Романтика

Дома сейчас никого. Мои родители не работают в офисе, но сегодня тот редкий день, когда на целые сутки я полностью в своём распоряжении. Или в твоём, но об этом никто не знает. Мы дружим достаточно недавно, но как-то так сложилось, что всего месяц — и мы общаемся сутками, ходим вместе и почти дышим друг другом. Наши родители уже знакомы, поэтому без вопросов отпускают нас друг к другу в гости. Вот и сегодня я пригласила тебя с ночёвкой. А что, для подруг это нормально. В планах была неспешная прогулка по городу, веселая настолка на вечер и пара фильмов на ночь — просто, возможно без вкуса, но для нас самое то. —... жду в 3 у фонтана, — радостно оповестила я подругу и повесила трубку после её "Договорились". "Фонтан" — это что-то вроде "нашего места". Если мы собираемся гулять, то встречаемся у фонтана, расстаёмся после тяжёлого дня — у фонтана, не знаем, куда прогуляться — к фонтану. И в этом тоже есть что-то своё... "По дороге может купить мороженое?" — думала я, стараясь более подробно построить планы на день. — "Хотя сейчас весна, солнце греет, но ветер холодный, а у неё слабое горло.. Шоколад?" Это было бы неплохим вариантом, если бы я не запнулась о какую-то плитку или кирпич, вылезший из общей кладки. За секунду до столкновения моих конечностей с асфальтом меня поймали знакомые мягкие руки. — Твою!.. — Тебе не идёт мат, — услышала я тихий смешок над головой. Опираясь на поданную ладонь, я вернулась в более-менее вертикальное положение и с благодарностью посмотрела в любимые глаза. — И тебе привет, — после секундного молчания улыбнулась я. — Пойдём? — Пойдём. Обойдя все окрестные парки, покормив уток и чаек, съев по куску пиццы вместо шоколада с мороженным и обсудив как минимум половину всей своей жизни, мы счастливые и уставшие ввалились ко мне домой. — Что ж, где мыть руки ты знаешь, а я пока чайник поставлю, — кивнула я в сторону кухни. — Имеются ли пожелания относительно чая, сударыня? — мне нравилось вот так в шутку называть её на Вы. — А кофе есть? С молоком, без сахара? — Да где-то был кажется... — Ну вот. Что ж, папа всё равно пьёт слишком много кофе на работе. — Карты, бродилка? — спустя где-то полчаса я начала допрос относительно того, во что играем. Благодаря папиным увлечениям у нас был избыток настольных игр, что сильно радовало моих друзей и знакомых. — Бродилка. — Подумать, посмеяться? — М-м-м.. Посмеяться. — Хо-ро-шо, — проговорила я по слогам, выкладывая на стол свои любимые незамысловатые игры из журналов и немного самодельных. Остальные отправились обратно в шкаф. За стеклянными дверцами все игры и книги становятся чем-то необычным: таинственным, сокровенным, словно хрупкая часть осязаемого ощущения от мороза за окном, кружки горячего какао в руках и книги на коленях. Когда часа через два у нас закончились все игры, запас молока и кофе иссяк где-то на половину точно, а мышцы лица и живота начали побаливать от смеха, было решено закругляться с весельем и переходить к главному: к фильмам. —... ну может всё-таки ужасы? Как замечательно в таких фильмах чувствуется дружеское плечо поблизости! А как великолепно спадает всё желание спать, давая отсрочку сну на ещё один более спокойный фильм, выбранный по твоему желанию! М? — возможно я просто боюсь смотреть ужастики одна. Возможно я просто хочу побыть с ней как можно ближе. Возможно я просто упрямый баран, который желает отстоять своё мнение во что бы то ни стало. Хотя с последним проблема: она точно такой же упрямый баран. Со своим другим мнением. — А я может уже спать хочу? Да и не люблю я эти твои звонки, оно, крипипасту и прочее. Бр-р. Всё, отвянь. — Ах так! Отвянь, значит! — в шутку обидевшись, я ударила её подушкой. Она, не ожидая такого расклада, повалилась на спину, начав громко возмущаться. Смешная. — Да как ты смеешь! На обезоруженного человека! — А вот! И пошла ожесточённая битва. Правда всё, что летело от подушек, — это пыль, но даже без картинно летящих перьев нас устраивало абсолютно всё. Вскоре однако, растрёпанные и довольные, мы более спокойно приступили к повторному поиску и выбору фильма...

***

"Зе энд" — гласила витиеватая надпись посредине экрана после счастливого и сопливого фильма об очередной сложной любви. — Ну, как фильмец? — спросила я, заваливаясь на подругу. Та, не ожидая, повалилась сама, однако на удивление не протестуя ни капли. — Неплох, весьма. А тебе? — Скучновато. Вот честно, у меня абсолютно такая же история любви, как в этом фильме. Да я звезда Голливуда! Про меня снимают фильмы! — Да-да, именно, — начала смеяться гостья, постепенно заражая смехом меня. — И какая же у тебя история любви? Внезапно я посмотрела на неё. Это странное чувство, когда вроде сто процентов ожидал того или иного действия, и вот оно произошло, а ты совершенно не знаешь, что делать. Слегка приподнявшись на локтях и удобнее устроившись сверху, я склонила голову, приподняла брови и в недоумении спросила: — Неужто ты правда хочешь знать? — Действительно. Просто так задала вопрос. К тому же, что обычно обсуждают девочки на ночёвках, — игриво спросили меня, застав врасплох подмигнувшим глазом с пышными ресницами и шикарным цветом: вроде обычный серо-голубой, но в то же время это свежесть тумана, высота зимнего неба.. Пытаясь найти в ней подвох, я ещё несколько секунд молчала, всматриваясь в каждую морщинку, каждый изгиб, говорящий о шутливых намерениях подруги. Но она была серьёзна. — Хорошо, — выдохнула я наконец. — Неужто ты Правду хочешь знать? — Да. — Хорошо, — я отвела взгляд в сторону, слегка успокоила ускорившееся сердце и улыбнулась. — Так-с, в фильме герои познакомились на работе. Он директор, она секретарша. Где-то через месяц она влюбилась. Потом они стали чаще видеться. Он ею заинтересовался и позвал в кафе. Потом они гуляли. Где-то через месяца 2 таких отношений она призналась. Он ушёл. А потом опять пришёл, но с цветами и предложением. Правда не руки и сердца. М-м-м... Всё так? Ты засмеялась. Люблю твой смех: звонкий, переливистый. — Да, всё так. Но это история фильма. — Вообще-то я бы тоже с удовольствием узнала про твою историю любви. — Ты знаешь, — я вопросительно приподняла бровь и в своей манере наклонила голову. — Её нет, любви этой. — Эх, какая же ты всё-таки... — Да, я такая. Ну так что там с твоей историей? — Да всё точ-но-так-же, — опять по слогам. — Познакомились на учёбе, через месяц я втюрилась, правда в нашей ситуации я больше была похожа на директора, потом как-то стали общаться, потом меня позвали в кафе, потом мы стали гулять, так время всё шло, и шло, и шло, — я загрустила и посмотрела в окно. Там уже красивая весенняя ночь. У нас перед окнами зацветает сирень. Тишина, ни души на улице.. — И-и-и?... — шёпотом спросили меня. Я вернула свой взгляд на любимое лицо и грустно улыбнулась. — И всё. Ничего не закончилось, я так и не призналась. — Ну так, если не закончилось, признайся. Вдруг начнётся? — А вдруг закончится? — Значит так надо. — Может не надо? — Надо, Федя, надо. Вот ситуация: я лежу на объекте своего обаяния, смотрю на чужие губы, которые призывают меня признаться им в любви, не подозревая, что их ожидает. И естественно в голове одно слово: капец. Мне ведь не к лицу мат... — Ладно, — меня резко переклинило, как часто бывает из-за раздолбаных нервов, и я положила свои руки на локти вдоль твоего лица. Ты поднапряглась, но продолжила молчать. — Если ты меня сейчас не оттолкнёшь, я совершу непоправимое, — предупредила я, начиная приближаться к лицу. Голубые глаза расширились, брови взлетели до середины лба точно. Ты в шоке? Ну, конечно. Однако, почему ты всё ещё меня не оттолкнула? Я остановилась, коснувшись кончика твоего носа своим. От тебя пахнет кофе и духами, которые я так обожаю. От них дурманит голову, тянет в животе.. — Ну и что же ты остановилась, — шёпотом вроде спросили меня. Спусковой крючок нажат. Механизм запущен. Мне показалось, что я со скоростью той самой пули впечаталась в чужие губы, но это получилось настолько мягко и плавно, словно никто никуда не торопился. На самом же деле, едва наши губы соприкоснулись, я тот час отпрянула, распахнув глаза и глубоко дыша. У нас горел только экран монитора на столе и маленькая настольная лампа, но даже так я увидела твоё красное лицо. Наступило молчание. Никто не знал, что сказать. Я обдумывала каждую деталь, пытаясь запомнить всё до мельчайших подробностей на века. Дрожащие, приоткрытые ресницы, из под которых виднелась потемневшая радужка и расширенный зрачок; запах кофе; мягкость тёплых, живых, настоящих губ, сладких, наверное после множества вишнёвых конфет, всегда обитающих во всех карманах. — Кхм, — привлекли моё внимание. — Не хочешь ли слезть с меня? Я сегодня какая-то тормознутая. Впрочем, я почти всегда такая: — Не хочу. — Тогда, пожалуйста, слезь с меня. — А если нет, то что? — Уйду. — ... но ты ведь не оттолкнула меня, когда я предупреждала. Неужели ты действительно хочешь уйти? — ... — Ну и почему же ты меня не оттолкнула? — Не хотела.. Мне было интересно. — М-м-м... И что, интерес уже пропал? — у меня сорвался голос. Я только что открылась любимому человеку. Я рассказала. А в ответ мне говорят "Я уйду"... Вот от того, что она сейчас скажет, зависит.. многое. — .. — Ну не молчи же, — попросила я дрожащим шёпотом, готовая расплакаться в любую секунду. Вместо ответа меня неожиданно обняли и прижали к себе, поглаживая по спине горячими, дрожащими руками. — Успокойся, успокойся. Я не уйду. Всё хорошо. — Д-да? — Мгм, — она кивнула, опустив голову и уткнувшись носом мне в макушку, щекотя кожу дыханием. — И что теперь, — спустя несколько минут прошептала я севшим голосом, медленно растекаясь и ещё медленнее успокаиваясь. — Ну как минимум ближайший день я никуда не уйду, — я посмеялась, думая, что этот ближайший день я никуда и не встану. — А как максимум? — А как максимум я больше не буду пить с тобой из одной бутылки, — на мой немой вопрос она продолжила: — не хочу давать тебе лишних надежд. — Но разве тебе не понравилось? — Так. Во-первых, это было слишком быстро и неожиданно. А во-вторых, так нельзя. Просто нельзя и всё. — Так давай повторим, чтобы было медленно и ожиданно. — Нельзя. — Иногда можно.