Яд добродетели

Утром, разобрав почту и позавтракав, Касел с удивлением увидел пригласительное письмо от его друга, Алана, написанное чересчур официальным языком. Он приглашал его на личную встречу в поместье, пока отец в отъезде. Судя по всему, он хотел обсудить что-то важное, поэтому, нарушив этикет, пригласил его в тот же день. Касел сидел и думал об этом, в так понравившемся ему кабинете, где уже поставили другой, но похожий фикус, вместо засохшего. Его зелёные листья были единственным, что выделялось среди однотонного мрака комнаты.Кабинет был единственным местом, которое не напоминало ни о матери, ни о брате. Даже отец при жизни здесь бывал довольно редко, так как не особо любил заниматься документами. Это место ассоциировалось у юноши только лишь с тишиной и спокойствием, стены словно отделяли его от всего мира, и ему вовсе не хотелось из него выходить. Но это убежище приходилось покидать время от времени. Про себя усмехнувшийся этой минутной слабости Касел тяжело встал. Пора. Чуть не доезжая до столицы, экипаж свернул направо. Эта небольшая ровная поверхность на территории всего Тано, на которой располагалась столица и имения некоторых аристократов, была, пожалуй, единственной. Всю остальную, итак небольшую, территорию страны занимали горы, являющиеся основой экономики страны, между которыми располагалась небольшие шахтёрские городки и деревни, рядом с которыми добывались различные полезные ископаемые, а на их склонах выращивали чай. Подъезжая, Касел задержал взгляд на поместье рода Велуа. Построенное в середине эры и выполненное в традиционном стиле, оно так не нравилось Алану и так восхищало Касела. Изящные линии крыши подчёркивались садом камней, для которого приглашались лучшие архитекторы Тано. С другой стороны поместья располагался сад с горными соснами, мостиками, искусственными прудиками и величественными лотосами, изображёнными на гербе Велуа. Встречал его сам Алан, его карие глаза горели, а тёмные кудрявые волосы трепал ветер. Одетый явно неофициально, в простую голубую рубашку и брюки, он с усмешкой посмотрел на Касела, который не изменял своим привычкам: и дома, и к друзьям, и к королю оделся бы одинаково. Как только он вышел, Алан тут же начал быстро говорить, но укоризненно посмотрев на друга Касел заставил его смущённо потупить взгляд. — Извини, извини. Да, конечно, проходи. Алан всегда был чрезмерно общительным и деятельным. Вечно спорящий со своим консервативным отцом, он считал, что государству необходимы реформы, и был талантливым юристом, однако не занимался ни политикой, ни юрисдикцией. За время отсутствия Касела он совсем не изменился и как обычно набросился с расспросами. Казалось его интересовало всё до мельчайших деталей. Пройдя в малую столовую, предназначенную для приёмов одного-двух человек (чаще всего лиц наиболее значимых), Касел увидел небольшой деревянный столик, украшенный резьбой с изображением тех же лотосов, на котором стояли холодный суп и рис. И конечно, чай. Этот напиток здесь был повсюду, ведь Тано являлось его родиной, а отсюда уже его привезли в другие страны, в которых, впрочем, он почти не прижился и Тано осталось крупнейшим поставщиком этого, успевшего стать популярным за границей, напитка. Но только в этой стране существовало столько его вариантов и разновидностей: классический горячий, холодный со льдом, заваренный холодным способом он, казалось, был всех цветов и сортов. —Не слишком ли прохладно ты одет? - с усмешкой прервал затянувшеюся паузу Алан, как бы намекая на традиционную многослойную, а оттого тёплую, одежду, которую принято надевать на официальные приёмы. —Шутишь? Если бы не холодный чай я бы подумал это, что в плену у Брумандцев. Хотя, пожалуй, слишком много зелёного для этой степи, больше похожей на пустыню. — Много зелёного, это на тебе, ты совсем не изменяешь своим привычкам - и, видя, что собеседник собирается его перебить, сказал - и не начинай свои проповеди о чести, долге и традициях, их я и от отца наслушался. Ладно, рассказывай, тебя столько времени не было. Друзья говорили около часа, Алан засыпал Касела вопросами, а он и рад был поговорить с другом, и только когда они доели рис, он, увлечённый разговором, вспомнил странное приглашение, написанное слишком серьёзно для его друга. — Слушай, ты же не просто так меня пригласил, что-то важное? — поставив пиалу с чаем на стол, спросил он. — А? Ну не то что...Да, мне нужно с тобой серьёзно поговорить - вдруг сильно изменился Алан. Глаза потемнели, лицо стало серьёзным, но вместе с тем в них теплилась искорка надежды. На улице поднялся ветер. Деревья в саду зашумели, птицы стихли. Но солнце всё также ярко светило, а облаков нигде не было видно. Однако было что-то в этой удушающей жаре, которая явно не намекала ни на что хорошее, а лишь усиливала чувство тревоги, как затишье перед бурей. В далеке величественно возвышались горы, в сторону которых направлялось клонилось солнце — Разговор и правда серьёзный. Ты наверняка слышал, что в столице сейчас неспокойно. Повсюду бунты. Намечается революция. Кас, я серьёзно. - видя неверие на лице собеседника, Алан возмутился. - слушай, верхи тоже в этом участвуют. Много кто. - отрывисто проговорил он. Сейчас, всегда спокойный и весёлый, он изменился. Лицо его стало сосредоточенным, Касел заметил, что его друг стал больше похож на своего отца, стал выглядеть старше. Это выражение лица его друга испугало Касела, тревога и сомнения в его душе усилились, он понял. что стоит перед выбором. — И конечно же ты, да? Алан, я не буду тебя переубеждать, но ты уверен? Потом будут проблемы и... — Не начинай. Я ведь знаю, что ты не как они. Ты никогда не будешь слепо верен человеку, который не может управлять страной. Послушай... - Алан устало прикрыл глаза и поправил волосы. —Хватит. Ты знаешь, что я никогда не пойду на такое. —Ладно, возможно я был не прав, тебе нужно.. Мне, мне нужно всё обдумать. Думаю, тебе пора - он выглядел разочарованным и нервным. Вдруг в его глазах промелькнула искра. Он всё ещё надеялся на поддержку его друга. Несмотря на его приверженности традициям, Алан всё равно надеялся. Он знал, что Касел хоть и соблюдал формальности, он никогда ни за кем слепо не следовал, он всегда думал рационально и старался объективно взглянуть на ситуацию. — Слушай, через неделю собираемся все вместе у Эрика, приезжай, думаю...ты захочешь увидеться со всеми и...Аринель будет там. Если придёшь, то оденься не так официально, ладно? — в его глазах промелькнула надежда и слабая улыбка появилась на лице. Попытка разрядить обстановку не удалась, Алан смутился и скоро распрощался с другом. Грустно взглянув на друга, Касел вышел и задумчиво сел в экипаж. Алан его уже не провожал. Ему и правда многое нужно было обдумать. Эта революция (как вообще могло до неё дойти?)...разве правительство не может пойти на компромисс? Касел был почти уверен, что проблема была в форме правления. Среди людей давно ходили разговоры о несовершенстве государственного аппарата. Вместо короля, которому не было дела до своего государства, правил по факту его совет министров. Создавалось несколько петиций, но когда всё стало настолько серьёзно? Хоть он и так резко отреагировал на предложение Алана, на самом деле в глубине души он всерьёз думал о том, что Алан прав. А эта встреча с друзьями...и Аринель. Что думают они об этом? Слишком многое произошло за эти два года. Слишком многое...