. Я убедила себя в том, что не испытываю к ним ни тени жалости, а как только ловила себя на чем-то, отдаленно напоминающем сочувствие, в приступе ярости раздирала едва затянувшийся глубокий порез на левой руке до крови. Чтобы не забывать - они получили то, что заслуживали. Мисс Смит, видя, что я не раскаиваюсь, но совершенно не представляя, что со мной сделать, лишила меня доступа к библиотечным книгам. Месяц назад я от такого бы пришла в ужас, но сейчас у меня в шкафу стояла стопка волшебных книг, поэтому на угрозы мисс Смит я лишь насмешливо подняла брови, чем окончательно довела ее до белого каления.       Что именно произошло в тот момент, я не знала. Раскатисто прогремел гром, за окном ослепительно-белым сверкнула молния. Меня вжало в стену, словно отброшенную своим же криком. Неведомая сила выбила ближайшие окна, над головой с треском лопнула лампочка, под ноги посыпались осколки стекла. Я почувствовала, что больше меня никто не держит, убрала прилипшие к лицу волосы и с удивлением огляделась.       Ляжка лежал, так и не успев подняться после моего удара, и огромными круглыми глазами смотрел то на меня, то куда-то в сторону. Шпалу отбросило на несколько метров, швырнуло на чугунную батарею, он пытался встать, но ушибленное тело не слушалось. Пятачок, мой главный мучитель, лежал напротив и не шевелился. Как завороженная, я смотрела на липкую, почти черную лужу у его головы, которая, извиваясь, словно живая, тянула ко мне свои лапы-щупальца. Я не сдержалась и откликнулась на ее зов, прошла несколько шагов на подкашивающихся ногах и упала на колени, глядя, как руки окрашиваются багряным, прижимаясь пальцами к губам, чувствуя… Силу? Власть? Что-то большее?       В чувство меня привела хлопнувшая где-то в отдалении дверь и быстрые шаги. Мне едва хватило времени, чтобы спрятать стопку книг за дверь своей комнаты. Когда я судорожно начала вытирать окровавленные ладони о штаны, вдруг поняла, что они кристально чистые. Лужа на полу тоже исчезла – остались лишь редкие капли из моего изуродованного лезвием предплечья.       Временная изоляция была мне только на руку – я, на удивление бодрая и полная сил, прочитала все купленные в Косом переулке учебники. Справочник трав и грибов меня заинтересовал мало, руководство по трансфигурации показалось интересным, но имело не слишком много смысла без практики, как и «Курсическая книга заговоров и заклинаний» и крайне увлекательное пособие по самозащите от Темных Сил. Так что мне оставалось довольствоваться «Историей магии» (главу об основании Хогвартса я перечитала дважды, не удержавшись и карандашом выделяя интересные абзацы), «Теорией магии» (скучнее только инструкция к пылесосу, которую я как-то случайно нашла в приютской библиотеке), сборником «Магические отвары и зелья» (очень познавательно, жаль, пока бесполезно) и яркой книжкой «Фантастические звери и места их обитания» (Сьюзан наверняка была бы от нее в восторге).       О том, что на самом деле произошло, стоило лезвию скользнуть по моей коже, я старалась не думать, но выходило плохо. Это оно, это было то, что я так долго искала, что было мне так нужно, что поможет мне выбраться из этой бесконечной тягучей трясины! Но почему оно появилось именно в тот момент? Почему так поздно? И почему об этом, или чем-то хоть отдаленно похожем, нет ни слова ни в одной из волшебных книг? Я читала про спонтанные магические выбросы, но примеры там были совершенно младенческие – прыжки на крыши двухэтажных домов, отращивание волос за ночь на полметра, воровство понравившейся игрушки сквозь стеклянную витрину, или наделение любимой собачки человеческим голосом. Если внезапно заговоривший домашний питомец мог разве что напугать бабушку и заставить резко протрезветь дедушку, мой случай едва не завершился летальным исходом.       Лежа на кровати и считая лопатками пружины, впивавшиеся мне в спину, я прижимала к груди левую руку и мысленно прогоняла известные мне урывки истории волшебного мира. Помнится, мальчик-выживальчик мог болтать со змеями, так его за это едва живьем не сожрали даже его самые близкие и верные друзья, а это звучит куда безобиднее, чем покушение на убийство и поглощение крови. Поэтому, есть у меня легкое подозреньице, что произошедшее со мной - что-то сильно неправильное по меркам волшебного мира, и распространяться об этом вообще не стоит. Впрочем, как и о других связанных со мной вещах. Я со вздохом закрыла глаза. До Хогвартса оставалось всего несколько недель.