Горечь утраты с первыми лучами солнца уходит

– Знаешь, Чайлд... В последнее время я пришел к осознанию, что твоя компания довольно приятна. Я рад, что ты находишь время для прогулок и посещения различных мест со мной. Надеюсь, это не доставляет проблем с твоей работой? – задумчиво произнес Чжун Ли за чашкой чая.       После выступления неподражаемой Юнь Цзинь, оба парня решили посетить чайный павильон, чтобы обсудить спектакль и впечатление от оперы. Сам Чайлд мало понимал в подобном, но пошел лишь потому что этого хотел консультант. Все же для него такое культурное просвещение казалось чем-то подобным кошачьим воплям на крыше. Все эти изысканные спектакли с пением и трюками несли в себе особый смысл, но все же Тарталья был мало заинтересован в подобном. Больше его привлекала только возможность провести с господином Чжун Ли время.       И пока сам консультант с важным видом кивал головой, слушая пение, Чайлд бессовестно разглядывал мужчину, подперев голову рукой и улыбаясь. Уже месяц прошел с тех пор, как они познакомились. И каждый раз общение с брюнетом преподносило что-то новое и любопытное. Так Аякс узнал о привычках консультанта, его немного старомодных увлечениях и любимой пище. В свою же очередь Чжун Ли пытался научить компаньона есть палочками, что получалось не особо. По крайней мере теперь Тарталья не стеснялся пробовать учиться, даже если терпел крах.       Для Предвестника наградой были прикосновения. В попытках правильно поставить пальцы, чтобы удержать палочки, изящная рука в кожаной перчатке аккуратно обхватывала кисть, зажимая приборы для еды так, чтобы их можно было удержать. Мужчина оказывался достаточно близко, чтобы вкрадчивый спокойный голос заставлял рыжего вздрагивать от бархатистых ноток.       В какой-то мере это был момент близости, когда личное пространство нарушается. И каждый раз консультант вежливо извинялся за нарушение границ, улыбаясь уголками губ. Ситуация повторялась снова и снова. Впрочем, Аякс был совсем не против, ожидая момента, когда Чжун Ли снова попробует научить парня есть палочками. Поняв, что молчание затянулось, Тарталья встрепенулся, поспешив ответить: – О, сяншен. Никаких проблем! Я тоже рад, что могу провести с вами вечер. В последнее время работа не требует моего присутствия. А с бумажками я стараюсь разобраться до обеда. И если возникнет что-то серьёзное, то я предупрежу вас заранее. Это не стоит беспокойства.       Чайлд засмеялся так громко, что сидящие за соседними столиками люди начали бросать недовольные взгляды. Впрочем, ни сам парень, ни его спутник не обратили на это внимание. Взгляд янтарных глаз пересекся с голубыми, после чего консультант отставил чашку в сторону, обратив все свое внимание на собеседника. – Я благодарен тебе за компанию, Чайлд. – Не стоит благодарить за такое, сяншэн. С вами я забываю о тоске по дому. И все же вы так и не согласились сразиться со мной. Это нечестно.       Чайлд канючит, прекрасно зная, что консультант снова ответит уклончиво. По какой-то причине он упорно отказывался сражаться. Но увиденный в первый раз образ не давал парню покоя, лишая сна.       Всё же сколько тайн хранит Чжун Ли? Насколько он силён? Как же интересно это узнать! И Аякс тешит себя надеждой, что консультант рано или поздно сдастся, чтобы устроить хорошую битву. В предвкушении парень даже забывается, улыбаясь все шире. После посиделок в чайном павильоне Чжун Ли и Чайлд решили пройтись по вечернему городу. С наступлением сумерек жизнь в городе не замерла и не прекратилась. Яркие огни, словно маяк для забредших путников и кораблей. И Чайлду кажется, что в ночной тьме город еще более красив. Будучи ярко освещенным, он был похож на ловушку для мотыльков. Что было довольно иронично. Ведь люди и богатства стекались в Ли Юэ.       Уж кто, если не Аякс должен знать какими путями порой заключаются сделки. Но об этой темной стороне он ни разу не упоминал в разговорах с мужчиной. Рядом с этим мужчиной о своей работе думать не хотелось.       И сейчас парень старался запомнить каждый миг, каждое впечатление от прогулок. Вот легкий ветерок треплет волосы, а со стороны доносятся ароматы пищи. Где-то под присмотром взрослых бегают маленькие дети, а зазывалы не щадя своего горла приглашают в заведения. Жизнь идет своим чередом. И на миг Чайлду становится совестно от того, что, возможно, его планы разрушат все. Уйдет ли он отсюда без лишних проблем или все закончится, когда гносис будет получен?       Возможно, после завершения миссии Тарталья больше не вернется в Ли Юэ. И от этого становилось как-то горько. Тяжелее было только признать, что он привязался к Чжун Ли и теперь постоянно корил себя за это. Ведь привязываться к тому, кто знает о не самой лучшей репутации Фатуи в мире... Немного наивно. Но все же консультант не высказал негатива ни когда узнал о работе парня, ни в любое другое время. Он отнесся довольно спокойно к тому, что рассказал Чайлд. Более того он знал, что в Ли Юэ прибудет делегация из Снежной, но не выказал негативных эмоций.       В какой-то мере это даже радовало, ведь большинство тех, кто искал поддержки Фатуи, все равно относились с опаской к организации. Наверняка и группировка Цисин неустанно приглядывает за банком, и в случае чего любые обвинения могут быть предъявлены.       Из раздумий Аякса выводит то, что кто-то хватает его за локоть, отводя в сторону от дороги, а по мостовой проносится рикша, которая совершенно внезапно вылетает на дорогу. Или Тарталье так только показалось. Все же транспортное средство двигалось не так быстро. И как он не заметил? Тем, кто увел его с дороги оказывается Чжун Ли. Консультант молча смотрит на парня, все еще придерживая того за локоть. Казалось, взгляд янтарных глаз стал еще ярче, нежели раньше. – Чайлд, всё хорошо? Ты не реагировал, когда я звал тебя, – спокойно вопрошает мужчина, но руку все же не убирает. Словно стараясь удостовериться, что его спутник случайно не столкнется с транспортом или людьми, Чжун Ли аккуратно берет Предвестника под руку. – Ох, правда? Я немного задумался. Все в порядке, товарищ! – весело смеясь, выдает Аякс, стараясь за смехом скрыть смущение и неловкость. То, как ухватил его консультант было похоже на то, как обычно ведут себя люди, находящиеся в отношениях. По крайней мере так казалось самому парню. “И чего ты ворон считаешь? Теперь сяншэн будет думать, что за мной еще и приглядывать нужно, чтобы не попал куда не нужно. Но все же...Это даже приятно.”       Кажется самого консультанта подобное ни разу не смущало. Он продолжил неспешный шаг, от чего Тарталье только и оставалось, что подстроиться под него, чтобы не тащиться следом. Благо путь до террасы оказался не долгим, и Чжун Ли отпустил парня едва они пересекли проход.       К сумеркам на террасе было заметно меньше людей, а водная гладь отражала свет фонарей. Это даже умиротворяло. Хотелось пройтись по узкой дорожке, а после укрыться под крышей, созерцая гавань. К тому же с террасы открывался прекрасный вид на входящие в порт корабли и мост, который служил входом в город.       Шалости ради хотелось выловить карпов в пруду, но навряд ли Миллелиты оценили бы подобные шутки. Ну, ничего. Аякс непременно покажет мужчине мастерство рыбной ловли. Парень даже предвкушал увидеть выражение лица Чжун Ли, когда Тарталья голыми руками поймает угря или самую большую иглобрюхую рыбу. Зная, что мужчине не нравятся морепродукты, Чайлд гадал, разозлится ли его компаньон, если напугать его морскими тварями.       Неожиданно в голову рыжего приходит идея. Ведь если немного подняться вверх по каменной лестнице к водопаду, то можно обнаружить небольшую возвышенность с которой неплохо просматривается звездное небо. Почему бы в завершение прогулки не посмотреть на созвездия. К тому же когда небо такое ясное. – А пойдемте... – Одиннадцатый не успевает договорить прежде, чем его обрывают. – … созерцать звезды, – произносит Чжун Ли. Оба парня некоторое время молчат, после чего консультант начинает извиняться. – Прошу прощения, я не хотел перебивать. Мне показалось было бы неплохо подняться чуть повыше. Ночь сегодня прекрасна. – Сяншэн, я хотел предложить то же самое!       Веселый смех разносится эхом. И даже консультант улыбается, прикрыв ладонью рот, словно пытаясь укрыть свою улыбку. В легком полумраке Чайлду даже кажется, что взгляд его спутника заметно потеплел, но сам Чжун Ли поворачивает голову в сторону, словно заметив, что на него смотрят. На том и порешив, спутники вместе взобрались на небольшую возвышенность.       Их встретила лишь тишина и две глазурных лилии, которые произрастали вместе, но порознь, будто пытаясь скрасить одиночество друг друга. Конечно, было бы неплохо устроиться на траве, но совсем не хотелось бы пачкать светлые штаны. К тому же одежда Чжун Ли явно была не дешевой, чтобы вот так запачкать ее травой и землей.       Немного подсуетившись, Тарталья снимает свой китель, оставаясь в бордовой рубашке, которая теперь еще более игриво открывала участок торса. Бросив верхнюю одежду на землю, Аякс с некоторой неловкостью предлагает сесть, запоздало осознавая, что им придется сидеть максимально близко друг к другу на таком маленьком кусочке ткани.       Чжун Ли благодарит парня, аккуратно усаживаясь и предлагая устроиться рядом. В этот момент Предвестник ощущает себя загнанным в ловушку. От чего-то ему становится немного неловко. Но все же собрав волю в кулак Тарталья усаживается рядом. Добродушная улыбка не сходит с его губ в то время как в душе проносится ураган. И если улыбка способна скрыть смущение, то он готов улыбаться до тех пор, пока скулы не сведет судорогой.       Вскоре, сумев отвлечься, Чайлд все же предался созерцанию звезд. Это напомнило о детстве, когда он выбегал в заснеженное одинокое поле. Дыхание сперало от длительного бега, а легкие горели. Нос и щеки нестерпимо щипало от мороза, а дыхание вырывалось облачками пара. Но это того стоило. Ведь только тогда маленький рыжий мальчик мог увидеть звездное небо, которое не загораживали ветки высоких елей. Будучи ребенком Аякс редко убегал из дома и подобное было испытанием на смелость. Конечно же, по прибытию домой его неизменно ругал отец после чего кутал в свою шубу, чтобы мальчик смог отогреться. Отцовская шуба всегда пахла костром и табаком, но была такой теплой, что выбираться из нее совсем не хотелось.       Но, кажется, парню не было суждено предаться ностальгии. Тишину вновь нарушил Чжун Ли, привлекая внимание Чайлда рассказами о созвездиях. Даже в астрономии у консультанта были богатые познания, чем он щедро делился с парнем. Тарталья и не догадывался, что даже небесные тела имеют за собой легенды, о чём было интересно послушать. Все же мужчина оказался прекрасным рассказчиком.       Теперь Аяксу казалось, что внутри него родилось совершенно неправильное и в чем-то даже грешное желание вечно слушать всё то, что рассказывает консультант, внимая каждому слову и улавливая малейшие изменения в интонации. Голос, что обволакивал собой, как лучший сладкий мед, и безупречные манеры, которым позавидовали бы многие аристократы – всё это невольно заставляло парня с замиранием и нетерпением ожидать очередного разговора, лишь бы не упустить ни единого звука, доносящегося из слегка приоткрытых и влажных от морского бриза губ. “Да что это со мной! Я как будто выпадаю из реальности, стоит только сяншэну заговорить." – Чайлд... – Что такое, сяншэн? – Ты когда-нибудь испытывал такое....Странное чувство, когда хочется слушать все, что говорит собеседник. Улавливать любое изменение в настроении. Желать проводить с человеком все свое свободное время... – Товарищ, а я погляжу, вы влюбились! И кто же этот счастливчик? – Ты.       Повисло молчание, нарушаемое лишь дуновением ветра и пением ночных птиц. Казалось, словно все звуки были разом поглощены. А в голове Аякса упорно билось только одно слово, отдающееся эхом в голове.       Поверить в правдивость происходящего не получалось, и Тарталья с силой ущипнул себя. Нет, все же он не спит. Тем более консультант никуда не пропал. Значит это точно не галлюцинация. Чжун Ли продолжал сидеть рядом, вглядываясь в лицо Чайлда, словно пытаясь понять о чем же тот думает. Его брови были нахмурены, а глаза в темноте сияли ярче звезд.       Ни консультант, ни тем более Аякс так и не нарушили тишины, и первое, что сделал Чайлд Тарталья, выходя из ступора – порывисто обнял мужчину. На своей памяти он впервые обнял кого-то кто не принадлежал его семье. Так крепко, но осторожно, словно боясь переломать ребра.       Консультант же в свою очередь совершенно не спешил обнимать в ответ, словно был в ступоре. Замерев, словно каменное изваяние, он заметно напрягся, что не укрылось от Аякса. Отступать уже было поздно, но парень чувствовал себя крайне неловко от того, что сделал. Все же объятия – это что-то особенное. Навряд ли ты будешь обниматься с деловым партнером или знакомым. К тому же Чайлд не знал как относится к такому сам консультант.       Но все же он зря переживал. Лёд наконец-то тронулся, а сам Чжун Ли неумело и осторожно приобнял парня. Так, словно не знает как это правильно делать. Его руки медленно смыкаются, а ладони оказываются осторожно прижаты к спине. – Я и не думал, что вы будете так скромничать при обычных обнимашках, товарищ. – Раньше мне не доводилось обнимать кого-либо. – То есть я у вас первый? – хохочет Тарталья, не сдержав себя от глупой шутки. – Получается, что так. – А я думал вы хороши во всем. Оказывается, даже идеальный сяншэн имеет такую темную сторону.       От чего-то Аякс чувствует себя счастливым и по-настоящему живым. Впервые с момента падения в Бездну он осознал, что может быть нужен кому-то не как оружие и не как машина для убийств. Это чувство радости было настолько возвышенно, что Чайлд не смог бы выразить его словами.       Тарталья не мог представить, что кто-то будет испытывать к нему чувства. Всё же он и подумать не мог, что таким человеком для него станет консультант ритуального бюро. Все же Чжун Ли ни разу не походил на того, кто в открытую выражал бы свои эмоции.       Теперь же в голове рыжего пронеслась запоздалая мысль, что их прогулка изначально была похожа на свидание. И если для консультанта подобное было не очевидно, то Аяксу теперь хотелось смеяться. Кто бы могу подумать, что вся эта ситуация так будет похожа на сюжет одного из тех легких новомодных романов, что попадают в Ли Юэ из-за границы.       И где-то в глубине темной души Аяксу все еще хотелось верить, что даже если эти отношения продлятся не долго, то хотя бы не будут болезненными и опустошающими, словно пожар, что выжигает за собой всё без остатка.