Петля любви и времени

Она глядела на меня совершенно невинно, озаряя темень своим лучезарным белоснежным блеском. Держалась за локти, повиснув над смертоносными острыми крючками, над которыми болтыхалась Фокси. В этой давящей тишине, я все еще слышал жалобные вздохи лисицы. Она умирала, если уже не умерла, но продолжала бороться, хвататься за жизнь, цепляясь за нее. Если, конечно, я не спутал их с рефлексами мозга. Как цеплялась за меня Мари, не желавшая воткнуться на стальные копья смерти. — Ты думаешь, что я тебя обманываю, или что-то в этом роде? — возмутилась она. Ее голос не дрожал, даже не поднимался, он был спокойным, слегка убаюкивающим, напоминавшим ту колыбель, которая постоянно звучала в ее комнате. Эта милая, сладострастная колы… Меня осенило. — Это ведь ты? — О… о чем ты? — Ты… Мои засыпания… Это твоих рук дело? Осталось две ночи, и ты выбила музыкальную дверь, так как знала, что это единственный путь, который я могу запереть тебя, в случае чего? На черной помаде появилась искорка. Но в отличии от обычной искры, веющей что-то хорошее, от нее исходила аура чрезмерного ужаса. Руки дрогнули, когда я увидел ее лицо, а она мягко вырвалась из захвата, покружив меня к себе и прижав ближе. Прикосновения ее были мягкие, теплые, согревали сердце, но та сила и мощь, исходившая от нее в тот момент, пугала. Мне не показалось — в ее глазах промелькнула убийственная аура. — Тебе показалось, Алексей. — голос походил на мед. Но даже сквозь чарующее обаяние, я бы даже сказал, некое магическое влияние, я всегда мог найти деготь. — Ты переутомился, тебе нужно отдохнуть до следующего раза, потом все кончится. Действительно… Может я слишком вспылил. Ведь в прошлые разы, перед засыпанием я не слышал ее колыбели, в те разы, когда я убил Бонни, когда сжег Чику, разве в те разы, передо мной играла музыка? Нет, в те разы я видел лес — полный свободы и чистоты девственный лес, наполненный пением птиц и журчанием насекомых. Этот вкус, это чувство, эта цель вернули меня с небес на землю и напомнили для чего я вообще сражаюсь. Ради чего затеял бороться с этими тварями, и почему решил не сдаваться, а стоять до конца. Ее темный взгляд переливался со стекающим макияжем, он смазывался. Я никогда не видел ее такой обезображенной, но одновременно совершенно реальной. Без всей этой мишуры на лице, без согревающих слов, с этим кратким мгновением страха, возвученным в сердце, я радовался. Радовался тому, что наконец понял, кем она является на самом деле. Ее красота, учтивость, вся ее натура была лишь игрой, не знаю какой, возможно, она в действительности хотела сбежать, но мне все равно. Я вспомнил то сокровенное правило, благодаря которому я зашел так далеко, и на шаг приблизился к своей цели — не верить аниматроникам. Я отодвинулся из объятий, несмотря на крепкую хватку, она не смогла сдержать меня, и вскоре наши лица были близки как никогда. — Не смотри на меня, тушь потекла. — ответила она, чуть скрывая его. — Мари, я всегда думал, что внешность не играла для меня никакой роли, и что человека нужно судить по его поступкам. Но увидев тебя, твой уродливое стальное лицо, почти заржавевшее от длительной службы, я восхищаюсь тобой еще сильнее. Ведь сейчас я понял абсолютно все. Она подняла взгляд, не в силах противиться мне. — А поэтому раз все карты раскрыты, то почему бы нам перестать притворяться, моя милая маленькая тварь. Обхватив ее за талию, я приблизил ее, запутавшись в белых локонах. Послышался щелчок заколки, и ее волосы окутали все лицо. Я не видел ее, и она воспользовалась этим, сделав осечку. Теперь она лежала наверху, кусая ноготки. — Озорник. Но не думай, что сможешь перевести все стрелки. — огрызнулась она, погладив щеку. — Думаешь, я всерьез поверю в то, что обычный человек способен провернуть все это? Я дотронулся до ее костюма, расстегнув молнию. Чем сильнее спадала застежка, тем отчетливее был виден светло-пурпурный оттенок кожи. Она остановила руку на груди, прижав. Я чувствовал быстрое биение. — Сначала я думала, что ты посланный агент Уильяма, но затем поняла, что ты не похож на спецагента. — улыбнулась та, продолжив расстегивать одежду. — Но затем я стала думать. Ты очень умен, Алексей, я бы даже сказала, что ты знаешь, слишком много, особенно для того, кто в первый раз пошел работать охранником. Ты действуешь так, словно предугадываешь действия аниматроников. Ловко манипулируешь обстановкой, словно знаешь ее вдоль и поперек. Она растянула руки, и бархатная одежда слетела на крючки. Миловидное, идеальное, женственное тело, без изъянов — вот, что можно было рассказать о нем вкратце. Маленькие сосочки взбухли, а она сидела, подняв голову высоко вверх. Мари наклонилась ко мне, я чувствовал приятный аромат ромашек. — И тут я осознала. Может, ты способен видеть будущее, но в таком случае, ты бы просто убил меня, а не лежал сейчас передо мной. Тогда я подумала о том, что возможно, ты способен перемещаться во времени. Но в таком случае, мы бы сейчас не говорили, а значит, для этого должен сработать какой-либо триггер. Она укусила ушко, слегка лизнув его. — Потом я размыслила о том, что ты не помнишь, что делал каждую ночь. Может быть, ты способен проживать каждую ночь, если вдруг что-то пойдет не так, я ведь права? Я сглотнул слюну. — С каждой смертью, я так полагаю. — хихикнула та. — Именно поэтому, ты спровоцировал меня, чтобы я убила тебя, или попытался соблазнить, как сейчас, чтобы я ненароком изнасиловала тебя. Хотел вернуться в прошлое, чтобы покончить со мной, я ведь права? Аха-ха-ха, вот только ты ошибся, мой милый, я не собираюсь трахать тебя. Впервые в жизни у меня появилось преимущество, и не хочу его упускать. Увидимся на последнем дне… У тебя будет много времени, чтобы одолеть Спрингтрап. Она поцеловала меня, и я вновь услышал вой музыки.