Вечером тёплым гремит гроза

      — Вот и лето почти прошло. Не верится, — сказал Чонгук, пиная носком кроссовка камень, валяющийся на дороге.       Обычный день, обычная прогулка с Тэхёном, к чему они оба уже привыкли. Сегодня стало на удивление прохладно. Шорты и лёгкие футболки пришлось оставить дома и сменить их на штаны и кофту, чтобы не замёрзнуть. Иногда погода так переменчива.       — Понимаю, — кивнул Ким, наблюдая за своим парнем. — Прощаться с летом всегда грустно. Лето — оно особенное. Каждое — будто отдельная маленькая жизнь. Но не вешай нос, — Тэхён подошёл ближе к Чонгуку и щёлкнул его пальцем по самому кончику носа, вызывая улыбку. — Обязательно будет новое. И не одно. Будет много новых лет, которые ты проведешь не хуже этого.       — Они будут не хуже только в том случае, если ты будешь рядом.       — Постараюсь, — кивнул и притянул к себе Чонгука, крепко обнимая.       Они стояли на дороге за поселком, где сейчас, кроме них, не было ни души. Машины не проносились мимо, никто не шёл навстречу. Где-то вдалеке лаяли собаки, шумела газонокосилка или пила, а может быть, и то, и другое сразу. Тут и там ухали птицы, шелестели листья деревьев и с громким хрустом ломались ветки.       — Пойдем, а то какие-то мошки вокруг крутятся, мне одна уже в нос залетела, — Тэхён нахмурился, ладонью отгоняя мошкару, и взял Чонгука за руку, потянув в сторону поселка, где всякой летающей живности не так много.       Они вышли на центральную улицу, держась за руки, и неспешно шли, наслаждаясь спокойствием и тишиной. На улице никого не было видно. Видимо, все испугались похолоданий и спрятались в домах.       — Что это? — спросил Чонгук, смотря на дорогу, а потом повернулся, чтобы убедиться, что и за ними, словно указателями, были раскиданы еловые ветки. — Зачем их нарвали и раскидали по всей дороге?       — Похороны, — ответил Тэхён.       Чонгук заинтересованно посмотрел на Кима, ожидая продолжения, более подробного рассказа, но тот не знал, что ещё сказать.       — Дед говорил что-то о том, что несколько дней назад кто-то умер. Я, маленький, тоже не понимал, зачем ветки еловые кидают на дорогу. Спросил как-то у бабушки, и она рассказала про поверье, покойников и злых духов. Не думаю, что сейчас это делают из необходимости защититься от демонов. Скорее просто чтят традиции.       Ребята всё шли и шли, а параллельно с ними продолжалась еловая дорожка. Ближе к началу поселка дорожка из веток повернула в сторону и оборвалась у небольшого старого домика.       Чонгук остановился, разглядывая дом, и на душе стало одиноко и тоскливо. Небо стало серее, на улице холоднее, казалось, вот-вот польет дождь.       — И что же, каждый раз, как тут кто-то умирает, люди прокладывают еловую дорожку?       — Не каждый, — Тэхён заметил, что Чонгук погруснел, и повёл его в сторону пруда, подальше от еловых веток, дома покойника и грустных мыслей. — Но многие так делают.       — Многие? — Чонгук посмотрел на Тэхёна. — Тут часто умирают люди?       Тэхён даже замялся от подобного вопроса. Он знал ответ, но не мог понять, как лучше донести его Чонгуку. Что-то в выражении лица Чона подсказывало ему, что правда больно уколет.       — Часто, — ответил Тэхён, кивая. Теперь и у самого не было никакого настроения, на душе словно кошки заскребли. — В деревне много стариков. А люди не вечные, все умирают. Раньше в каждом доме жила семья, потом молодые уезжали, а многие взрослые оставались жить тут. Жизнь идёт, время не стоит на месте, годы пролетают один за другим и никого не щадят. Сколько из них сейчас уже нет в живых и не сосчитаешь. С каждым годом тут всё меньше местных жителей. Летом ещё ничего, на каникулы приезжают дети, взрослые едут сюда в отпуска и на выходные. Но приедь зимой и покажется, что деревня вовсе вымерла.       — Это всё… — Чонгук не мог подобрать слова. Внезапно стало тяжело. На сердце лёг неподъемный груз, который никак не получалось скинуть, он тянул вниз, на самое дно. Парень с некоторой обреченностью вздохнул. — Так печально.       — Как есть, — Тэхёну оставалось только пожать плечами.       Ребята подошли к пруду, сели рядом и стали наблюдать за водой, по которой расплывались тонкие круги. Облака не отражались на поверхности, потому что голубое небо и белые облака, застеленные одной полупрозрачной тучей, спрятались за плотной серостью.       — Ничего с этим не сделаешь. Никто еще не придумал зелье бесконечной жизни. Пока люди не победили смерть.       Чонгук поджал губы, избегая взгляда Тэхена. Он уставился на пруд, разглядывая водомерок, быстро скользящих по воде. Говорить ничего не хотелось. Необходимо немного помолчать, обдумать мысли, крутящиеся в голове.       Тэхён не давил. С Чонгуком комфортно и молчать, и долго разговаривать. Главное рядом, а не порознь.       — Наверное, страшно умирать. Как думаешь? — спросил Чонгук, по-прежнему не смотря на парня.       Тэхён некоторое время подумал и промычал что-то неразборчивое. Чонгук всё-таки хмуро глянул на Кима, потому что не понял, что тот сказал.       — Нам, конечно, страшно. Мы ещё молодые, только начинаем жить.       — А взрослым и старым, хочешь сказать, не страшно? — перебил Чонгук.       — Не знаю, — Ким качнул головой. И правда, не знал. Теперь в голову лезли такие мысли, которые он не хотел бы пускать в свое сознание, о чём точно не хотел бы думать, но контролировать этот процесс невозможно. Невозможно выкинуть мысли из головы и запретить себе о чем-то думать, как бы ни хотелось. Сколько не пытайся, а мысль всегда быстрее, она ловко проникает в голову и может долго-долго не отпускать. — Страшно прощаться с близкими, теряться в бесконечном мире и понимать, что больше тебя не будет, а умирать… не думаю, что прожив долгую жизнь, лёжа в теплой постели, страшно умереть.       — Так умирают единицы. Сколько людей заканчивает жизнь в больницах, потому что болезнь берёт своё, сколько погибают от несчастных случаев, сколько мучаются и…       — Давай не будем, — прервал Тэхён Чонгука и подсел ближе, обнимая парня за плечи. — Не будем думать о таких смертях. Если совсем не выкинуть эту тему из головы, то думай о том, что смерть в глубокой старости, в теплой постели и в окружении близких людей — самая лучшая из тех, что могут быть. Как бы глупо и странно не звучало, но надо стремиться к такой смерти. Чтобы в последние часы вспомнить всю свою жизнь, посмотреть на лица близких и понять, что всё было не так уж плохо, не зря ты пришел в этот мир и прожил свою жизнь.       — Если бы смерть всегда зависила от нас. Мы не можем приказать ей, каким способом нас забрать, — Чонгук покачал головой, чувствуя, что глаза начинает печь и щипать от обжигающе горячих слез.       Тэхён отвёл голову в сторону, жмурясь. Убеждай не убеждай, а страх смерти сидит глубоко внутри. Настолько глубоко он забрался, что проник уже повсюду. Страх умереть самому, страх пережить смерти родных. И мысли, что они, люди, не властны над этим, совершенно не облегчают острой боли в груди, появляющейся, когда думаешь о смерти не о своей, а о смерти своих любимых, своей семьи и друзей.       — Я умру очень-очень старым, прожив длинную и счастливую жизнь. На моих похоронах мои близкие будут вспоминать тысячи историй, смеяться и хохотать до слёз. Кто-нибудь обязательно вспомнит и расскажет, как я, молодой и цветущий, познакомился просто с потрясающим юношей и прожил с ним до конца своих дней, — Тэхён улыбнулся широко-широко и нежно поцеловал удрученного грустными мыслями Чона, надеясь хотя бы так немного развеселить и привести в чувство.       — Ты хочешь, чтобы из твоих похорон сделали праздник? — печально хихикнул Чон, смотря стеклянными глазами в такие же стеклянные глаза Тэхёна. Рядом с Тэхеном невозможно быть несчастным, невозможно не улыбаться, даже если хочется горько плакать.       — Конечно! Будут песни, танцы, застолье. Соберётся вся родня, приедут все друзья и знакомые. Знаешь, по каким событиям собирается вся семья? — спросил Тэ.       — По каким?        — На свадьбу и на похороны. Люди так редко встречаются, что я точно не хочу, чтобы на моих похоронах у всех были кислые и хмурые лица.       — Ты дурак, — рассмеялся Чонгук и прижался губами к губам Тэхёна. Соленая капелька не удержалась и скатилась по щеке, теряясь среди губ влюбленных. — Не думай про похороны. Будто собрался умирать.       — Тогда и ты не думай ни о чем таком, чтобы я тоже не думал. У нас вся жизнь впереди, Гук. Ни о какой смерти и речи не должно быть.       — У нас да, но… — Чон покачал головой и уткнулся в плечо Тэхёна. Не мог влюбленно смотреть ему в глаза и думать о том, что с каждым днём времени всё меньше, с каждым днём смерть всё ближе.       — Я понимаю, — Тэхён подхватил щеки Чонгука и поцеловал его. Он не даст ему в одиночку загнуться от печали. — Я чувствую то же самое. Я думаю о том же. Мы можем это только принять, и пока у нас есть время быть рядом с нашими родными.       — Почему я упустил так много времени? — слезы градом покатились по щекам Чона.       — Тише, крольчонок, ты чего? — Тэхён прижал к своей груди парня и нежно стал поглаживать по спине, успокаивая. — Ещё ничего не закончилось, слышишь?       — Слышу, — Чонгук уткнулся в шею Тэхёна, сжимая его в крепких объятиях, но замотал головой и не удержался от всхлипа. Так и сидел, пока не выплакал всё, что было, и не успокоился.       Слишком сильно болело в груди, когда он думал о том, что стоило чаще приезжать к бабушке. Нужно было чаще ей звонить и не забывать про неё. Ведь это не навсегда.       Через некоторое время, Чонгук сказал, что пойдёт домой.       — Прости, что сегодня так.       — Я всё понимаю, не извиняйся, — Тэхён коснулся губами виска Чонгука и погладил его гладкие черные волосы. — Отдохни, слышишь? Побудь с ней. У нас ещё будут прогулки, будет всё, что захочешь. И я побуду со своими.       — Угу, — протянул Чонгук. — Тэ, я, кажется… я люблю тебя. Серьезно прям. Это не просто симпатия.       — И я… я тоже люблю тебя, Чонгук-и, — уголки губ поползли вверх, и Тэхён оставил поцелуй на чужом лбу, лаской разглаживая складки. Пускай Гук не хмурится. А то морщины появятся раньше, чем он доживет до старости.       Вернувшись домой, Чонгук первым делом пошёл искать бабушку. Бабушка сидела на кухне, пила чай и листала журнал, просматривая статьи про звёзд, телевизионную программу и кроссворды.       — Ба, я дома.       — Сегодня рано, — женщина отложила журнал и посмотрела на внука. — Кушать будешь?       — Буду, — кивнул Чон. Он замер в проходе, огромными глазами совершенно по-новому смотря на дом, на бабулю, на всё, что его окружало.       — Чего застыл? — голос женщины вывел его из оцепенения. — Иди переодевайся, мой руки и за стол. Я положу тебе.       — Так точно!       Бабуля рассмеялась и встала из-за стола, чтобы положить внучку стряпню, что еще не успела остыть. Для него старалась, ему готовила.       Весь оставшийся день Чонгук провёл с бабушкой. Разговаривал, смотрел глупейший сериал, ходил на кухню и ставил воду на чай, а потом вместе с ней за столом пил его. Бабуля все улыбалась, хихикала. Начинала то про свои помидоры говорить, то про огурцы, а могла и вовсе начать болтать про соседей. Ни урожай, ни сплетни о соседях особо не интересовали Чонгука, но он все равно с удовольствием слушал. Не потому, что он мечтал поговорить именно про огород или обмусолить косточки соседям, которых он в глаза ни разу в жизни не видел, а потому, что рассказывала именно его любимая бабушка.