Деньги не главное

      Кира ловила себя на мысли, что Андрей никогда не позволял себе болеть при ней. Когда он простужался, уходил домой, отлеживаться, как медведь в берлогу. Пришло в голову, что это не от того, что, как он утверждал, боялся заразить ее, а потому что не доверял. Или, что еще вернее, просто симулировал болезнь, чтобы погулять с очередными рыбками и птичками. А вот Ромка… да, тогда он порхал вместе с другом, но теперь… теперь он лежал в горячке у нее дома, а она меняла ему компрессы. Она даже смогла уговорить его переодеться в пижаму. Которую она же сама ему и купила, потому что Малиновский считал, что вполне прилично ходить по обжитой территории вовсе без одежды или в одних трусах. С пижамой он нехотя смирился, но только тогда, когда Кира заявила, что без всего он выглядит слишком соблазнительно, и раз так, она тоже будет ходить по его квартире без всего. Аргумент оказался решающим, и Ромка сдался. Пижама, по его словам, ему понравилась. А может, соврал? Не важно. Сейчас должен был приехать врач…       С диагнозом она лихо промахнулась: у Ромки оказалась скарлатина! Врач разглядел характерную сыпь на шее. Похвалил, что не стали просто отлеживаться дома, а обратились сразу. Выписал более мягкое жаропонижающее и антибиотик. Назначил постельный режим на неделю. Сам Малиновский уже почти пришел в себя к тому времени и со смешанными чувствами слушал рекомендации. Когда доктор ушел, спросил: — А как я у тебя оказался-то? — Тебе стало плохо на работе. Температура поднялась, ты не в себе был. Я дала тебе анальгин и отвезла к себе. Так что будешь лежать тут! — сказала Кира с самым решительным видом. — Кир, я не понимаю… — Что ты не понимаешь? Ты болен и к тому же заразен. Я погуглила, скарлатина заразна двадцать два дня. Вот столько мы и будем сидеть тут! — Сколько? — испуганно переспросил он. — Погоди, но если заразно, то ты-то как же… — А я в детстве болела! — гордо сказала она. — В одиннадцать! — Понятно, — он слабо усмехнулся. — Зараза к заразе не пристанет… — Ты сейчас кого заразой назвал? — ласково проговорила Кира, наклоняясь к нему. — Скарлатину, конечно, — вздохнул он и печально улыбнулся. Кира закатила глаза. — Ром, ты… — и она неожиданно села, а потом легла рядом с ним на кровать, — прости меня, а? Я ведь почти сразу передумала возвращаться к Жданову, просто отомстить хотела ему. Просто когда Сашка, что он все знает… как взбесилась, понимаешь? А потом еще и на тебя обиделась, а потом уже не могла остановится… Я даже рада была, что ничего не получилось. Да и не могло получиться! — Кир, у меня температура, я вообще плохо соображаю, — глухим, надтреснутым голосом сказал Рома, рефлекторно обнимая ее. — Можно, я пока мозги отключу? Хотя бы до того момента, как у меня будет тридцать семь…       Он просто прижал ее к себе. И Кира прикрыла глаза с благодарной улыбкой. Сейчас ей хотелось только одного: вот так лежать рядом с ним. И чтобы он ее обнимал. И поскорее выздоравливал. А больше ничего…

***

— Марго, ты сможешь сегодня со мной встретиться, скажем, часа в три? — голос Павла по телефону звучал вполне спокойно. — Конечно, Паша. А где именно? — Давай в «Трафальгаре»? — Давай. — Ну, до встречи? — До встречи.       Впрочем, ее голос тоже звучал спокойно. Она уже давно продумала свою линию поведения с мужем. Возможно — бывшим. Она чувствовала отчуждение, которое возникло у него после появления этого Коли. Он несомненно осуждал ее за активную поддержку Киры, которая была обижена Андреем. Возможно, то, что Марго при нем нелестно высказалась о Виктории, тоже сыграло роль. Но Маргарита не жалела о сказанном и сделанном. Более того, она была намерена пойти дальше. Училась на ошибках Киры, если так можно выразиться. Она намеревалась отныне смотреть на все сквозь призму своих симпатий и интересов. Она не обязана любить Николая и его невесту только потому, что им симпатизирует Павел. Но не опустится и до конфронтации с ними. Этим ребятам, будь они хоть трижды распрекрасными, никогда не занять место Андрея и Киры в ее сердце. Если уж быть совсем честной, то даже Саша с Кристиной вызывали у нее больше родственных чувств. Но обижать она молодую парочку не станет. Пусть будут. И с избранницей Андрюши она с удовольствием встретится. Не мог ее сын выбрать неправильную девочку, значит, есть в ней то, что ему нужно. К лучшему.       Начав обдумывать подготовку к встрече с мужем, Маргарита набрала Киру: ей нужно было посоветоваться. Но в ответ услышала жуткие новости… — Как заболел? Скарлатина? Так, диктуй, что надо купить. Сейчас приеду! Кира, ну что ты как неродная? Рома — все равно что братишка Андрюши для меня! Не за что…       Ну, вот и дело появилось! Маргарита все оперативно купила и поехала к дому Киры. — Как Рома? — спросила она с порога. — Более-менее, жар спал, он уснул. А то наполовину в бреду был, — у Киры были красные, воспаленные глаза. — Ты плакала, что ли, Кирюш? — Ну… да, — призналась та, — я просто никогда не осознавала, насколько он мне дорог, и когда ему стало плохо… — Ну-ну, моя хорошая, — Маргарита обняла ее, — все образуется. Скарлатина страшна своими последствиями, но это если ее на ногах перенесешь. А если он у тебя будет лежать и не бегать, а ты за этим точно проследишь, то выздоровеет уже через неделю. Но на карантине ему придется посидеть, конечно. Хорошо, что и вы трое, и Андрей переболели в детстве! — Да, эпидемия просто была на две семьи! — улыбнулась Кира. — Так что не раскисать! Все будет хорошо! И ты конечно звони, если что-то надо будет. — Да, спасибо. Я Саше еще позвоню. Буду дома работать, чтобы Рома один не оставался. — Думаю, это можно устроить, — улыбнулась она. И вдруг вскинулась, — слушай, а что, если я тряхну стариной, а? — Вы о чем? — отозвалась Кира, хитро прищурив глаза, — какой стариной? — В смысле на отделе побуду за тебя? — Правда? — Конечно! Ты сама посуди, я этим и раньше занималась. Мы будем на связи, ты подскажешь, если что. И Амура вроде бы компетентна. Ну так что? — Вы меня очень выручите… Правда! Только бы Саша согласился…       Выход из непростой ситуации был найден просто отличный! Так по крайней мере казалось Маргарите.       После салона красоты и прихорашивания у Милко она отправилась к Саше. — Можно с вами поговорить, господин президент? — Всегда рад видеть, Маргарита! — настороженно улыбнулся Воропаев. Сейчас он казался ей очень похожим на Веру, свою мать. — Проходите, садитесь. Что вас привело ко мне? — О, Кирочка не звонила еще? — А должна была? Она вроде бы ухаживает за больным… — Не просто за больным, а за больным скарлатиной, Сашенька… — Да вы что? — забеспокоился Саша. — Вот не повезло Ромке! Ну, мы-то все болели в детстве! — Поверь, я этого никогда не забуду, — усмехнулась она. — Кира собирается сидеть с ним весь карантин. — Это сколько? Неделю? — Двадцать дней… — Нет, ну а как же работа? — возмутился президент. — Ладно, Ромка, он заразный, а она-то! У меня два отдела останутся без руководителей, так? — Я могу ее подменить. И частично даже Романа. — Серьезно? Соскучились по работе или с личной жизнью не ладится? — он, конечно, шутил, но даже не догадывался, насколько точно попал в цель. — Оба варианта. Ну так как, рискнешь принять на работу пенсионерку? — Еще чего! — притворно возмутился он. — Я возьму на работу королеву стиля! Даже не смейте думать о пенсии! — На оба отдела? — она прищурилась, глядя на него. — Романа Андрей пусть подменяет, — махнул рукой Воропаев. И задумался. Потом снова улыбнулся. — А ведь идея-то отличная! Будете напротив работать, пообщаетесь! — Боже, он будет шокирован, — рассмеялась Маргарита. — Но так и быть, можешь ему передать, что не стану докучать ему своей заботой, несмотря на то, что Андрюше придется видеть меня каждый день. — Просто замечательно! — Воропаев улыбнулся еще шире. — Когда вы готовы приступить? — Ой, Саш, не сегодня, ладно? Меня муж в кои-то веки в ресторан пригласил. — Да вы что? Неужели у вас настолько все разладилось, что это уникальное событие? Или это из-за Коли? — Нет, не из-за Коли. Не буду тебя загружать. Так или иначе, завтра я заступлю. Но! Никаких официальных оформлений, понял? — Да без проблем! Тем более что зарплата акционерам все равно не выше сорока процентов от реальной. — Ну вот и отлично. — Так я наверное позвоню Кире, может, им что-то нужно? — Я им все привезла, не волнуйся, а позвонить конечно нужно. Ей будет приятно… — Маргарита, вы извините, что я спрашиваю… У них с Романом все наладилось? — Думаю, да. Она так за него переживает — аж глаза на мокром месте. — Ну а он наверняка тащится, как удав по стекловате, даже если больной, — понимающе ухмыльнулся Александр. — Что ж, уверен, у нас будет отличная команда! Андрея тогда тоже с завтрашнего дня переведу. С ним-то вы точно найдете общий язык! — Ну все, поеду! — она и спохватилась. — До «Трафальгара» пока доберешься… — Удачи! И завтра не опаздывать! — шутливо сказал он в конце. Маргарита ухмыльнулась. — Разумеется, господин президент!       Настроение у женщины было прекрасным. Можно даже сказать — боевым! Она бодрым шагом дошла до своей машины и стартовала. Опоздала совсем чуть-чуть — на десять минут. — Привет! — улыбнулась она, увидев хмурого мужа. — Здравствуй, Марго! — он встал и поцеловал ее в щеку. Позже подошел официант и вручил ей букет роз. — Спасибо, чудесные цветы! — она вежливо и неискренне улыбнулась. — Рад, что тебе нравятся, — покривил он душой в ответ. — Закажем что-нибудь? — Отличная идея! Я очень проголодалась!       Когда официант ушел, Павел сказал: — Ты отлично выглядишь! — Спасибо, значит, мои старания того стоили. Я тоже считаю, что отлично выгляжу. — Как дела у Киры? — Мы славно поболтали. Даже не осознавала, как я по ней соскучилась за все время в Лондоне. — Только по ней? А по Андрею? — По Андрею не так сильно. Но я прекрасно знаю, что у него все отлично и скучать по нам ему просто некогда. — Что ты имеешь в виду? — Ровно то, что сказала. Сужу по его внешнему виду и внутреннему состоянию, по глазам, Паш. — То есть ты с ним не разговаривала? — А как с ним поговоришь, если он не хочет? Думаю, у него сейчас с Катей что-то вроде медового месяца, так что им хочется и быть друг с другом, и говорить. Когда он будет действительно настроен на разговор — я пойму. — Даже так… — он покачал головой. — Тебе не кажется, что он может… отвернуться от тебя, как ты — от него? — Если так, то я плохо его воспитывала, — она легко пожала плечами. — И не надо мне угрожать, Жданов. — Да упаси Господь! Чтобы я угрожал тебе? — Должно случиться что-то из ряда вон входящее, — парировала она, благодарно кивнув официанту, налившему ей вина. — И что же случилось? — Ты знаешь, что я имею в виду! — с нажимом произнес Павел. Маргарита рассмеялась. — Паша, ты бесподобен! Тебе бы в театре выступать! Давай, ты выскажешься сам, а не будешь провоцировать меня на догадки. — Что ты хочешь услышать? — То, что ты хочешь мне сказать. Для чего ты пригласил меня в ресторан? Просто перекусить? Это тоже неплохо… — Марго, не надо вот этого! — Павел был уже раздражен. — Научись формулировать яснее, я знаю, ты умеешь, — она смотрела на него прямо. — И давно ты разучилась понимать очевидный подтекст в моих словах? — Я не разучилась, мне надоело. Есть разница. — Что изменилось? Раньше тебя все устраивало! — Я же тебе только что сказала причину? — Надоело — и все? — Ну да. Я перестала получать удовольствие от такой манеры разговора. Раньше щекотало нервы, а сейчас я хочу спокойствия для себя. — Это значит, ты хочешь развода?       Она рассмеялась. — То есть ты готов скорее развестись со мной, чем выполнить мою просьбу и говорить прямо, не манипулируя?       Этот вопрос поставил его в тупик. И как раз в это время принесли заказ. Маргарита с радостью отдала должное еде. Павел молчал, пока они не доели. Маргарита заказала эклеры на десерт. — Ты правда считаешь, что я веду тебя с собой неправильно? Уделяю тебе слишком мало времени? — наконец, сказал он. Даже в этом вопросе был манипулятивный контекст. Маргарита покачала головой, вздыхая. — Да, на оба вопроса, — спокойно ответила она, кивая. — Ты просто никогда не ценила то, что я для тебя делаю, Марго. Тебе никогда не был нужен я сам. — И что же мне по-твоему было нужно? — Положение в обществе! Акции! — Это мне были нужны акции, когда я выходила замуж за нищего выпускника вуза без перспектив работы? — она искренне удивилась. — Не надо об этом периоде! Я говорю о том, что было позже! — А что было позже, Паш? Я работала над созданием «Зималетто» наравне с тобой, Юрой и Верой. Мы создавали компанию вместе. Акции выпустил ты сам после их гибели. Ты смеешь упрекать меня в том, что я вышла за тебя по расчету? — Я не это имел в виду! Сейчас у тебя на уме только акции! Ты хотела, чтобы Андрей с Кирой воссоединились только потому, что иначе она заберет свои капиталы! — Если ты помнишь, я почти сразу отказалась от этой идеи, — она покачала головой, — да и Кира сейчас вполне счастлива и не станет забирать акции. Будь уверен, этого не собирается делать даже Саша, а уж и Кристина подавно. — Ты с ними говорила на эту тему? — Конечно, говорила. Сейчас, когда положению Саши как президента ничто не угрожает, он чувствует, то причастен к делу родителей и находится на своем месте… — Его место — в Министерстве, и он это прекрасно знает! И насчет положения — тут тоже не все так просто! — А он это знает? — Маргарита прищурилась, совсем по-другому глядя на мужа. — Он обязательно это поймет, главное, чтобы не наворотил ничего за время своего президентства. — Вроде бы он вполне справляется… — А вот ты поговори с Андреем, может, и яснее станет, что и как! — А ты сам-то на эту тему с Андреем говорил? — На эту — нет. И я не думаю, то тебе интересно, о чем мы говорили с Андреем и Колей! — Ты прав. Но если ты считаешь, что мне нужно что-то из этого знать, то я готова выслушать… — У Николая и Виктории будет ребенок. Так что, Марго, можешь порадоваться за них и за меня! — Поздравляю, Паша! — улыбнулась Маргарита. Новость была неожиданной, но совсем не ранила ее. — Первый внук — это серьезно. — И ты не спросишь, как дела у них? Как они себя чувствует? — А есть какие-то проблемы с их здоровьем? Насколько я слышала, Николай успешно прошел реабилитацию после отравления алкоголем, а Вика прилегла с простудой на неделю. Но все же в порядке — или нет? — Вообще — да, но… я просто не думал, что ты в курсе? — Мне рассказала Кира, а ей — Саша. Кажется, он присутствовал при счастливом воссоединении влюбленных. — Ты ведь никогда не сможешь полюбить Колю так же, как Андрея, да? — Я не смогу его полюбить даже как Сашу с Кристиной, не говоря уже о Кире, Паш, — честно призналась Марго, — но я не таю зло на мальчика и уважаю его. Он много достиг, прежде чем встретился с тобой. — Вот так, да? Не сможешь полюбить, потому что он родился не от тебя, а от другой женщины? — Нет, он просто чужой для меня человек. Если он придет к нам домой — я конечно приму его, буду вежлива и участлива. Но мы не станем с ним так близки, понимаешь? Это просто невозможно. Еще узнай я его ребенком, могла бы привязаться, а так… — А к Кате ты как относишься? — Как к невесте сына, с которой мне предстоит познакомиться. — Ее ты тоже не сможешь полюбить? — А вот этого я не знаю. Все-таки Андрюша мой сын, и полюбил же он за что-то эту девочку… Вот тут я приложу все усилия, чтобы узнать ее получше. — А если она тебе не понравится? — Почему ты так думаешь? — Мне так кажется, ты воспринимаешь все через Киру… — Оставь Киру в покое, Паша, — серьезно сказала Маргарита, — то, что я отношусь к ней как дочери, не значит, что у меня нет собственного мнения. Если ты с первого раза не понял — я не собираюсь конфликтовать. Если Андрею нужно мое благословение или одобрение — он его получит. Только у меня есть сомнения в том, что оно ему действительно требуется. — Я вообще тебя не понимаю, Марго! Что происходит? Ты не ночуешь дома… По барам ходишь! — А что, мне запрещено? Ты себя слышишь, Паш?       Он недоуменно уставился на нее. — Но ты никогда не ходила раньше! Тебе было интереснее сидеть дома, если ты и ходила, то только в рестораны, со мной! — Ну вот теперь решила сходить с Кирой. Почему нет? Ты же не собираешься ревновать меня, на старости-то лет? — она усмехнулась. — Я просто немного в шоке! Понимаешь? Ты слишком резко порвала шаблон! Скажи, а ты вдруг внезапно всего этого захотела или всегда хотела, но скрывала? — И так, и так. Все вместе. Ты же помнишь, что мы с тобой всегда отыгрывали респектабельную аристократическую пару, мы были образцом и рекламой нашего бизнеса. Но мне порой было невыразимо скучно вести светские разговоры с вежливой улыбкой. И еще скучнее, что и дома мы отыгрывали тоже самое. А мне хотелось выражать эмоции по-другому. Расслабиться, оторваться. Побыть среди молодых людей. Так что спасибо Кирочке за то, что составила мне компанию. — И ты вчера была счастлива? — Да. А ты?       Он снова замолчал. — Это месть? — Паша, где твои мозги?! — она хихикнула. — Ну какая месть, боже мой! Да было бы за что! Нет. Я решила, что теперь, как и ты, буду делать то, что нравится мне, а не то, что устраивает тебя. Если совпадут интересы — прекрасно. Но я хочу делать именно то, что мне нравится. Ты меня понимаешь? — А я что должен делать? Я всегда старался делать то, что идет на пользу нашей семье! И мне казалось, ты меня в этом поддерживаешь? — А скажи, пожалуйста, что должна была делать я, когда ты встречался с Андреем и Колей вчера? Я каким образом вчера должна была быть счастлива? Ну, подскажи мне другой, устраивающий тебя способ? — Марго, я имею полное право встречаться с сыновьями! — А разве я против? Я только «за», дорогой! Но ты должен признать, что я имею право на собственное мнение, даже если тебя оно не устраивает. Или нет? — Марго… — он не решался что-то сказать. — Дай, угадаю: я должна была просто сидеть дома, читать книжку или что? — А у тебя других дел, кроме как ходить по клубам, не нашлось? — А зачем мне заниматься делами? Вечером-то? Когда можно отдохнуть, расслабиться, как следует поболтать с Кирочкой… — То есть ты ни о чем не жалеешь? — Ну почему же? Все когда-то о чем-то жалеют… — И о чем же? Дай угадаю, сейчас скажешь, что о том, что не передала то письмо мне, а уничтожила? — Нет, об этом я как раз не жалею, Паша, — она снова стала серьезной, — Если бы ей была нужна от тебя помощь, она бы нашла другой способ передать тебе просьбу. Если бы она просто сообщила тебе о своей беременности, то сделала бы это, как только догадалась о ней. И это точно произошло бы раньше июня. Она написала письмо с целью предупредить, чтобы ты не вмешивался. И я сочла, что она права. — Это было не тебе решать! — Если письмо получила я, значит, решать было мне. — Но адресовано оно было мне! — Верно. Но я сочла, что лучше уж я помучаюсь чувством вины, чем Андрей снова заболеет, когда ты отправишься нянчить другого ребенка. — Я бы не бросил его! — Ты и тогда его не бросил. Только он все равно все чувствовал. — Марго, хватит прикрываться Андреем! — А я вообще не прикрываюсь. Ты имеешь полное право винить меня и злиться по этому поводу. Я признаю свою вину, но знаешь… Я бы точно так же поступила и сейчас. Даже зная все это. — И почему, позволь спросить? — Потому что я правда сохранила нашу семью. Тогда. Но ты спрашивал, о чем я жалею, помнишь? — Так о чем же ты жалеешь, Марго? — О том, что прогнала тебя тогда. — Только об этом? — Да, только об этом. — Мы с тобой не очень хорошо жили — тогда, как ты помнишь. Рано или поздно произошел бы кризис… — Кризис у всех бывает, Паша. Но у нас он прошел очень ярко. Всего этого могло не быть, прояви я чуть больше такта и понимания по отношению к тебе. Тогда ты в этом нуждался. Об этом и жалею…       Им принесли десерт, и Маргарита с удовольствием опробовала: и вкусно необыкновенно. — То есть это единственное? — его удивлению не было предела. — И второй раз ты бы вела себя иначе? — Да, это единственное, — уверенно произнесла она и улыбнулась мужу. — Но тогда, Паша, не родился бы Коля…       Он не смог или не захотел продолжать разговор. Оплатил счет и ушел, сославшись на дела. И только потом Маргарита подумала, что у нее есть Кира, с которой можно поболтать по душам, есть Юлиана и Кристина. А вот у Паши нет таких близких друзей…

***

— Викки, любимая, я уже еду! — он действительно ехал — на метро, только что сел в поезд. Но Вике не терпелось поделиться новостями. — Ник, ты не представляешь, что я нашла! — Давай кратенько… — Если кратенько — я нашла нам квартиру! — Отлично, завтра съездим, посмотрим… — Я тебя люблю! Ты лучший!       Вика отключилась. Интересно, что там за квартира? Он очень надеялся, что у него хватит денег, которые он уже отложил. Ведь Николай, как обычно, откладывал на их общий с Катей расчетный счет, десять процентов от прибыли. Каждую неделю. И эту сумму еще надо было разделить пополам, отдав половину Пушкаревой. Но это даже не подлежало сомнению.       Вика встретила его накрытым столом и в совершенно соблазнительном одеянии, на которое он среагировал даже раньше, чем на запах еды. До ужина они добрались только часом позже. — Квартира — блеск! Три комнаты, почти в центре! И не дорого! — Не дорого — это сколько? — Всего двести пятьдесят тысяч! — Да ладно?! — удивился Коля. — Всего? За трешку? — Так а я о чем?! — обрадовалась Вика такой реакции. — Но ты знаешь, надо все проверить! Ну, мало ли? Вдруг там кто прописан? Несовершеннолетние, например? — Да, я попрошу Сашу узнать, он обещал помочь…       Вика ненадолго замолчала, потом усмехнулась: — Ты и с ним подружился? — Да, удалось. Ты не против? — Нет. Если Воропаев станет вести себя прилично — я не против. — Да нормальный он. Просто людям не доверяет и всегда старается держаться выше других. — Да черт с ним. У него и правда хорошие связи, пусть проверит, — вздохнула она. — Спасибо, что не сердишься на него, — улыбнулся он и поцеловал ее. Она ответила. Разорвать поцелуй удалось лишь через несколько минут. — О, чуть не забыл! Завтра Павел Олегович хочет устроить семейный ужин. — Это как? — удивилась она. — Ну, как? Мы с тобой, Андрей с Катей и они с Маргаритой Рудольфовной. — Тогда и Пушкаревых надо… — задумчиво произнесла Вика. Коля просиял. — Умница! И точно же! Твоих, я все понимаю, звать не будем, у меня никого нет, так что Пушкаревы будут как бы и от меня… — Ага! А может, он хотел, ну, только своих совсем? — Типа сыновья с невестами только? Ну да, вполне возможно. А тебе вообще Пушкаревы понравились? — Да, понравились, — Вика говорила искренне, — они такие…домашние, веселые, настоящие. С ними как-то уютно было, когда сидели у них… — Это да. А знаешь? Ты, конечно, уже выбрала квартиру, и если тебе нравится, то мы обязательно купим ее, но может… мою просто выкупим у соседей? Меня вот только волновало, что Пушкаревы рядом, они в гости будут приходить постоянно, а тебе это может не понравиться… — Ну давай. Ведь ничего же еще не решено? А твоя квартира хорошая, мне понравилась. А если еще и дешевле будет… — Думаю, будет, она же коммунальная, одна доля уже моя. Тогда завтра с ними поговорю, потом посмотрим твою и решим, да? — Да! — сказала абсолютно счастливая Вика.       И Колю даже в какой-то степени отпустило: у него до сих пор нет-нет, да проскакивали мысли о меркантильности Вики. Но пока ни одна из этих мыслей не подтверждалась практикой. Совершенно очевидно, что Вика любила его так же, как и он ее. А денег ему не жалко. Деньги — ничто в сравнении с чувствами. Не главное.       Наутро он заехал к соседям. Оказалось — вовремя. Они через пару дней опять собирались уезжать. Согласились на двести тысяч, что было дешевле Викиного варианта. Но им было предпочтительнее совершить сделку как раз сегодня-завтра.       Коля срочно перезвонил Вике, так сразу ответила, что надо брать. Вызванные Борис энд Борис к своему приезду уже все проверили, не обнаружив за квартирой никаких обременений, никаких прописанных посторонних лиц. Сделка была совершена, когда оба жильца выписались с этой жилплощади. А получив деньги, они не планировали вообще возвращаться в Москву. Вот так удачно все и произошло. И ничего, что Колина половина счета практически обнулилась — карта все еще была полной, да и налички хватало. Пушкаревская доля осталась нетронутой.       Соседи собрали вещи практически мгновенно. Уже к пяти вечера все было завершено, съехали, оставив раздолбанную мебель. Буквально сразу же пришел Валерий Сергеевич и поставил новый замок вместо прежнего. Потом приехала Вика и привезла еду из ресторана. Из «Ришелье», своего любимого. Коля наверное счел бы, что у Борщева вкуснее, но Вике сейчас о ресторане «Мармеладофф» лучше было не говорить. И к лучшему.       Потом пришла еще и Елена Александровна со своей едой, которая тоже была вся съедена. К вящей радости Коли, Вика действительно прислушивалась к ее рассказам и советам, соглашалась почти со всеми предложенными идеями по обустройству кухни. Ну а Коле оставалось выслушивать ценные рекомендации Пушкарева по поводу ремонта.       Двумя часами позже приехали Андрей и Катя. Поздравили с приобретением. Павлу Коля просто позвонил, тот порадовался за сына. А больше вроде бы звонить было некому.       Спали в ту ночь Вика и Коля на все той же старенькой его тахте, но ощущения были совсем другие: в собственной же квартире! И тоже почти в центре…

***

      Когда Воропаев обрадовал его новостью о переводе назад, на административный этаж, Андрей сперва не поверил. А потом ужаснулся: так вот почему Ромка с утра был такой нервный и дерганый! Температура росла. И как еще совещание отсидел! Но Кира-то какова! У него просто не было слов, чтобы описать свое отношение к происходящему. — А кого ты за нее-то поставишь? — в конце все же спросил он. — Я, конечно, мог бы совместить… — Нет, ты будешь на маркетинге, — снисходительно ответил Воропаев. — А за Киру согласилась поработать твоя мать. — Что, прости? Я не расслышал? Ты ругаешься матом? — выдал Жданов под смех Александра. — Нет, ты не ослышался. Маргарита Рудольфовна сама предложила свои услуги. Причем на безвозмездной основе. Так что… будете работать рядышком! Ты рад, Андрюша? — Издеваешься? — заорал Жданов. — Ты зачем это придумал, а? — Это не я придумал, но идея мне понравилась. И не волнуйся ты так, в конце концов, это всего на двадцать дней… — Чертова скарлатина! — прорычал Андрей. — Давай, зайди ко мне и толком объясни, что тебе так не нравится в этой идее, — миролюбиво предложил Александр. И Жданов сорвался с места, ломанувшись оленем к лифту. Уже в кабинете президента продолжил орать. — Ты не понимаешь? Она же будет постоянно приходить, спрашивать, как у меня дела! Как я себя чувствую! Хорошо ли я поел! — Угу, — усмехнулся Воропаев, вглядываясь в принесенный Мариной факс, — сходил ли на горшок и сколько раз. — Бл…! — в отчаянии воскликнул Андрей, падая на диванчик. — Да расслабься, Жданов, — успокоил Александр, — мне кажется, она не ради тебя сюда пришла. Она вообще предлагала самой заняться обоими отделами. И ты знаешь, мне кажется, она потянет! — Не знаю, Сашка, не знаю… Я отвык от ее контроля! И если она начнет себя вести как раньше… — Тогда ты скажешь мне, что пригорело, и я верну тебя на производственный этаж, — невозмутимо парировал Воропаев. — Вы сговорились! — буркнул Андрей, покосившись на него. — Конечно. Ведь у нас же цель — довести тебя до истерики. Больше нам просто нечего делать… — А папа знает? — Понятия не имею, — он пожал плечами.       Андрей с нехорошим предчувствием достал мобильник и набрал отца. — Пап, привет. Не отвлекаю? Хорошо. Скажи, пожалуйста, ты в курсе, что мама будет работать в «Зималетто» за Киру? — Не понял… — только и смог выговорить Павел. — Как это работать за Киру? А куда Кира делась? — А Кира ухаживает за Романом, который заболел скарлатиной. Лежит у нее с температурой. А я, кстати, за него выйду тоже. — Понятно… — тихо проговорил Павел. — Спасибо, что хоть ты сообщил, Андрей. — Пап, на завтра планы меняются или как? — Ну почему же? Ужин закажем в «Ришелье». Кажется, вашим невестам этот ресторан нравится? — Отличное место. Мне заказать или ты сам? — Сам, все сам, — вздохнул Павел. — Еще раз спасибо, сын. До завтра… — Не знал, что ли? — удивился Александр, когда разговор завершился. — Ага. Поругались, вероятно? Ну, к тому все шло… — Что шло? — Да мама вчера загуляла… — Прошу прощения? — С Кирой пошли в клуб, там познакомились с какими-то парнями, потом мама поехала ночевать к Кире, позвонила отцу и велела ложиться спать без него. — О как… — пораженно прокомментировал Воропаев. — Да, похоже, что-то серьезное… — Надеюсь, перебесятся. Иначе сплетен будет… — Это точно… — тоскливо вздохнул президент. Теперь, по прошествии почти месяца с начала его работы в этой должности, он начал понимать, насколько трудна эта деятельность. Постоянные сплетни секретарш, косые взгляды и шепотки по углам спокойствия не добавляли. И Александр на самом деле подумывал о том, чтобы вернуться в министерство. Но только после того, как компания выйдет из кризиса.