Петля любви и времени

Похоже ее колыбель действительно убаюкивает. Эта мысль возникла первой, когда я открыл глаза. Она стояла за всем этим и дергала за ниточки. Хотела, чтобы я избавился ото всех аниматроников, а затем она бы избавилась и от меня. Ведь Мари предупреждала, что дни закончатся, если убить абсолютно всех роботов. И она не исключение. Мне сразу показалась эта задумка весьма странной — вместе переждать седьмую ночь, а потом дружно выйти за ручки в светлое будущее — от этого кошмарного места. Возможно, я слишком сглупил, когда накинулся на нее с этими вопросами — возможно, мне стоило игнорировать ее замашки, и тогда нам вдвоем было бы легче одолеть Спрингтрап. Но, не знаю, моя ли совесть, или что-то иное, но я не мог стоять в стороне, пока она нещадно избивала Мангл. Хотя звоночки были и до этого. Подумать только, переживаю из-за судьбы жалкой лисицы, хотя я уверен, что она не стала бы церемониться со мной. Марионетка вернула меня на место. Я осознал ту простую истину, которую привил для себя с первого дня — не доверяй аниматроникам. Раз теперь остались лишь они двое, то я обязательно убью их — чего бы этого не стоило, мне нельзя допустить того, чтобы Мари победила меня и выбралась из комплекса. Одна мысль о том, что может твориться на улицах города, когда по ним шастает эта маньячка со сверхсилой ужасает, а что будет если ее ничего не будет сдерживать? Я уничтожу их! Даже если потрачу бесчисленное количество попыток, даже если сойду с ума, но я выживу! Я зашел так далеко не ради того, чтобы так глупо умереть. Внутреннее ликование прервал запах гари. Легкий, приторный, удушающий, словно змея, он приближался незаметно, подстраивался под обоняние, а вскоре достиг того пика, при котором игнорировать его стало весьма проблематично. Я включил девайс, руки дрожали, и картина происходящего испугала меня до чертиков — помещения горели, ясным горячим пламенем, оно окутало комнаты. В смоге дыма и пепла, возвышавшегося над почерневшем кафеле, висел осьминог. Скорее это было существо, которое напомнило мне осьминога. Длинные, ветвеобразные щупальца, толстые и упругие, обхватывали весь комплекс, словно бесконечная паутина. Но в отличие от обычной сети, она являлась живой — перемещалась по зданию, сжимая комнаты в ничтожный ком. В центре сети восседала та, о которой предупреждала Мари. Та, которая пугала ее до чертиков, и та, с которой я должен был столкнуться. Спрингтрап. Я понял, что это — она. Любой бы на моем месте понял. Девушка с обезображенной золотистой, как корочка, кожей, лоскуты которой свисали, подобно дешевой ткани. На лице не светилась улыбка, схожая с безупречными эмоциями других роботов, она напоминала тупую, безжизненную гримасу. Отчасти так оно и было, ведь на ее теле силикон плавился, словно сыр, оставляя снаружи металлический экзоскелет. В последний раз я видел их внутренности, когда распилил Бонни пополам. Но боюсь, что если закроюсь от нее так, как и в первый раз с зайчихой, то она разломает двери, прежде чем я успею нажать на кнопку. Если, конечно, не задохнусь от этого чертового дыма! В угле стояло ведро с водой, предназначенное для мытья полов, но когда дело касается выживание, тебе нет времени брезговать. Я разорвал ткань и помочил ее, а затем закинул на лицо, подобно шарфу. Элементарный фильтр, который хоть как-то задержит ядовитый пар и смягчит воздух — готов! Спасибо многочисленным сериалам по выживанию, благодарю бога, что я запомнил такие незначительные детали, и что мозг выдал их мне! Отколов кусочек стола, я сжал его в руках, затаив дыхание. На выходе из правой двери торчали ветви щупалец, медленно ползущих в мою сторону. Если я попадусь о них, то они схватят меня в смертельные объятия. Хер с этой хваткой, не дай Бог Спрингтрап решит помучить меня и медленно разломит кости — вот, что жутко. Я много раз видел смерть — видел ее легкую и лютую, иногда висел на волоске от ней, но сколько я не буду повторять — умирать страшно всегда! И неважно, как это выглядит — к ней невозможно привыкнуть вообще никак! Тот щемящий грудь трепет, ужас, колыхающий душу, не отпустят меня. Говорят, что ветераны боевых действий перестают страшиться смерти, но я теперь с уверенностью могу сказать, что это чушь! Они к ней приспосабливаются, но не перестают бояться. Выход с левой двери тоже был заблокирован. Я достал осколок, ради того, чтобы кинуть его в сердце золотистой зайчихе, убить, так сказать, одним выпадом, но сейчас это идея представлялась абсурдной. Я в ловушке. Рано или поздно Спрингтрап доберется до меня. Постой… Если она орудует щупальцами, но почему просто не прошерстит комнатушку и не схватит меня? Почему она тянет время, подбираясь ко мне, боясь? Она слепая? Нет, я отчетливо видел ее взгляд на планшете — полный безумия и жажды крови. Она не может быть слепой. Тогда что? Она боится? Но разве можно бояться обычного человека? В этом вопросе я понял ответ. Я… Я не обычный человек. Такая тварь, как Спрингтрап не стала бы церемониться со мной и раздавила как жука. Но она не делает этого, быть может, она опасается меня не просто так. Она знает о моей способности. Даю всю мою зарплату, если выживу, мать его, что Мари сговорилась с ней. Не думаю, что Спрингтрап позволила бы этой суке спокойно отсиживаться у себя в комнате, пока тут происходит весь кипиш. Возможно, она заключила с ней сделку, и поэтому она действует осторожно. Ведь сражаться с тем, кто может перемещаться со временем довольно опасно. Пускай ты сильнее в стократ, у тебя самые мощные щупальца, а от твоего имени трясутся все ебучие роботы, но биться против того, кто без труда сможет вернуться обратно и избежать твоих атак — очень и очень сложно. У меня есть преимущество. Она не станет агрессивно нападать, потому что боится, что я проходил этот сценарий много раз, и могу завести ее в ловушку. Вот почему она действует осторожно. Но, Спрингтрап, бьюсь о заклад, что ты даже не подозреваешь, что выбрала не того противника. Ч-в-а-а-н-ь-к. Кинутый осколок пронзил одно из щупалец на левой двери, и все остальные полетели на эту сторону, сдавливая завал. Они копошились, как черви, стараясь прихлопнуть меня, но в это время я прошмыгнул через правую дверь, обманув их ложной атакой. Идя по коридору, кашляя от дыма и проклиная плохую видимость, я перешагивал через возбудившиеся щупальца, которые ползли мимо меня, словно я был под плащем-невидимкой. Готов поспорить, что она тоже нихрена не видит в этом месте, поэтому действует на обум, хотя бы мы в ничтожных, но все же относительно равных условиях, тварина! Почему не работает вентиляция, почему она не может отсосать чертов дым, почему я должен задыхаться от угарного газа. Впервые в жизни, я жалел о том, что не был машиной, как они. Мало того, что мне приходится осторожничать с насыщенностью смога, так еще отбиваться от зайчихи и пытаться понять, что задумала Мари. Ее буйство дало плоды — постоянный хаос, который она создавала, облетая коридоры и комнаты, привели к тому, что на полу валялись отвалившиеся трубы. Хоть они чертовски тяжелы, но пускай я пропитаюсь потом, чем кровью. Закинув на плечо длинную ржавую железяку, я переступил через порог и, пригнувшись, посмотрел через угол на главный зал. Спрингтрап висела на сцене, подобно кокону, вверх тормашками, но даже сейчас ее ушки вздрагивали, пытаясь выцепить какой-то шорох. И вскоре ей предоставилась эта возможность. Раздумывая над тем, как попасть ей в сердце и покончить все в один удар, я не заметил висевший надо мной деревянный обломок, который горел от пожара. Он упал рядом со мной, и я вздрогнул от неожиданности, прыгнув к зал. Я понял, что выдал себя, но также я осознал, что не было иного выхода, кроме этого — она в любом бы случае отреагировала на отпавшую дощечку. Сейчас она находилась рядом со мной. Несмотря на обильный смог, я мог разглядеть очертания ее кожи, а уж я, обычный человек, смог сделать это, то она подавно обнаружила меня. Моментально среагировав, я отпрыгнул назад, избежав ударов щупалец. Я не разглядел, что они сделали с полом, но, вероятно, здорово его помяли. Если бы она ударила по мне, то я бы точно умер на месте. Что, впрочем, все еще лучше мучительной смерти от ломки костей. Она в ярости, и я должен использовать ее ярость. Ее зрение не такое хорошее, из-за дыма, у меня есть преимущество. Но к несчастью, я слишком увлекся, и не осознал, что отскочил прямо на расставленные сломанные столики. И конечно же, на столах стояли стеклянные стаканчики, которые издали такой шум, что казалось, его мог бы услышать и глухой. Откуда они вообще взялись, и почему именно в такой момент? Спрингтрап не теряла времени и пустила щупальца опять. Они проскочили в нескольких сантиметров от моего лица, ударная волна откинула меня прочь. В этот момент, когда я понимал, что мои путешествия могли кончиться, я заметил, что летающие осколки стекла порезали щупальца монстра. Быть может, она не такая уж и страшная, какой она казалась? Если обычное стекло способно нанести вред ее щупальцам, то значит, что я мог придавить ее отростки еще в комнате охраны. Прикусив губу, я сжал трубу, решив не жалеть об упущенной возможности. Кто же знал, что металлические отростки окажутся вполне органическими и живыми. Грудь не разжималась от нехватки воздуха и столкновение с барной стойкой, если прибавить к этому туман дыма, то я практически отключался от нехватки кислорода. Скверное чувство, сука, неужели мне придется начать сначала? По крайней мере, я смогу зарубить ее в зародыше, я не шароебиться здесь. А со мной ты был настырнее. Голос… Обернувшись я разглядел призрачный силуэт. Желтый, сияющей подобно солнцу, в глазах ее пылал огонь. А вслед за силуэтом Чики показался смог, скрывший ее. — Иллюзия? Мозг выдумывает галлюцинации, нехорошо, ой как нехорошо. Но она права. Чика права. Зайдя так далеко, мне нельзя умирать. По крайней мере, я буду жить, как можно дольше, чтобы в следующий раз не повторять подобных ошибок. Давай же, сука, покажи на что способна! Спрингтрап пришла в себя, дрожа от осколков, засевших глубоко в щупальцах, но она пустила оставшиеся прямиком на меня. Разбив все барные стулья, она не заметила меня внизу, а поэтому приподняла щупальца наверх, вслед за другом, в виде колонки. — Получай! Находясь сверху, я закинул острый конец трубы, словно копье, и насадил отростки друг на друга, как шампура. Сила удара была настолько высока, что пробила и без того поврежденный пол. Она запищала, оторвавшись от кокона, и двинулась в мою сторону. Однако теперь никто не поддерживал зал, и он разрушался. Из-за всех сил бежа прочь, я прорывался через заслоны, пытаясь выбраться из ломанной конструкции, спотыкаясь и раня себя о сломанные вещи. Адская боль о ушибов, потеков и открытые кровоподтеки не смущали меня, а летящая озлобленная туша аниматроника мотивировала бежать отсюда, как можно скорее! Ба-а-а-х. Зал обрушился похоронив эту тварь заживо. Редкие щупальца копошились, но их дни были сочтены. Я упал. Слишком вымотался. Дыма все еще было очень много, да и пожар никуда не делся, но щупальца ослабили хватку и не слишком способствовали их появлению. Я развязал тряпку на лице и откашлялся черной кровью. Похоже, что пар проник в бронхи, но это ожидаемо — нельзя полагаться на то, что обычная тряпка спасет меня от всего. Она сама уже пропиталась дымом насквозь. Поднявшись за поручни, которые уже не раздвоились, я потопал в комнату охраны, чтобы завершить день, а возможно, чтобы сбежать к чертям — надеясь на то, что дверь расплавилась. Я ощущал воздух, чистый, наполненный выхлопами машин и пыльцой, хотя знал, что это игра воображения, но все же запах был настолько сильным, что поверил в него. Я даже почувствовал касание веток, то как они царапали мне спину, но включившись в работу, осознал, что это не ветки. А чья-то рука. До боли знакомая и раздражающая липкая рука. — Мари… — Ты показал высший пилотаж, Александр. Честно признаться, я не ожидала, что ты настолько профессионально все провернешь. Сколько попыток тебе потребовалось? Мы дошли до комнаты, где я облокотился на стол, ноя от боли в суставах, а Марионетка стояла напротив что-то ищя в коробках. — Ты хочешь сказать… что прошел все с первого раза? — заметив мое молчание, восхитилась она. — Невероятно, как тебе это удалось? — Опыт. Я слишком много пережил. Такой ответ тебя устроит? — Ну-ну, чего же ты злишься, дорогой? — хихикнула она. — Разве нам не было весело? Скажи, разве ты когда-нибудь получил бы такой опыт? Я ничего не ответил, но в сердце колыхнула аура страха. Я не понимал, что это — боязнь подсознания или болезнь сердца, но увидев выходящие щупальца Мари, я обомлел. — Ах, — выдохнула та, изгибаясь, как кошка. Отростки, напоминавшие щупальца Спрингтрап, окрасились в черные тона. — Но… как это возможно? — Ты разве не заметил? — удивилась Мари. — Этот комплекс не совсем обычный. У каждой из нас есть силы, которые дало нам это загадочное место. Щупальца Спрингтрап, сверхчеловеческие навыки Фредди, способность к маскировке Бонни и обаяние Чики. А навыки Мангл позволяли ей контролировать желание секса, поэтому теперь я совершенная неуязвима. — Комплекс… Комплекс передал тебе навыки, так как закончились носители? Она улыбнулась. — Вот видишь — ты соображаешь, куда лучше чем я думала. Но все это меркнет перед тобой… — Мной? — Разве ты думаешь, что твое перемещение во времени — это дар Божий? Комплекс даровал тебе этот навык. С помощью него ты и смог победить всех их. Она подошла ко мне, пощупав щеки. — Ты мое главное сокровище, Алексей. Сокровище, которое скоро будет принадлежать мне. Я обомлел, не знал, что мне делать, как действовать. Впервые за все пребывание здесь, я думал о том, что самоубийство может не помочь. Что сейчас начнется решающая схватка. Завернув за поясницу, она достала полувысушенную бутыль коньяка. — К сожалению, осталась только она. Жаль, что Спрингтрап развалила комплекс. Эх, ладно. — Последняя выпивка, я полагаю? — Да… — отхлебнув чуть-чуть, она не изменила в лице. Аниматроник не чувствовал вкус, значит, она некоторые вещи остались прежними. Отхлебнув порцию, я сморщился в лице. — Что не любишь алкоголь? — Знаешь в чем твоя главная проблема, Мари? Ты робот, будь ты в сто раз сильнее меня, умнее, ловче и красивее, но ты все еще ебанный робот. — И что? Ситуации это не меняет. — Если бы ты на грамм была человеком, то поняла бы, что проиграла. — В чем же я проиграла? — В том, что это не коньяк, а бензин. Оставшийся бензин Чики. Зря ты научила меня трюкам. Ф-у-у-у-у-х. Выплеснув огненный смерч, я поджег ее лицо и свое горло. Я не мог кричать, так как с каждым криком, кровь шла все сильнее и сильнее. — А-а-а-а-а, сученыш! Всхлипнула она, разбив щупальцами стол. Я откатился назад, и увидел… Дверь. Она открылась. Этот манящий ветер, охлаждающий кожу, этот свет солнца, из-за которого глаза щурились в слезах, бога ради, сколько же я не видел света! Она схватила меня за ногу и хотела раздавить щупальцами, но основание стен рухнули на них, так как она отвлеклась и не держала их. Но ее руки, ее чертовая ладонь сжимала мою пятку. Сжимал, словно тиски, ломая кость внутри. Я заплакал, из глаз полился град слез, перемешанный с вонью гари и воздухом улиц. Я слышал, как хрустят косточки на ноге, как ее окутывают волны бесконечной, всеобъемлющей боли. — ТЫ НИКУДА НЕ УЙДЕШЬ! — Отойди от меня, сингулярная сука! Достав планшет, я замахнулся им и со всей мощью ударил по лицу Мари. Она схлипнула от боли, я пробил ей глаз, а затем вытащив второй рукой, замахнулся еще раз. И еще, и еще, пока я полностью не погрузил треснувший экран ей в мозг. Она перестала шевелиться. Языки пламени добирались до меня все ближе, уже опаляя мертвый волосы Мари, а я, стиснув зубы, продолжал ползти. Со сломанной лодыжкой, я ползал, рвя на себе одежду, ползал, сжав зубы от боли, ползал несмотря на головокружение, свобода была так близка. Я протянул руку и зацепился за край двери. Потянулся из последних сил, волоча бесполезную тушу к себе. Руки скользили из-за харкающей крови. Она свертывалась как яичный белок, и когда я коснулся края порога, то у меня открылось второе дыхание. Пальцы коснулись горсть травы, казалось, что они мягко подзывали их к себе. Я сжал их сильнее, и может, даже выдернул, но полз дальше. Весь в грязи, пыли и крови, ползал по чистой и пахнущей травушке. Полз как можно дальше. И когда глаза привыкли к свету, когда они полностью открылись и увидели привычное солнце, они также заметили пару зевак возле ворот комплекса, снимавший горящее здание на камеру. Они увидели меня и находились в шоке. Они застыли столбом, пока мой голос не прервал их. — Вызывайте полицию… Скорее. Дальше я ничего не помнил, не помнил так же то, поняли ли они мои жалобные вздохи, или же они сами догадались вызвать копов, не ясно. Теперь же я молился о том, чтобы все не повторилось вновь, чтобы я выжил, и чтобы мне не пришлось сражаться против них вновь.

***

Сенсация о чудо выжившим охраннике, запертом в течении семи дней, разлетелась по всей России и миру. Что уж греха таить, пока я находился в больнице, ко мне почти каждый день пытались прорваться толпа журналистов. Однако, когда приходил следователь, то он просто покачивал руками на все мои заявления о поехавших аниматроников, которые насилуют посетителей. Они также не нашли никого с именем Уильям Афтон, казалось, что этого человека вообще не существует. Врачи говорили, что всему причина — стресс и бред на основе одиночества в замкнутом пространстве, но ведь я знал, что все было чистой правдой. Даже когда те откопали записи видеокамер, даже тогда, когда на тех днях не было никаких аниматроников, я все еще верил в то, что это правда. Это ведь было правдой? Спустя десять дней… Я сидел в кафе. Ситуация все еще оставалась довольно острой, хотя и прошло достаточно много времени, телеканалы выпустили расследования без меня, разбирая какие-то выдуманные конспирологические теории, однако меня это улыбало, ведь их выдумки основывались на бреде сценаристов, когда мой опыт был реальным. Я долго думал о том, что мог поведать собственную историю, однако, это могло вызвать ряд проблем, да и к тому же, кто бы мне поверил, если даже на камерах не происходило ничего сверхъестественного? — Ваш кофе. — голос знакомый, тот самый, с которым говорила Чика. — Спас… — Все в порядке? — Да-да, спасибо. Это обычная официантка. Все-таки события прошлого преследуют меня до сих пор. Заплатив за напиток, я взял трость и направился к парку. Врачи еще раз сломали мне кости, чтобы заживление пошло правильно, Мари не сильно повредила лодыжку, я конечно, вскоре избавлюсь от трости, однако хромать стану на всю жизнь. Сидя на скамейке, я то и дело, что дышал. Дышал так глубоко, насколько позволяли легкие. Когда ты днями не видишь солнца, то достаточно одного луча, чтобы ты залился в улыбке. Я чувствовал недоуменные взгляды людей, любующихся на подростка, наверное, они думали, что я сошел с ума. Я не виню их, они правы — я действительно поехал кукухой, чуть-чуть, но все же. — Осторожно! — выкрикнул я. — Ай. — завопил малыш, когда его ужалила пчела. — Хм? С каких пор у меня такое блестящее зрение. Нет, почему я заметил этого ребенка, даже с закрытыми глазами? Наверное, я видел его раньше. На секунду мне в голову пришла безумная теория. Мари говорила о том, что комплекс дарует здешним обитателям силы, и что при смерти последних, они передаются другим. Но эта теория не выдерживала никакой критике! Я ведь не один из них! Да и тем более, можно было это проверить еще раз убиться, но боюсь, что в таком случае умру навсегда. Хотя обостренные чувства и то с каким шоком врачи сообщали мне о том, что мои раны заживают гораздо быстрее, чем у кого-либо пугала. Дзинь… Сообщение на телефоне. Перевод: 10.000 рублей. Уильям Афтон На экране мобильника появились слезы. Но это слезы не открытых ран и напоминаний прошлого, а того, что все наконец кончилось. Что я был прав. Что все, что говорил врачи — было ложью. Я не сошел с ума. Засунув его обратно, я похромал к дубраве, закинул руки деревьям и побежал, что есть силы. Среди листьев и бесчисленных насекомых, пролетело объявление. Я не заметил его, да и вряд ли бы обратил внимание, оно приземлилось рядом с парком, где проходил еще один человек. Он поднял его, рассматривая объявление. Добро пожаловать в «Мир пиццы Цирковой Бейби», где семейное веселье и интерактивность выходят за все рамки того, что вы видели в *других* пиццериях! Выступления передовых аниматроников, которые покорят сердца ваших детей, а также подача пиццы на любой вкус: ни одна вечеринка не может быть полной, без Цирковой Бейби и её группы! Найм: Ночной техник. Зарплата 10.000. — Хм, как раз мне нужна работа на лето. — бодро заявил студент, засовывая его в карман и уходя любоваться фонтаном к своим друзьям.