Ты олень?

Громкий стук в дверь заставляет Ацуши вздрогнуть. Он пытается сморгнуть липкую дрёму и выпрямляется, потирая шею, которая неприятно стреляет, потому что он задремал, откинувшись на спинку дивана. Ацуши кривится и ведёт головой вправо, а потом влево, потирая ладонью затёкшие мышцы. Новый удар, ещё более громкий, резкий, заставляет его поморщиться. Он смотрит на часы, мигающие зелёным неоном в полутёмной комнате. Половина одиннадцатого. Кого там, интересно, принесло? Он опирается локтями о бёдра и роняет гудящую голову в ладони, с силой растирая пальцами глаза. Новый удар. Ацуши, глубоко вздыхая, встает и идёт к двери, по пути включая неяркую лампу на стене у входа. Грохот заполняет маленькую прихожую, а хлипкая дверь противно скрипит. Тому, кто с той стороны, неймётся, поэтому по его несчастной двери, и без того непрочной, ненадёжной, видимо, бьют ногой. Он делает шаг и, не заглядывая в мутный глазок – всё равно ничего толком не разглядишь, сбрасывает цепочку, щёлкает замком и резко распахивает створку. Увидев стоящего за ней Акутагаву, он морщится. Ему совсем не хочется сейчас его видеть, поэтому он молча начинает закрывать дверь, но Акутагава успевает всунуть в небольшой зазор ботинок. Ацуши поднимает глаза и, уставившись прямо на портового пса, спрашивает: – Что ты тут делаешь? Выходит немного хрипло, и он пару раз покашливает, пытаясь прочистить горло. Акутагава не сводя с него глаз, упирается в дверь правой рукой и толкает её от себя, заставляя Ацуши шагнуть вглубь квартирки, нехотя впуская напарника. – Чего тебе? – снова задаёт вопрос Ацуши. Акутагава заходит в прихожую, прикрывая за собой дверь, быстро оглядывается и снова переводит взгляд на замершего Ацуши. – Что это за новости? – требовательно, как, собственно, и всегда начинает Акутагава. Ацуши замирает. Ну вот чёрт, донесли уже. Он вздыхает, закидывая голову к потолку. Вот ему сейчас совсем не хочется никаких разборок. Он всматривается в небольшую тонкую трещинку на потолке и приходит к мысли, что рано или поздно этот разговор должен был состояться. Почему бы и не сегодня? Он распрямляет плечи, отрывается взгляд от трещинки-ниточки с и вызовом смотрит на напарника: – Кто тебе сказал? Акутагава сжимает челюсти так сильно, что Ацуши кажется, что он слышит скрип зубов. – Я звонил Дазаю. – Зачем ты звонил Дазаю? Ацуши старательно ровняет голос, чтобы не скользнула в нём неуместная – никому ненужная – ревность. Но его попытка с треском проваливается. Неприятное подозрение ядовитыми пальцами сжимает измученное сердце. – Да какая разница, – Акутагава смотрит на него недобро и продолжает, выпуская носом воздух: – почему я от него узнаю, что ты вдруг решил больше не работать в паре со мной? За столько времени, проведенного в дуэте, Ацуши научился различать все оттенки голоса мафиози, и сейчас ему тон Акутагавы очень не нравится. Акутагава пока не зол, но явно раздражён. И Ацуши вроде уже должно быть всё равно, но он испытывает острую потребность защититься. – А почему я должен тебе что-то докладывать? – он отворачивается к стене, – у меня есть начальство, я всё им объяснил. Акутагава подаётся вперёд, сузив глаза. Ацуши чувствует, как в висок ввинчивается серо-ртутный взгляд. Чужое раздражение становится осязаемым и заполняет небольшое пространство его маленькой прихожей. Ему некомфортно, и он очень хочет, чтобы Акутагава просто развернулся и ушёл. Но когда его желания волновали портового пса? – А мне ты не хочешь объяснить? Ацуши еле заметно качает головой: – А зачем? Мы с семпаем решили, что так будет лучше. Акутагава продолжает сверлить его потемневшими от злости глазами, и Ацуши передёргивает плечами и обхватывает себя руками. Акутагава замечает – естественно – защитный жест и сглатывает, а Ацуши видит буквально на секунду мелькнувшую обиду в его глазах. Не нравится его напарнику, что закрывается Ацуши от него. Защищается. – Я тебя чем-то обидел? Ацуши качает головой, опустив голову в пол. Он расцепляет руки и, вытирая вспотевшие ладошки о бёдра, нащупывает небольшую дырку в домашних штанах и просовывает в неё палец. Он давно уже забыл те времена, когда, несмотря на то, что они считались дуэтом, Акутагава был больше врагом, чем напарником. Человеком, к которому было страшно повернуться спиной. – Я подставил тебя? – Ацуши чувствует чужую враждебность кожей. Он снова качает головой, но голову не поднимет, избегая взгляда напарника. – Ты.. – мафиози на секунду замолкает, прежде чем неуверенно продолжить: – я не оправдал твоё доверие? – Нет, – еле давит из себя Ацуши, играя дырочкой на штанах. – Тогда в чём дело? Ацуши закусывает щёку с внутренней стороны: – Ни в чём, просто мы реши.. – Посмотри на меня! – перебивает его Акутагава, и Ацуши вздрагивает. Он нехотя приподнимает голову и упирается взглядом в подбородок Акутагавы. – Почему? – внезапно глухо раздаётся совсем рядом. Тон Акутагавы вдруг меняется, из него исчезает раздражение, и Ацуши вскидывает глаза на мафиози. Акутагава, растерявший всю свою воинственность, выглядит откровенно уставшим. Плечи его сгорбились, под глазами залегли тёмные тени, делая лицо бледнее обычного, у рта залегли неглубокие складки. Чувство жалости моментально топит Ацуши, и он еле сдерживается, чтобы не шагнуть к портовому псу и не положить ему руку на плечо, подтверждая, что он рядом. Всегда. И если нужна помощь.. Но он остаётся на месте и заезженной пластинкой произносит, будто заученно: – Я решил, что так будет лучше. Это моё решение. Я не изменю.. – А меня ты забыл спросить? Ацуши кривит губы и отводит взгляд. Сказать ему больше нечего. Он разворачивается и делает шаг в сторону кухни. Хочет Акутагава стоять у его порога – ради Бога, а он устал. Ему хочется остаться одному. Он испуганно подпрыгивает, когда чёрно-бордовая лента мягко обхватывает его за талию. Ацуши цепенеет, когда тентакль медленно разворачивает его и начинает тянуть его против воли к портовому псу. Обалдевший и недовольный, он упирается пятками в пол и пыхтит; бормочет проклятья, когда из тентакля появляется мордочка Расёмона и несильно прикусывает его бок, чтоб не сопротивлялся. Рассерженно шипит, потому что Расёмон с лёгкостью подтягивает его к Акутагаве, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки. – Я просто хочу знать: почему? – утомлённо просит Акутагава. Он наклоняет голову и пытается поймать взгляд Ацуши, который тот упорно отводит. – Пожалуйста, Джинко. Ацуши поджимает губы и, решаясь, вскидывается. Глазами прямо в глаза Акутагавы, и, заламывая пальцы, сдаётся: – Я больше не могу, Акутагава! – Расскажи.. Ты же понимаешь: это нечестно – принять такое решение и не сказать мне ни слова.. – Ты мне нравишься. Акутагава застывает, открыв рот и удивленно приподняв светлые брови. Потом медленно подносит раскрытую ладонь к губам и кашляет. Моргает и недоуменно выдыхает: – Ч-что?? Ацуши снова опускает глаза к подбородку мафиози – лишь бы не видеть возможного презрения в акутагавиных глазах – и спокойно поясняет: – Я больше не могу. Не вывожу я, понимаешь? Меня просто трясёт последнее время каждый раз.. раз за разом.. когда я не успеваю прикрыть тебя.. секунда моего промедления грозит тебе новой травмой. И я ночами потом не сплю, корю себя, что недостаточно быстр. Недостаточно внимателен. Недостаточно .. Акутагава, наконец, отмирает: – Джинко, ты олень? Ацуши истерично всхлипывает. Акутагава прав, он не Тигр. Он – олень. – Я рядом с тобой теряю бдительность. И это сказывается на нашей общей работе, и я.. – Ты олень? Акутагава снова перебивает его и подтягивает Расёмоном ближе. Ацуши слабо сопротивляется, пока не упирается руками в акутагавины плечи. Он слышит, как портовый пёс усмехается. Чувствует, как носом он бодает его лоб, словно просит поднять голову. А Ацуши залипает на этот дурацкий шейный платок: – Не могу больше, – шепчет он сипло, не сводя глаз с дурацкого шейного платка, так чертовски аккуратно повязанного, – а ещё.. невозможно быть рядом с тобой. Так близко – только руку протяни – и не иметь возможности прикоснуться к тебе. Ни прикоснуться и ни защитить. Я.. Акутагава молча сглатывает, и Ацуши видит, как движется под тонкой бледной кожей его кадык. – .. люблю тебя. И на секунду ему становится легче. Ровно на одну секунду. Пока Акутагава не притягивает его ещё – непозволительно – ближе. Пока Акутагава не просит. Так подозрительно спокойно: – Посмотри на меня. Ацуши отрицательно машет головой. Будто с вынужденным признанием испарилась из него вся смелость. Тогда Акутагава подцепляет кончиками пальцев ацушин подбородок. Ацуши поднимает на него слезящиеся глаза и часто-часто моргает. – Ты точно олень.. Акутагава наклоняется и шепчет прямо в ухо, так жарко, так интимно: – Оленище. Расёмон ловко разворачивает Ацуши и прижимает грудью к холодной стене, выбивая из легких весь воздух. Ацуши успевает повернуть лицо и не носом впечататься, а прижаться пылающей щекой к деревянным панелям, и ахает, чувствуя, как сзади, притираясь, прижимается к нему худое, жилистое тело. Расёмон медленно поглаживает его живот, а Акутагава зарывается лицом в его неровные светлые пряди, ведёт носом по изгибу его плеча и, едва касаясь сухими губами мочки уха, хрипит: – Сейчас ты позвонишь Дазаю, скажешь ему, что твоё идиотское заявление откатывается.. – Но как я.. – Ацуши мяукает и громко и судорожно втягивает носом воздух, тут же давится им, потому что Акутагава толкается в его задницу пахом. – Мне всё равно, какую причину ты придумаешь.. Акутагава проводит языком по его уху и несильно прикусывает мочку, заставляя Ацуши оттопырить зад и заскулить, неосознанно потираясь о мафиози. Он знает, что Акутагава, оперативно заменивший бархатную ленту Расёмона на свои руки и теперь крепко прижимающий его к своей груди, чувствует бешеное биение его сердца, которое того и гляди пробьёт межреберье и свалится прямо к их ногам. А навалившийся на него змей искуситель продолжает околдовывать, рассылая искры по загривку: – Ты заварил кашу – тебе её и расхлёбывать.. Рокочущие вибрации низкого голоса резонируют в позвоночнике, заставляют дрожать от нахлынувшего возбуждения.. И предвкушения.. – Потом соберёшь все свои вещи и резво перетащишь их ко мне.. – горячие ладони поднимаются по телу, задевая большими пальцами соски. Ацуши вздрагивает и не может сдержать стон, а портовый пёс продолжает: – квартира у меня большая, но вот проблема.. спальня одна.. так что тебе придётся спать в моей кровати.. Он откидывает голову, легко касается губами нежной кожи за пылающим ухом и скользит носом по ацушиной скуле. Замирает. Ацуши тоже застывает, чувствуя, как каждая мышца в теле натягивается канатом и.. обрывается, когда Акутагава широким мазком проводит языком по его челюсти и прикусывает подбородок. – Оленище.. – выдыхает мафиози, разворачивает его и прикасается теплыми губами к его рту. Оленище.. – мысленно соглашается Ацуши, обхватывая акутагавин затылок и несмело улыбаясь в первый поцелуй.