Bad Romance

Разбудили их из лёгкой дрёмы уже в пять часов утра — бесконечные звонки то на один телефон, то на другой, то вызовы по рации замедлили сборы и одевания оперов до скорости улиток. Никто из злоумышленников так и не появился, и эксперты начали с подозрением винить напарников, что те их каким-то образом спугнули. Данилов ругался с окном, сидя на краю кровати с полунатянутыми штанами, доказывая коллегам, что балконная дверь была закрыта и факта их здесь дежурства никто не слышал, пока Власова прохаживалась мимо него вообще в одной форменной футболке. Но никто и не намекал, что вместо звуков бесконечных привычных ссор сегодня это были несколько иные звуки… Несмотря на ночной поворот событий опера вели себя осторожно и не забывали быть на чеку всю оставшуюся ночь. Ничего подозрительного они не заметили. Дальше все эти наблюдения и хронометраж пришлось пересказать Рогозиной. Обе руки у Степы уже затекли — одной он держал телефон, другой — холодную ложку на своей шее, пытаясь скрыть оттенки своеобразного «доброго утра» от своей любимой напарницы. Приведя себя в порядок у зеркала в прихожей, Рита все же снизошла своей благосклонностью к Данилову и приняла удар на себя, забрав трубку. — Да, Галина Николаевна, никаких машин в радиусе не было замечено, Холодов подтвердит. Соседи, голуби на крыше и мыши в подвале вели себя тихо, никому наш фальшивомонетчик оказался не нужен, — зашнуровывая берцы Власова подняла глаза на бродящего по кухне мужчину, — прикажете продолжить дежурство? И краем уха уловила ворчания капитана по поводу кучи продуктов и ни одного готового к употреблению на завтрак, чуть улыбнувшись. В частности от того, что внимание ее все же зацепилось за край его футболки, который слегка обнажал следы от ее коготков на спине и пояснице опера, когда Стёпа потягивался лицом к солнечному свету. — Все, нам велено очистить локацию и ехать дальше — принимать охрану «объекта А» уже у него дома, посуточно, — доложила последний приказ начальницы Рита, вручив напарнику его телефон и подернув бровями. — видимо, в родных стенах мы пока не особо нужны. — Рогозина как чувствует, — несколько с хитринкой протянул Данилов, закрывая дверцы кухни, оставляя в съемной квартире все как было. — Что чувствует? — сделала непонимающий вид Власова, выправляя из-под ворота джемпера свои пышные волосы и неспеша убирая их в привычный хвост. — Ну, что нам сейчас не до оперативных заданий… — слегка стушевался Стёпа, не услышав в ее голосе такие же томные нотки, как вчера ночью. — Думаешь, я позволю какой-то интрижке отвлекать меня от работы? Ну уж нет, — самоуверенно заявила Маргарита, снова ловя себя на мысли, что откровенно нарывается. Это уже вошло в привычку в манере общения с ним. Опера собрали рации, поправили покрывало на постели, раздвинули до конца шторы и направились к выходу. — Какая же ты неромантичная, Власова, — вздохнул шумно и театрально с сожалением мужчина, идя за напарницей. — такие возможности рубишь на корню. — Ты про то, что мы разок переспали? — теперь она чувствует неимоверную свободу от всех зажимов между ними. И по-настоящему кайфует от нее, не боясь той же грубостью задеть его. — не это сближает людей в действительности, — девушка открывает замок. — нет, это, конечно, тоже, — улыбается, вспоминая моменты минувшей ночи, — но не жди, что между нами теперь вспыхнет нечто грандиозное, — обернулась Рита, чуть приоткрыв входную дверь. Она говорила не грубо, а просто рассуждала о возможностях, легко и непринужденно, не задумываясь и зная, что он считает так же и не обидится. Но взгляд Степы был направлен куда-то явно не на ее лицо. Почему-то ей показалось, что он напрягся, будто бы увидел «Лебединое озеро» по всем каналам… — Рита?.. Стой. Власова закрыла дверь и коварно улыбнулась его заискивающей, как ей показалось, интонации. Так в чем же напряжение? — Что, ещё захотел..? — и этот момент вновь показался ей неимоверно горячим. — Знай — теперь моя очередь быть грубой… — напомнила девушка, чуть подавшись вперёд, сразу же противореча всем своим самоуверенным холодным фразам о том, что ей абсолютно параллельно на их мимолетную интрижку и она не собирается к ней возвращаться. А отвлеклась уже даже не успев выйти за порог квартиры. Но Степу словно подменили на чужого человека. Он двигался как-то расчётливо и осторожно. И медленно убрал ее пальцы с ручки… — Отойди от двери. — прямо и обречённо он попытался передать ей глазами всё, что в один момент заполнило его мысли. Когда он заметил едва видимую тонкую натянутую леску в проеме входной двери. Ещё быть чуть-чуть и она была бы задета. И Рита в ту же секунду поняла всё. Мрази. Их все-таки нашли. И искусно заперли в смертельную ловушку. — …Там бомба, да?.. Эти глаза в какой-то момент сверкнули жизнью и промелькнувшими отдаленно в глубине души слезами, а протестная отчаянная улыбка сжала сердце до боли. — На кухню, — но внутренний хоть и бывший военный внутри Данилова все же проснулся с отличительной молниеносной реакцией. Чтобы взять единственный выигранный шанс в свои руки. С предельной осторожностью и тишиной Власова словно настоящий хладнокровный сапёр сосредоточено закрыла дверь. И в пару бесшумных шагов отбежала к окну на кухне. — Пост 1, «зона А» заминирована с входной двери. 4 этаж правое крыло, угол, квартира 81. Предположительно, детонирующее устройство ограниченного действия с ручным спусковым механизмом по принципу «растяжки», — строгий четкий голос оперативницы доложил ситуацию всем специалистам, кто ещё оставался с ними на связи. Надежда, что рации ещё настроены на линию быстрого реагирования после фактического завершения операции, была слабой, поэтому Данилов набрал последний вызванный номер. — …Они должны были отслеживать место нахождения подозреваемых и сообщников, как такое могло произойти? — Степа яростно отбросил занавеску. — как они установили заряд, если мы всегда были за дверью?! Телефоны всех членов этого дела тут же срочно проверили. С объектом все было в порядке. Но с радаров связи пропали именно три сим-карты главных претендентов на звание супер-саперов на веку бдительности Федеральной Экспертной Службы… Рита мало что расслышала в автоматическом голосе рации. И так же — практически механически, обречённо и пусто отдала единственный приказ. — …Я поняла. Эвакуируйте здание. *** Эти двадцать минут тянулись словно целый день, казалось, что солнце уже встало и село вновь, пока приехали знакомые красные машины с символикой спец служб. И тела самих оперов, сидящих в самом дальнем углу относительно двери, в комнате у окон, прижавшись плечом к плечу, будто бы закаменели. Рита искусала пальцы до боли и красноты. — Ни в коем случае не подходите к объекту. Оставайтесь на месте до приезда спасателей, — эти монотонные инструкции транслировались через рацию все это время — что было необходимо по протоколу. Операм пришлось присвоить категорию «жертв», а не коллег, попавших в такую ловушку при исполнении. Поэтому о предпринятых действиях им мало что докладывали. Но к дому уже спешили и их люди, специалисты из ФЭС. Телефон Риты вдруг завибрировал. — Да? Где вы? — Рит, ну смотри, ситуация у вас сложная, — Холодов чуть ли не всегда был монотонно спокоен в рабочих делах и это в данный момент сыграло на руку нервам оперов, что позвонил именно он. Степа встал с подлокотника кресла и направился к кухне. — Погоди. Куда ты? — взволнованно и немного нервно-недовольно тихо остановила его вопросом Власова, прервав общение с Андреем. — Да воды принесу, неизвестно, сколько нам тут сидеть придется, — мрачно и сдавленно гневно ответил опер, исчезая за стенкой, словно там встретится на ринге лицом к лицу с тем, кто их заминировал. Но следуя неосознанной тактике успокоения Холодова, пытался внешне быть абсолютно спокойным, чтобы не заразить ещё и взрывную саму по себе Власову. — Говори, — вернулась к телефонному разговору Рита. — Саперы подъехали, не пугайтесь, это они там будут скребстись, — Андрей будто бы зачитывал свою историю о походе на рыбалку. — вы к двери ни в коем случае не подходите, громких звуков, стуков не издавайте, к окнам не приближайтесь, — экспертные рекомендации не особо отличались от робота в рации. — Снимите нас через лестницу, в чем проблема? — это был самый очевидный и лёгкий вариант в голове оперативницы, она искренне не понимала, почему все так медленно? — Как я и сказал — ситуация сложная: под окном кухни у вас высоченное ветвистое дерево… Степа уже видел, как люди в костюмах пожарных растерянно ходили вокруг черемухи, чуть ли не упирающейся ветвями в окно. И проклинал ее… — А на балкон вам выходить нельзя — он открытый, его площадка тоже может быть заминирована. Пытаться это подтвердить или опровергнуть не советую. Мы подготовим оборудование, чтобы проверить это бесконтактно, с воздуха, но времени уйдет немало. Рита выглянула за штору — среди хлама действительно не было понятно, что вообще на этом балконе творится, появился ли там новый подозрительный предмет или этот мусор уже там хранился? — Через крышу вас тоже не снять — она пологая, зацепиться там практически не за что, слишком опасно. Поэтому все, что вы можете сейчас — это ждать МЧС или наших указаний. Связь прямая, постоянная, я могу висеть на твоей трубке столько, сколько Холодовская линия доверия тебе понадобится. За всеми переживаниями и страхом Рита даже не обратила внимания, как мило и заботливо все же вел себя Андрей, готовый докладывать ей о каждом шаге и разговаривать с ней, если ей это потребуется в такой сложной ситуации. — Пока можешь мне рассказать, как смешно всю ночь храпел Данилов, — точно настоящая подружка Холодов даже придумал легкую и позитивную отвлекающую тему для разговора, пока их будут разминировать. — Ладно, давай я тебе позже перезвоню, — поспешив вернуться в реальность происходящего и к второму другу по несчастью, который тоже переживает, девушка решила прервать разговор, но поймала себя на осознании, что основной поток информации ей будет доступен именно от Андрея. — держи в курсе, если наши что-то выяснят, ладно? Данилов остановился у двери прямо со стаканом у лица. Рита замерла, не успев подняться с кресла — где-то со стороны подъезда послышались звуки. Похоже было, что это действительно мыши — спасатели принялись за осмотр с ювелирной осторожностью. Дальше раздались негромкие голоса. Дикое любопытство и чрезмерная даже безбашенная неоправданная смелость преодолели инстинк самосохранения оперов — оба они уткнулись в дверь, с замиранием сердца наблюдая в глазок и замочную скважину, что там происходит. И следующие 20 минут практически не двигались и не разговаривали, не отходя от глазка и замочной скважины, через которые хоть что-то просматривалось. Но выражение лиц и короткие переговоры саперов и спасателей в защитных костюмах им мало о чем говорили. Когда специалисты ушли, и на улице началась настоящая шумиха, опера прилипли к телефону. — В общем, Таня съездила уже на обыск дома этого главного кренделя со шрамом, Бондарев который. Он там рядом живёт, — неторопливо рассказывал Андрей. — и выяснила, что у него там целая подпольная лаборатория для изготовления этих бомб. Степа и Рита переглянулись. Черти неуловимые эта банда. Когда на них ничего не было — ходили петушками прямо под носом, не суетясь и не спеша покидать поле зрения совершенно. А сейчас — и след простыл. — Новость хорошая — ущерб от таких самоделок не очень большой и скорее всего, если данный образец у вас за дверью — это не опасно для жизни, если вы у порога не третесь. — А плохая какая? — от закипающего от любопытства и гнева на преступников Данилова даже жар шел на расстоянии — Рита переживала ещё и за него. Три бомбы на такой радиус — это уже нонсенс. — Плохая в том, что мы не знаем, как эти самые самоделки расколдовываются, — вздохнул эксперт. — их строение и механизм только самому создателю известны. Был бы он у нас под рукой… — Под ногой, — не в силах слушать этот спокойный бесполезный рассказ, Степа вышел из комнаты в кухню, едва сдерживая свою же вспыльчивость. — … То было бы легче. А так — придется подождать, пока техники МЧС придумают, что с этой растяжкой делать. — Ну а осмотр что-то дал? — требовала максимум информации Власова, слыша на фоне телефонного разговора, что у нее садится батарея. — Что-то дал, — Холодов уже минут 15 пытался интуитивно со слов спасателей нарисовать у себя на ноутбуке схему механизма этого взрывного устройства. — растяжка — это обыкновенная леска, один конец прикреплен к неподвижным петлям соседней двери на уровне шага взрослого человека, другой — на чувствительном датчике самого устройства, соединённом с детонатором. Любые манипуляции с леской стопроцентно спровоцируют детонацию. Слова Андрея все глубже и мучительнее всаживали нож переживаний в сердце оперативницы. То, как обыденно он говорил о том, что они фактически обречены на взрыв неизвестной мощности, с болью сдавливало виски словно в пыточном аппарате. — Циферблата на ней тоже нет, — закончил описание мужчина. — А эквивалент? Определили эквивалент? — Это высчитывают МЧСники, я пока поработаю над датчиком Денисова — точно такой же образец Белая уже везёт из его коттеджа. Проведу эксперимент, насколько он чувствителен, без попыток подорвать полдома… Кстати, — на этих словах эксперта по громкой связи в комнату вернулся Стёпа. — спроси Данилова, не оскорбил ли он его как-то на допросе? Может, это месть конкретно ему?.. — начал строить догадки о мотивах Холодов. — всю ФЭС-то не рискнули отправить в воздух… Власова положила трубку и уставилась глазами в стену. Она ничего не могла на это сказать. Повисла тишина, в которой она ясно слышала вину и кипящие нервы напарника на том конце комнаты. Ещё вчера она сама же винила Степу в его грубости по отношению к подозреваемому. И его отпустили. Теперь — они сидят на его же бомбе в закрытой квартире, как пойманные крысы для эксперимента «Месть». — …Ты не виноват. Не важно, сколько времени прошло перед тем, как она произнесла это вслух. В первый раз за их напарническую службу. И смотрела на него уже совершенно по-другому. Да, он бывает очень груб и неправ, но он ненавидит несправедливость и преступность всей своей душой. Да, он резок и вспыльчив, но у него очень гибкий ум и самая лучшая реакция из всей оперативной команды. Да, он невзлюбил и ее с первой встречи и каждый раз настраивал себя негативно, но это не было проявлением истинных отношений между ними. Там было нечто гораздо глубже. Что — ещё не известно. Но теперь Власова это четко поняла. Потому, что ровно так же, как часто она думала о своей жизни, этой бомбе и семье — она думала теперь и о нем. — Плевать — за свои слова и поведение я всегда готов отвечать, но не так…! — все же сорвался голос капитана. — а один на один в рукопашном, если потребуется. …Тебя ещё втянул… — мужчина оперся руками в спинку кресла и опустил голову, пытаясь остыть. — «Втянул» меня? — но вспыльчивость и в этой женщине была ещё очень и очень легко возбудима. — мы напарники, Степ, не забыл? — строго и непонимающе напомнила ему Власова. — Я знаю. Рита. — процедил капитан. — Но все проблемы, которые мы, или ты, или я навлекали на себя в процессе нашей работы — мы решали сами, своими руками и мозгами, а не сидели тихо в ожидании и взаперти. Меня учили все решать самому. В этой интонации она узнала прежнего Степу. Молодого и непоколебимого, своенравного и упрямо, которого встретила в дверях ФЭС в свой первый день. Он возвращается в прошлое, на несколько шагов назад, которые учился делать, работая с ней в одной связке. Она не позволит всему этому потерять смысл и обесцениться именно сейчас. — Да завали уже со своим комплексом супергероя! Этот тон и жестокая тактика были единственно верным способом поставить мозги на место таким, как Данилов. Не со зла. Он тоже вчера ночью нашел один такой своеобразный способ конкретно для нее… Рита снова заняла свою вчерашнюю позицию над столом около кресла и заглянула напарнику в лицо. — Ты давно уже не маленький мальчик, которого бросили одного в детдоме и который везде и во всем один, как волчонок-подкидыш, выросший в озлобленного волка-изгоя. Ты работаешь не один, ты живёшь не один, в твоей судьбе и службе есть другие люди. …«Напарник» — слыхал такое слово? — Да… Власова резко и требовательно ударила по столу, буквально встряхнув и Данилова, и обстановку. — Так вот его надо не слышать, а им быть. Нас двое. И в этом дерьме, и в следующем — в каком бы то ни было, — Рита даже сама вдохновилась своей речью и подуспокоилась, когда поняла, что Стёпа ее услышал. — и не потому, что мы переспали, — каре-зеленые глаза перехватили его темные и хмурые. — я статус «напарника» оставлять позади этого не собираюсь. Для меня он — в первую очередь, а уже потом все остальное в постели, понял? — тише повторила рыжая. И в этом фирменном «понял?» Рита Власова читалась очень тепло и с особым послевкусием… То ли ему показалось, то ли она действительно сейчас весьма тонко и подбадривающе намекнула о продолжении и развитии их новых отношений, но Стёпа практически улыбнулся. — Так точно, — сдался теперь он, полностью доверяя напарнице. — Молодец. Этими улыбками они закрыли своеобразную неловкую паузу, в которой оба все это время думали, как теперь себя вести друг с другом: как старые добрые коллеги или как незнакомцы из клуба после одной случайной ночи? Ясно, что «напарники» в них на самом деле очень сильны и они будут поддерживать друг друга до последнего.

***

Долго. Неумолимо долго длилось это ожидание. Все как на зло шло не так — клинило приборы, отказывала техника, пробки, плохая связь, помехи в интернете, какие-то задержки экспертиз, чп в самом офисе, шумная толпа во дворе. Жители дома устроили настоящую неразбериху, кто-то порывался вернуться в здание, кто-то требовал информации, кто-то вбрасывал заявления о новых призрачных закладах на территории дома и твердил, что это вообще теория заговора. Дворик был очень узким — машины не могли подъехать близко. Какие-то бесконечные звонки, касающиеся других, сейчас не важных дел… Это молчание друг с другом в замкнутом пространстве теперь было для них комфортным. Не вызвало ни единой ссоры. Но не обстановка ожидания на пороховой бочке в прямом смысле этого слова… Нервы натягивались до предела. Даже у оперов ФЭС. Даже после вчерашней разрядки и преодоления «неловкой паузы» в отношениях «на утро». Звонок. Номер Холодова. — Да, Андрей, ну что там? — поторопила абонента Власова, пока трубка окончательно не села. — … Это я. Голос Рогозиной Рита узнала не сразу — настолько обречённым, обрывистым и сиплым он был. Почти мужским и суровым. Женщина стояла внизу и смотрела на их окна. — Мы выяснили коэффициент взрывной силы. Сердце вот-вот готово было остановиться в любой момент. Когда за дверью находится твоя возможная смерть, а голос главы твоей службы сейчас отсчитает шаги, которые она должна проделать, прежде чем совершить роковой удар своей косой. — …Эквивалент взрывного устройства составляет 6,8 килограм. Этого хватит, чтобы разнести весь подъезд и соседнюю стену. Мы не можем ее замкнуть или обезвредить. Слова и предложения были короткими и понятными, как светлый божий день за окном квартиры. — МЧС подали срочный запрос в департамент антитеррористической службы… У Андрея остался только один вариант. Повисла тишина, Рогозина, видимо, передавала трубку эксперту. Но они уже не слышали практически ничего. Сознание медленно и верно начало убеждать организм в том, что до гибели остались считанные минуты. И органы чувств постепенно отключались. Один за другим… — Стёпа, Рита, слушайте меня. Этот голос отличался от предыдущего и был более знаком и отпимистичен. Но после заявления Рогозиной операм казалось, что это отголоски воспоминаний их прежних дел и болтовни за чаем в буфете ФЭС… — Я взломал сервер ноутбука Денисова и нашел по ссылкам зарубежные сайты о бомбах, на которых он сидел, — объявил живо и бодро мужчина. — в смысле сидел на сайтах, не на бомбах, как вы, — но шутки у него всегда были немного невпопад. И от этого они оба вернулись в эту реальность и приготовились выслушать, черт возьми, хотя бы единственный шанс, как им выбраться. — Есть способ обезвредить этот механизм. В этот момент глаза, полные боевой силы и жажды жизни, пересеклись на одном уровне и сказали друг другу одну единственную фразу. Это будет ИХ шанс. … Когда-то пару лет назад, проведя вместе первый оперативный рабочий день, ты понимаешь, что точно будешь ненавидеть все смены с этим человеком… — Я раздобыл видео эксперимента из Китая, но он ещё не достоверен. …Но в один судьбоносный момент, увидев лишь одну улыбку после первого успешного совместного задержания — появляется надежда, что эта встреча была неслучайна. — …Все должно пройти по плану. Мы вытащим вас. У них тоже есть напарники. Целая команда ФЭС. И их встреча однажды тоже была не случайной… — Сейчас вы должны надёжно запереться в ванной. Желательно снять зеркала, если они там есть. Через три минуты после вашей готовности во всем здании отключат электроэнергию. Я зайду на нужный этаж, установлю свое дистанционное устройство на датчик и запущу импульс, который должен его закоротить. В противном случае — произойдет взрыв. К этому мы уже готовы. Слова плана Андрея звучали уже словно из космического корабля, очень членораздельно, механически, плавно и ровно по интонации, будто бы опера перестали ее воспринимать и различать тон голоса. — Иного способа добраться до вас нет. Если мой план сработает — датчик выйдет из строя и взрыва не будет. И тогда я готов признать, что вы самые везучие опера на свете. …Вы все поняли? Стёпа переглянулся с Ритой с непоколебимой уверенностью в глазах. В этих глазах все ещё горел узнаваемый огонь, с которым она отдавалась любимому делу каждый новый день. Он готов доверять. Они не одни в своей судьбе. — Мы тебе верим. Действуй.

***

Дальше началась настоящая суета. Похлеще той, что царит дома у обоих «холостяков», когда они опаздывают на работу. Эта была куда тревожнее и вызывала неподдельную дрожь в руках. Мозг начал отвлекать сам себя и весь организм, вбрасывая самые разные гормоны в кровь — вера в спасение и оптимистичный исход вдохновляла и крепчала с каждой секундой. Рита осторожно сняла зеркало в коридоре, а Стёпа снял и вынес зеркало из ванной, поставив его за кровать подальше. — Если б я знал, что такое случится в моей жизни — проживал бы ее на все сто процентов. Ребята пересеклись в прихожей, забирая рацию и телефон с собой. — Например, почаще бы связывал у стенки свою напарницу? Они несли что угодно, что всплывало у них в голове, рождалось на адреналине — лишь бы перебить новые страшные мысли и предотвратить паническое состояние. — Только если бы она на то усердно нарывалась. «Каждый день». Данилов откинул шторку — ванная была не самая шикарная, но если хорошо сгруппироваться, чему был посвящен целый «урок» у них двоих сегодня ночью, то оба поместятся и будут более-менее в безопасном «укрытии». Рита робко зашла следом, мысленно спрашивая себя, а нет ли у нее клаустрофобии и не подступает ли она от осознания того, что придется туда лечь и закрыться в темноте, ожидая завала? Степа быстро и надежно закрыл за девушкой дверной замок. — Знала бы я, что такое может случиться — попросила бы экспертов установить скрытую камеру на дверь и вывести онлайн трансляцию на наши ноутбуки, — вздохнула оперативница, зашагивая в ванную и контролируя свой страх. Несмотря на тесноту, Данилову было приятно так ее обнимать. И чувствовать, что она под двойной защитой, его. Снова наступила тишина. Ещё нелепее и абсурднее возможной утренней. — …Ну, может, что-нибудь хочешь сказать напоследок? — драмматизировал и одновременно шутил в своем фирменном сарказме Степа, смотря в потолок с уровня дна ванной. — Мы не пострадаем. Стены в советских домах нерушимые, — оперативная строгость напарницы всегда была при ней. — Отлично. Именно это я и хотел услышать, — с проскользнувшей ноткой обиды смиренно произнес Данилов, не перестав весьма романтично обнимать ее плечи. — Ребята, я захожу. Рация с голосом Холодова осталась стоять на старенькой стиральной машинке, но операм не хотелось уже ничего говорить и спрашивать — дело только за Андреем, вся надежда на его особый способ обезвреживания датчика. — Даже не думай, что теперь мы будем парочкой до гроба, — Рита даже не замечала, что в эти последние минуты полностью отдала приоритет общению с напарником, пусть и такому пустецкому и лёгкому. — Ну нет — минуты две. А гроб у нас с тобой — так себе… — недовольно и как-то тоскливо со своим актерским талантом скривился капитан, покосившись на края ванной. — Тогда не намекай, что это подходящий момент, чтобы поклясться в вечной любви. Ненавижу это. — А кто говорит о вечной любви? — Данилов пожал плечами. — Пару часов в день — вполне достаточно… Это у обоих нервное. Не знал он, что в таких ситуациях будет так легко и непринужденно шутить. А она и сейчас — пререкаться. Хотя в этом всем не было уже ни грамма злости. Но Рита делала со Степой невероятные вещи — это она дарила ему лёгкость и бешеную храбрость перед мигом опасности, что было не страшно и умереть под завалом, если последние минуты они проваляются вместе даже в чужой ванной. Но в таких потрясающих НОВЫХ горящих отношениях. — Н-да, с тобой я бы точно не согласилась провести всю оставшуюся жизнь, — открестилась с усмешкой Власова, уже машинально визуально прикидывая, как именно обрушатся стены и потолок над ними, если взрыв произойдет. — скорее, с другим смуглым темноволосым красавчиком. — Выходит, я все же в твоём вкусе? Слова и мысли рождались сами собой, на двоих, и им очень хотелось закрыть глаза и представить, что этот разговор они непринужденно и игриво ведут на кухне у кого-то из них дома, полуголые готовят еду солнечным утром после вчерашней ночи, не спеша ни на какую работу и не парясь ни о чем. — Конечно, а ты думал, почему я позволила тебе себя связать? — Знаешь, не думаю, что ты позволила бы это ещё кому-то кроме меня. Никто, во-первых, бы не решился… — Ребята, я выхожу, устройство закреплено. Вы живы там? — Холодов докладывал о каждом шаге по рации, которая, благо, уже не трещала переговорами МЧС и механическими протокольными мантрами «на случае ЧС». Рита все же дотянулась до рации и быстро ответила. — Да, мы готовы, — и закрепила ее на ремне напарника, пока тот легко рассуждал, упорно игнорируя все напоминания о том, в каком они опасном положении. Последние минуты. — …А во-вторых, я бы тоже не провел с тобой оставшуюся жизнь, ни за что. А вот с другой длинноногой красавицей — вполне возможно, — легкомысленно мечтал Данилов, словно он с приятелем в баре. — но обязательно рыжей. — намекнул все же на ее образ «в его вкусе» Степа, чтобы не сильно расстроилась. — рыжие бестии — самые лучшие напарницы в постели. В эту секунду вырубился свет. Они услышали, как и все электронные приборы в квартире за дверью ванной отключились. И повисла просто ужасная гробовая тишина. Степа чуть сменил положение рук, понимая, что остаются последние секунды. — Давай-ка, оп, пакуйся, — и надёжно со стороны ванной прижал голову Риты к своей груди, чтобы защитить от волны удара. — у нас свидание со смертью… И в эти секунды он что ни на есть чувствовал за нее ответственность. Больше, чем просто за напарницу… Она слышала, как сильно стучит его сердце. И это ее очень пугало. До боли в своем. Страх смерти все же овладевает сознанием, но только лишь в последние секунды. — Ну что там? — нахмуренная Рогозина заглянула в минивэн. Андрей поднес холодные чуть дрожащие пальцы к клавиатуре и сосредоточенно скомандовал сам себе. — Ху-ух, ну поехали. Зажмурился и нажал на кнопку, отдающую сигнал импульса в систему датчика на бомбе. …Шанс, что обезвреживание сработает — был одним на миллион. И оно сработало.

***

Взрыв не прогремел, и все потеряло здравый смысл в ее голове, мысли вытеснились запоздалым страхом, биением сердца, неверием и ощущением сильного мужского плеча ее напарника, который снова был рядом. Его отношение к ней изменилось не вчера. Не когда он разжёг в ней огонь этой жаркой ночью. Не когда она смотрела в глаза, встав на его сторону. А в эти самые секунды, когда взрыв мог похоронить их под обломками собственной службы. Вышли они уже через пять минут. После толпы МЧСников, забежавших в подъезд. Держась за руки. — Я же говорил! Я говорил! — Андрей, радости и гордости которого не было предела, раскинул руки и выбежал из минивэна, чувствуя себя спасителем всего мира. Рита тепло улыбнулась ему и начальству издалека, пока их сканировали специальными датчиками, чтобы выпустить с территории здания, нет ли на них ещё чего. Что ж, они оба были готовы к подобным «происшествиям», когда пришли работать в ФЭС. И стрессоустойчивость у всех была отличная. — Молодец, — Галина Николаевна с гордостью положила руку на плечо эксперта. — Боже мой, посмотрите, они держатся за руки! — Андрей подошёл ребятам навстречу, весь такой важный, словно он не при чем и не знает, что такое дежурство определенно сблизило напарников. — это две минуты в одной ванной на вас так повлияли? Рита и Степа по очереди благодарно обняли Холодова. — План — бомба. — Ты взорвал мозг МЧСовцев. Они успели придумать ему шуточные комплименты в ответ на его фразочки в течение всего дня. Тот раскраснелся, разулыбался, как Винни-Пух, довольный тем, что наконец-то сделал что-то по-настоящему важное в своей жизни, своими руками и мозгами. Когда от Риты и Степы все отстали и оставили их в карете скорой, Данилов после долгой и загадочной паузы тяжело вздохнул. — Самые сумасшедшие 12 часов в моей жизни, — начал он с очевидного итога дежурства. — И знаешь, я вижу в этом некую параллель и знак, — брюнет перевел глаза на девушку. И сразу — на ее руки. Они всегда выдавали состояние напарницы, насколько он успел заметить за относительно недолгое время их работы. — Параллель? — немного заторможенно переспросила Рита, делая глоток воды из стаканчика. И тоже обратила карие глаза на мужчину. Власова ещё не заметила, но раньше она в основном общалась с ним даже не поворачивая головы, холодно, кратко, незаинтересованно. Не пыталась понять. — Бомба. Это кропотливая, опасная и требующая множества знаний и умений работа, — начал философски Стёпа. — терпения, осторожности, точности, часов тишины. А взрыв… Результат силы огромной мощности. Момент, миг, секунда. Шум, грохот, разрушение, масштабность, вспышка… — Я поняла, у тебя очень богатый словарный запас, человек с высшим образованием… — перебила его лишние рассуждения Рита. «Ну же, говори, что у тебя на сердце…» — Две следующие одна за другой вещи. Такие контрастные. Власова все же уловила то, о чем он говорил. И немного загадочно улыбнулась, выпрямляясь и смотря вдаль на крыши домов. Да, это и их муторное и скучное напарничество, разборки, мысли, время… И вчерашняя ночь. Взрыв. Огромной силы. — Они могут и не последовать друг за другом, — намекнула на сегодняшний день Рита, вернувшись в разговор. — Это был шанс один на миллион, — громко выразился мужчина, повторяя за Холодовым. — Ну не на миллион, — как всегда не была сентиментальной Власова. — И он достался нам. Сегодня. Сейчас, — в эти слова вернулась настоящая сила гладиатора и уверенность воина. — не находишь?.. Он говорил о них. А не о бомбе. Об их шансе. Рита посмотрела на Данилова. Быть может у них действительно все будет иначе? И стоит дать этот шанс друг другу и хотя бы попытаться что-то построить? Попытаться обезвредить 7 килограмм тротила будней ФЭС, которыми будут заминированы их отношения. Как попытался Холодов. Внутри квартиры не оказалось того, кого хотели уничтожить преступники. Они смогли его спрятать от всех опасностей криминального мира. Быть может и внутри них есть не только взрывные кошка с собакой, а и сильные и уравновешанные лев и львица?..