Сорокалетний алкоголик

— Чего? Э… А ты это к чему? — Да просто стало интересно. А то все вокруг шумят об этом, а я вообще не разбираюсь. Кто такие панкейки или как их там? — Пансексуалы. — не зная, как продолжить диалог, Данила решил просто процитировать Википедию. — Э… Ну. Пансексуалы — это люди, у которых романтическое и сексуальное влечение испытывается к людям вне зависимости от биологического пола, гендера и, как же там, — мужчина почесал затылок, — и самоидентифицкации. Во. Антон выпучил глаза, когда услышал новые непонятные слова. А затем, как и Даня, почесал затылок. — М-да… Ладно, вроде бы понял. А вот про аромантиков можно? Это когда они конфеты не дарят на свяданках и не поют испанские серенады под окнами? Даниил засмеялся во весь голос и, почесав коту за ухом, сказал: — Ты путаешь, хехе. Это антиромантики. Кстати, это не ориентация. А вот аромантики — это люди, неспособные любить. То есть ну, — Рогачев почесал подбородок, — человек, не способный на романтическую привязанность. Аромантикам, знаешь… — Даня задумался, — им просто не знакомы такие чувства, как влюбленность, трепет при виде партнера, волнение на свидании, страх быть отвергнутым и все в таком духе. — Таак, вроде бы понял. А вот геи, это ж когда парень с парнем, да? Как там в меме было с крокодилами… — Антон задумался, — «С Саньком (не геи)», да? — Ответил бы я тебе на твое «да», да воздержусь. Кстати, там ящерицы, а не крокодилы, ты шо? — Даня улыбнулся, — ты к чему эти вопросы задаешь вообще? Не просто ж так решил разобраться? — на самом деле, глубоко внутри Данил надеялся, что Антон почувствовал к нему влечение и теперь пытается разобраться со своими чувствами. — Да утром ситуация произошла… Саша надо мной опять стебется по поводу моего незнания. Вот я и решил разобраться. Так что там с геями? Медлить было не к чему, но Даниил к такому не привык, а потому встал, подошел к Антону и присел на корточки перед ним, двумя руками облокатившись о колени мужчины, а затем, глядя в глаза, произнес: — Да, это когда два мужика вместе. Ну знаешь… У нас в России так не принято. — во взгляде Дани читалось «и плевать я хотел, что не принято, лишь бы найти нужного человека», но, к счастью или к сожалению, Антон этого не понял. Антон сидел и боялся пошевелиться, потому что не доумевал, зачем Даня сел перед ним. — А ты вот сам откуда столько знаешь? — Мартюшев слегка улыбнулся, как бы показывая, что это стеб; Даниил этого не заметил и воспринял вштыки. — Да там… Читал много на эту тему. — Он встал с короточек и отряхнул штаны, — не найдется у тебя тут чего-нибудь крепкого? Антон подпрыгнул на месте, крикнув: — Стоять! Давай рассказывай, зачем читал, хе-хе? Рогачев откашлялся в кулак, а затем, выдохнув, выпалил: — Я би. — Чего? Ну ахереть! А че ты молчал? — Да не принято у нас так в России. Знаешь, тяжело. — Что тяжело? — та к черту. Не найдется чего покрепче? — Что тяжело? Даниил опять откашлял в кулак. — Неважно. Но вот в последнее время я… Вот неделю как… — Что в последнее время? — Та че ж ты такой тупой то, а? Ты мне нравишься, гвозь мне в… — ЧТО? — Антон вскрикнул. — Чего? Ты угараешь, да? — Пи., — не договорив, Даниил рывком оказался около Антона, и прижал его к стене. Нависая над ухом Мартюшева, он прошептал, — серьезно, — Рогачев чуть наклонился и поцеловал Антона в шею, а затем стал спускаться дорожкой из поцелуев к ключицам. — Что ты., — Антон чуть прикусил губу, — делаешь? Так нельзя, у меня вон. — Заткнись и наслаждайся. Даниил принялся снимать футболку с Мартюшева. Он всё еще не понимал, как, зачем, почему и что им двигало в момент, когда он прижал Антона к стене. Внутри бушевала куча эмоций, но он задвигал эти эмоции в долгий ящик, боясь их показать, боясь, что Антон оттолкнет его. Когда одежда с Мартюшева была снята, Даниил потянул за собой мужчину, и толкнул его на кресло. Сам же он сел на корточки, как и до этого, только теперь его руки выводили каждый изгиб тела Антона. Мартюшев был достаточно подтянутым и мускулистым. Когда Даниил добрался до бедер, он привстал и сложил руки на груди. — А.э.что? — Антон развел руками и посмотрел на Рогачева, обведя его взглядом. — Не все так просто. Я не могу… — Что? — Мартюшев поднялся с места и подошел к Дане, — что ты не можешь? — Всё так… Слишком рано. Слишком глупо. Антон непонимающе глянул на Даню, а после потащил его на кресло, как до этого сделал с ним Рогачев. Теперь он сидел на полу, вернее, стоял, на коленях, и не знал, что ему делать. Даниил сделал все за него: мужчина спустил с себя штаны, и взглядом показал на свой член. Развалившись на кресле, на спинке которого, кстати, до сих пор лежал кот, Даня ждал, пока Антон допрет, что от него требуется. Мартюшев двинулся чуть ближе к Рогачеву, и, когда Даниил раздвинул ноги еще шире, поцеловал его в живот, а далее, по подобию Дани, начал вести дорожку из поцелуев, спускаясь всё ниже и ниже. Когда Антон дошел до заветной чувствительной точки, Даня выдохнул и наклонился к Антону; сжав его волосы, притягивая к себе ближе, и… толчок. Еще толчок. У обоих эмоции зашкаливали. Раз, два, три, четыре — стучало сердце, и на улице капал дождь -раз, два, три… Раз — Даниил начинал двигаться ровнее, а Антон становился уверенней, настойчивей, он больше не слышал капель дождя и другог шума, и в ушах отдавались только быстрые, непрерывные толчки его собственной крови от бешенного ритма сердца. Закончив, Даниил вновь откинулся на спинку кресла, на которой кот все так же спал, как и семью минутами ранее, а Антон… — Так нельзя! — кричал Антон, и все равно хотел еще. — Нельзя, но кто запрещает? — Даня натянул штаны и накинул футболку, а после поднял с пола и кинул в Антона его одежду. — Не надо было пить столько самогона... — Он в последний раз взглянул на Антона и тикал с хаты.