Реминисценция

Она попыталась вдохнуть, но поняла, что грудь сдавило, будто на ней находился тяжёлый булыжник. Поморщившись, Гермиона приоткрыла глаза; было темно, но она рассмотрела что-то светлое прямо перед собой. Моргнув несколько раз, чтобы сфокусировать взгляд, она попробовала приподняться, но… у неё не получалось это, как и полноценно дышать. Что-то шевельнулось и приблизилось. Вмиг у Гермионы не осталось ничего, кроме животного страха, проникнувшего прямо в кости. На её груди сидела фигура; теперь Гермиона видела её растрёпанные светлые волосы и тёмную кожу. Она склонилась над Гермионой, и та рассмотрела и голубые равнодушные радужки. Она помнила эти глаза, но другими — мечтательными, добрыми. Гермиона приоткрыла губы, но не сумела произнести ни одного звука; Полумна вся была в запёкшейся крови, покрывавшей каждый дюйм её кожи, отчего казалась чёрной. Пахло железом, грязью, немытым телом, смертью. От недостатка кислорода голова начинала кружиться, и Гермиона жадно глотнула воздух ртом, чувствуя привкус гнили, оседающий на языке. — Отдай, — голос Полумны разрезал пространство ножом. — Что? — полухрип-полушёпот. — Отдай, — бледные руки взметнулись вверх, и Лавгуд ещё ближе прижалась к ней, обхватывая её шею тонкими, но на удивление сильными пальцами. — Отдай. Острые колени впились в её грудную клетку, на своём лице Гермиона ощутила холодное дыхание. Полумна сжала ладони, перекрывая ей доступ к кислороду. И вновь повторила безразличным, оттого и таким пугающим голосом: — Отдай. Гермиона схватилась за её предплечья, стараясь убрать руки или хотя бы ослабить хватку, но Лавгуд не сдвинулась ни на миллиметр, словно превратившись в каменное изваяние. Слёзы брызнули из глаз, пока Гермиона пыталась сделать хоть что-то: толкала, царапала, била. И всё тщетно. — Отдай, — прошипела Полумна, будто сбросив маску, и оскалилась. — Отдай! Она не понимала; паника билась внутри, лёгкие горели в агонии. Гермиона шевелила губами, но её голосовые связки не работали — возможно, те уже были разорваны. Гермиона умирала безмолвной, обездвиженной и бесполезной. — Отдай. Тьма кругом пульсировала и сгущалась, наплывая на её рассудок; оставались лишь перекошенное лицо Полумны, её чёрная от крови кожа, боль во всём теле. Сознание ускользало, как вуаль, подхваченная ветром. В звенящей тишине лишь бесконечно повторяющееся: — Отдай. Гермиона с внезапной ясностью поняла, что сейчас умрёт. И когда перед глазами поплыли точки, она прикрыла веки, опуская руки, не в силах бороться с охватившей тело слабостью. Жалкая и беспомощная. Тьма поглотила её — бесконечное падение в пустоту. А в следующий миг она подскочила на кровати, кашляя и хватаясь за шею. Её била крупная дрожь, кожа была липкой и холодной от пота. На пижамных шортах расползлось мокрое пятно. Гермиона глотала воздух, словно стараясь восполнить последние несколько минут. Ей казалось, что всё ещё пахло жуткой гнилью; словно смерть пропитала все молекулы. Каждый вдох — это приближение к ней. Страх не отпускал её, плотными кольцами сдавив грудь. Гермиона не знала, сколько времени просидела, обхватив руками колени и покачиваясь, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Убеждая себя, что это всё — лишь её ночной кошмар. За окном начало светать, и она выскользнула с постели, очищая её и себя заклинанием. Сбежать — билось в её голове единственное слово. Стены давили на неё, угрожая приступом панической атаки. Наверное, каждая щепка в хижине была пропитана её страхом. Каждая пылинка вобрала в себя её кошмары и слёзы. Всё здесь — это одновременно и её убежище, и её тюрьма. Она прижалась спиной к кровати, пытаясь почувствовать опору, напомнить себе о том, что здесь безопасно, но ужас всё ещё окутывал удавкой. Всё здесь было невыносимо. Наскоро написав дрожащими пальцами записку Гарри и Рону о том, что она ушла за травами, Гермиона выбралась из дома, глубоко вдыхая запахи хвои и мокрой древесины. Она не знала, куда несли её ноги; разум всё ещё был затуманен. Поэтому Гермиона продолжала идти, убегать, не думая ни о чём. Шаг за шагом. Длилось ли это час или больше, но остановилась она лишь тогда, когда поняла, что оказалась в той части леса, в которой до этого ещё не бывала. За деревьями что-то сверкало, и Гермиона направилась туда. Через минуту её глазам открылась сияющая поверхность озера. Она замерла, рассматривая представшую ей картину; оно было небольшим и наверняка не пользующимся популярностью у туристов. Это было понятно по идеальной чистоте воды, отсутствию мусора и поваленным стволам у берега. Вероятно, добираться сюда было слишком долго и неудобно, иначе его давно бы облюбовали. Она спустилась вниз по склону, подходя к озеру и сбрасывая с ног кроссовки. Прохладная вода обволокла ступни, и Гермиона прикрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением. Это мыслями перенесло её в прошлое, в один из тех беззаботных моментов, которые сейчас казались слишком далёкими.

***

— Вы говорили, что хотите подготовиться к экзаменам на свежем воздухе, — недовольно пробурчала Гермиона, опуская вниз книгу и с осуждением смотря на мальчиков. — Так и есть, — поднял руки Рон, как бы признавая её правоту. — Но нужно же делать перерывы, правда? — Мы пришли сюда полчаса назад, и за это время ты успел только достать книги, — прищурилась она. Гарри и Рон, стоило им оказаться на берегу, тут же бросили свои вещи, разулись и зашли в Черное озеро. Она не понимала, как там можно стоять столько времени, разыскивая плоские камешки, чтобы после запустить их по воде. Верх неблагоразумия, учитывая, что экзамены у них начинались через три дня. — Гермиона, ты и так уже готова, — улыбнулся ей Гарри. — Мне кажется, ты выучила весь материал ещё в сентябре, — пробурчал Рон. Она не стала говорить, что сделала это ещё летом, до начала пятого курса, как и каждый год до этого. — Иди к нам, — Гарри махнул ей рукой. — Вот уж нет, спасибо, — фыркнула она, демонстративно приподнимая книгу и перелистывая страницу. — Перестань, Гермиона, — страдальчески протянул Рон. — Всего пять минут, вода тёплая. — Вы хоть знаете, сколько магических существ водится в этом озере? — она приподняла бровь. — Но не на мелководье, — парировал Гарри. — Практическая подготовка к Уходу за магическими существами! — радостно воскликнул Рон. — Давай же. Она усмехнулась и покачала головой, но всё же отложила книгу и скинула туфли. — Но после этого мы вместе вернёмся на берег и будем готовиться, — предупреждающе выставила она палец. — Конечно, — быстро согласился Рон. Вода и правда оказалась тёплой: наверняка, будь это обычным озером, ученики бы каждый год в июне скопом ходили купаться. Но поскольку в недрах озера действительно обитало множество опасных существ, все решались лишь на то, чтобы пройтись босиком возле берега. Она довольно выдохнула, зарываясь пальцами в мелкий песок; родители в июле собирались слетать в Италию, и Гермиона надеялась, что планы не изменяться. Они часто бывали во Франции, но она успела соскучиться по морскому бризу, привкусу соли на губах и золотистому загару на коже. Тогда она ещё не знала, что путешествие состоится, но все её мысли будут далеки от отдыха. Что по ночам ей будет сниться Министерство магии, маски Пожирателей, отчаянный крик Гарри. Что каждая минута будет наполнена страхом и ожиданием. — Держи, — Рон протянул ей плоский камешек. — Я не умею, — покачала она головой. — Я покажу, — он повернулся, прищурившись, а потом выбросил руку вперёд. Камень проскакал по воде четыре раза перед тем, как с тихим бульканьем утонул. Рон недовольно поморщился и цокнул. — Иди сюда. Гермиона послушно подошла, принимая камень, и обхватила его плоские стороны большим и средним пальцами, повторяя за Роном. Галька была влажной, и Гермиона с трудом удерживала её. — Становись плечом к воде, — Рон встал рядом с ней, показывая нужную позу. — Теперь немного присядь… Да, вот так. Запускать камень надо так, чтобы он был почти параллельно воде, иначе сразу утонет. Сгибаешь запястье, а потом резко выбрасываешь вперёд. Он бросил камень, и тот успел шесть раз проскакать по воде перед тем, как утонуть. Рон довольно хмыкнул и посмотрел на Гермиону. Следуя инструкциям, она повторила всё в точности, как ей показали, но её камень упал в нескольких метрах от неё, тут же опускаясь на дно. Гермиона нахмурилась, а когда заметила самодовольную улыбку Рона, ещё больше разозлилась. — Ты дал недостаточно разъяснений. Под каким углом должен быть камень? С какой силой его бросать? Есть ли разница в тяжести камня? — бросилась она на него с вопросами. У Рона расширились глаза, и он чуть отступил, словно опасаясь её. — Эй, не всё же должно получаться с первого раза, — неуверенно пробормотал он. — Да, у меня получилось спустя час, да и то только один раз, — подхватил Гарри. — Дурацкое занятие, — вздёрнула она подбородок. А потом, мысленно усмехнувшись, с помощью беспалочковой магии создала небольшой водяной шар, опуская его на голову Рона. Тот, явно не ожидая такого, растерянно моргал, ощупывая свои мокрые волосы. Гермиона рассмеялась от его выражения лица. Рон, быстро смекнув, в чём дело, нахмурился, а потом мрачно улыбнулся. — Знаешь, Гермиона, — он медленно наклонился, — некоторые вещи делать без помощи магии намного эффективнее, — и с этими словами его руки коснулись воды, быстро зачерпывая её. Когда брызги окатили Гермиону с ног до головы, она тихо вскрикнула, отступая назад и упираясь спиной в смеющегося Гарри. — Ну держись, — процедила она сквозь зубы и принялась обливать его в ответ. Смеющемуся Гарри тоже досталось, и уже через минуту все трое были мокрыми насквозь. — Всё, хватит! — выдохнул Рон, приподнимая руки в сдающемся жесте. — Идём готовиться к экзаменам? — угрожающе спросила Гермиона. — Да-да, — он поёжился; несмотря на солнечный день, в мокрой одежде было прохладно. А через секунду в плечо Гарри ударился камень. — Ай! — воскликнул он, оглядываясь. В метрах двадцати от них над поверхностью воды виднелась русалка. Та злобно на них смотрела и издавала скрипящие звуки, сжимая в перепончатой ладони ещё несколько брошенных ими кругляшей. — Кажется, они не оценили, что им на голову сыплются камни, — сдавленно пробормотал Рон, быстро ретируясь на берег. — Так далеко запускать их можешь только ты, а досталось мне, — пожаловался Гарри, следуя примеру друга. Гермиона достала палочку, одним взмахом высушивая себя и мальчиков, а потом горестно вздохнула, дотронувшись до волос, которые превратились в необъятное облако кудрей. Тем не менее в груди стало тепло от этой ребяческой забавы. Через неделю после этого погиб Сириус.

***

Она наклонилась, ища на берегу плоский камешек; во время их странствий Рон ещё несколько раз пытался научить её пускать их по воде. Через несколько минут, найдя подходящий, Гермиона выбросила его вперёд. Спустя два подпрыгивания тот с плеском ушёл под воду. Она всхлипнула и без сил упала на колени, не обращая внимания на то, что джинсы тут же промокли, а колени ударились обо что-то острое. Гермиона плакала, даже не пытаясь вытирать слёзы, и они заливали ей всё лицо, капали на ключицы и футболку. Бесконечный поток её усталости. Ей хотелось закричать об этом — так громко, чтобы эхо голоса разнеслось на много километров. Но горло будто сжалось, и у неё вырывались лишь сдавленные всхлипы. Это ощущалось как огромная дыра в сердце — сквозь неё проникли вся боль, все потери и осели внутри нее слоем тьмы, разъедающей изнутри. Не больно — повторяла она себе каждый день, запирая чувства на замок. Не больно — словно этим словом можно было унять всё то, что она ощущала. Словно само отрицание существования боли — это заклинание, способное заставить её исчезнуть. Но не всё можно было исправить взмахом волшебной палочки. Гермиона плакала и плакала, пытаясь избавиться хотя бы от части той ноши, что носила на своих плечах; но камень не становился легче. Возможно, ей тоже стоило бы пойти ко дну после очередного неудачного броска.