Истории за кадром

      Питер слегка поморщился, проходя мимо кафе, а его желудок скрутило. Последние несколько недель он периодически начинал чувствовать себя очень странно. Он не мог понять, почему: он что делал или шёл (или даже летал) по улице, когда внезапно начинало крутить желудок, появлялось чувство лёгкой тошноты, или его паучье чутьё начинало колоть в затылке, казалось бы, без причины. Сначала он думал, что заболел чем-то но шли дни, его так и не тошнило, не поднималась температура, просто оставалось чувство тошноты и покалывание разной силы в, казалось бы, самые случайные моменты. Как, например, сейчас       Он направлялся к машине, которая должна была отвезти его в Башню. Сегодня был последний день перед зимними каникулами, и он с Мэй решили остаться на это время в Башне, как и Роуди с Хэппи. Это будет отличное Рождество в кругу семьи. Первое на его памяти. Он не помнил ни одного Рождества с родителями, помнил только Рождество с Беном и Мэй. Но это всегда были лишь они трое, а иногда даже только он и Бен, если у Мэй была смена в этот день. Они всегда пытались загладить свою вину перед ним за это, но он и так всё понимал. За рождественскую смену платят больше, чем за обычную, и в то время в больнице не хватало персонала. Но тот факт, что он всё понимал, не означало, что он не хотел обратного. Рождество у Неда каждый раз проходило по-разному. Вся его семья собиралась в доме его бабушки и дедушки, и Нед всегда возвращался с историями о том двоюродном брате или о той двоюродной тёте, о том, что на этот раз сделал его дядя и что его родители сделали с их братьями и сёстрами. Это звучало очень здорово — иметь семью, с которой можно провести Рождество, и в глубине души он ревновал всякий раз, когда кто-то рассказывал о своём Рождестве. В конце концов, у него не было никаких забавных семейных историй об этом празднике.       Но в этом году всё будет иначе. Он каким-то образом обзавёлся семьёй, которую он мог назвать своей, и собирался отпраздновать настоящее семейное Рождество, о котором он всегда мечтал и которое не ожидал получить. Семейное Рождество с родителями, тётей и дядями. Мало того, что у него наконец появились родители, так ещё и тётя Мэй будет с ними. Пеппер наотрез отказалась позволять Мэй работать на Рождество, стоило ей только узнать о прошлых годах. Затем она рассказала об этом Тони, и он был шокирован, узнав, что Мэй подумывала так же сделать и в этом году. Он ту же позвонил её боссу и предоставил Мэй неделю отпуска на рождественские каникулы, включая и само Рождество. Босс Мэй научился давать Тони то, что он хочет, когда дело касалось Мэй, после летнего инцидента. Сумма, которую он пожертвовал больнице, тоже сыграла свою роль.       Мэй сегодня закончила работу пораньше, так что она уже ушла. Роуди приехал два дня назад со своей «миссии» и собирался помочь Мэй перевезти вещи для длительного пребывания в Башне. У них обоих было много одежды и вещей в Башне, но они решили взять несколько вещей первой необходимости из своей квартиры. Питер думал, что они находятся буквально в одном шаге от полного переезда в Башню. Он даже не удивится, если Тони вскоре предложит такую идею. Или это сделает Пеппер. Или Роуди. Или Хэппи, если так подумать. Кстати, о Хэппи — его дядя уже ждал его в машине за углом. — Привет, ребёнок, — поприветствовал его Хэппи с места водителя. — Привет, дядя Хэппи, — крикнул ему Питер, помахав рукой и открывая дверь в машину. Внутри салона он увидел знакомое лицо, которое он никак не ожидал увидеть.       На заднем сидении сидел Тони. — Папа! — воскликнул Питер, ныряя в машину прямо в объятия. Он точно не ожидал увидеть его здесь — в последнее время он не приезжал за ним. — Привет, шкет, — улыбнулся ему Тони, обнимая взволнованного подростка. — Что ты тут делаешь? — спросил Питер, когда он, наконец, оторвался от Тони, устраиваясь на своём месте. — Я был на собрании в другом конце города и решил захватить тебя на обратной дороге, — пояснил Тони, стоило Питеру пристегнуться, а Хэппи поехать в Башню. — Серьёзно? — он посмотрел на Хэппи, ожидая подтверждения. Он ухмыльнулся и кивнул ему, встретившись с глазами парня в зеркале заднего вида. Питер поднял бровь. — Что тебе должна была пообещать мама, чтобы ты пошёл на это?       Тони состроил обиженный взгляд, который продержался от силы секунды три, а затем сломался. — Она пообещала, что сделает нам всем горячий шоколад, — сказал ему Тони, и Питер рассмеялся. — И это всё? Вот так она заставила тебя пойти? — Ты не понимаешь, малыш, — уже не так наигранно нахмурился Тони. — Горячий шоколад Пеппер легендарен. Это лучшее, что ты когда-либо пробовал. У неё есть секретный рецепт, который она никому не рассказывает, но он потрясающий. Ну, она раньше об этом не рассказывала, потому что я видел, как она учила Мэй, как его делать. Предательница, — ещё больше нахмурился Тони, из-за чего Питер начал посмеиваться. — Неважно. Пока я понимаю, что они делают, они могут делать всё, что угодно. — Вау. Что же его делает таким особенным? Ты даже из-за кофе так сильно не переживаешь. — Потому что это гораздо лучше кофе, шкет. Он такой шоколадный, идеально сладкий, со сливками и перечной мятой, и невероятно вкусный, — у Тони было такое мечтательное выражение лица, что Хэппи не смог удержаться и начал посмеиваться. Тони бросил на него сердитый взгляд. — Не понимаю, над чем ты смеешься. Ты ведь тоже любишь горячий шоколад Пеппер, причём почти так же сильно, как и я.       Хэппи пожал плечами, бросив взгляд на его отражение в зеркале, и снова вернул взгляд на дорогу. — Заметь, он не отрицал этого, — пробормотал Тони Питеру. Последний сумел подавить смех, зажав рот рукавом толстовки. — Итак, малыш, — Тони повернулся к Питеру, уделяя ему все свое внимание, — как прошел твой день сегодня? — Было как обычно, — пожал плечами Питер. — Ничего интересного. Все в восторге от праздников, всюду праздничное настроение. В основном мы просто отдыхали и смотрели фильмы в классе. Нормальные школьные занятия по большей части прекратились ещё в начале недели. Учителя так же рады празднику, как и мы. Мисс Броун возвращается в Калифорнию на Рождество со своим парнем, и у меня есть сильное подозрение, что он собирается сделать ей предложение. Я имею в виду, они встречаются со средней школы и явно влюблены друг в друга. Знаете, однажды, когда она чем-то заболела, он принес ей ее любимый суп, все еще дымящийся, и пару пакетиков ее любимого травяного чая. Это было очень мило. И мисс Броун — лучшая, она такая милая и добрая, и любому повезло бы быть с ней, и я уверен, что он сделает ее счастливой.       Питер все больше воодушевлялся, продолжая рассказывать о своём дне, и Тони снисходительно улыбнулся ему. Он знал все о мисс Броун, любимой учительнице математики его ребенка, и ее личной жизни. У пары, по-видимому, также были тошнотворно-сладкие телефонные звонки друг другу в перерывах. Он познакомился с учительницей на родительском собрании, и она ему понравилась. Она была очень приземленной и всесторонне приятной в общении. И она провела большую часть времени, хваля Питера, но почти все учителя так делали, поэтому он не думает, что это было одной из причин, которые смягчили его отношение к ней. Хотя, возможно, это помогло. Совсем немного.       Стоило ребёнку начать, и его было трудно остановить. Он продолжал говорить всю дорогу до башни. Иногда Тони или Хэппи что-то добавляли, но они оба довольствовались тем, что просто сидели сложа руки, позволяя детской болтовне наполнять воздух в машине.       Тони задумчиво уставился на затылок Хэппи. Он не поднял разделительный экран и вместо этого улыбался тому, что говорил Питер, уделяя внимание этому и не упуская ничего. Он знал, что Питер покорил Хэппи, но такие маленькие различия, как это, продолжали напоминать Тони о том, как же все изменилось. Он улыбнулся, вспомнив, как впервые передал Питера на попечение Хэппи. Хэппи месяцами ныл и жаловался ему на это и на Питера в частности. Но несколько месяцев назад, когда Тони предложил отстранить Хэппи от всех дел с Питером и назначить кого-то другого, Хэппи чуть не накричал на него. Хэппи стал защищать Питера почти так же, как он обычно защищает Тони, и не собирался доверять его безопасность кому-то другому. Он каждый день пытался найти время, чтобы забрать Питера и отвезти его. Тони чуть не фыркнул, вспомнив, как Питер впервые назвал его «дядя Хэппи». Его глаза определённо были на мокром месте, как бы Хэппи это ни отрицал.       Волнение бурлило внутри Тони, когда они въехали в гараж. Перспектива наконец-то выпить горячего шоколада Пеппер заставляет его открыть дверь и выйти быстрее, чем обычно. Питер весело ухмыльнулся ему, прежде чем рванул к лифту. Хэппи наблюдал за ним с улыбкой, все еще сидя на водительском сиденье. Когда он вышел, Тони подошёл к нему. — Он сделал тебя мягким, — шёпотом сказал ему Тони. Хэппи развернулся и посмотрел на него. — Я не мягкий, — прошипел он. — Конечно, — легко согласился Тони, — ты просто ласков с ним. — Хэппи свирепо посмотрел на него. — Ты такой же. Убеждаешь Роуди, что не ведёшь себя как родитель, а затем останавливаешься, чтобы сказать Питеру надеть пальто, потому что на улице холодно, и напоминаешь ему о домашнем задании, — огрызнулся в ответ Хэппи. Тони закатил глаза и попытался не покраснеть. — И всё это в одном предложении. Я даже не понимаю, как ты смог это сделать. — Ну, я полон сюрпризов, — пробормотал Тони. — Эй, вы можете продолжить свою болтовню потом, когда мы уже поднимемся наверх? Я умираю от желания попробовать этот легендарный горячий шоколад, — позвал их Питер у лифта, скрестив руки на груди и приподняв бровь. — У него это от тебя, — пробормотал Хэппи, идя к лифту. — Я всё слышал, — крикнул Питер. — Ты должен гордиться этим комментарием, — сказал Тони, не повышая голос. Питер ухмыльнулся ему. Даже Хэппи улыбнулся ему. Воспоминание об одном разговоре всплыло в его голове. — Как ты можешь быть одновременно самым самоуверенным и самым самоуничижительным человеком, которого я когда-либо встречал? — Не знаю, малыш. Думаю, всё зависит от моего настроения.       Ему кажется, что у него хорошее настроение сегодня. Улыбка Питера начинает исчезать, когда они приближаются к нужному этажу. Он слегка принюхивается, и его улыбка полностью исчезает. — Ты в порядке, приятель? — спрашивает его Тони. Голова Питера резко поворачивается к нему, и он кивает. — Да, я в порядке. — Уверен? У тебя нет сенсорной перегрузки или чего-то в этом роде, верно? — мягко спрашивает Тони. Это часто начинается с того, что одного из его чувств начинает сходить с ума. — Нет, нет, я в порядке. Ничего страшного. Мне просто показалось, что я кое-что почувствовал, вот и все, — поспешил Питер успокоить его. Тони решил пока оставить все как есть, но на всякий случай стоит присматривать за ним. — Слышал это, Хэппи? Думаю, самое время принять душ. Ребенок чувствует исходящую от тебя вонь, — Хэппи закатывает глаза, а Питер хихикает, так что Тони просто бросает на Хэппи торжествующий взгляд.       Двери плавно открылись на их этаже, и Хэппи сразу же направился прямиком к креслу в гостиной. Питер начал следовать за ним на кухню, где он уже чувствовал запах шоколадного совершенства, прежде чем остановился. — Я, эм… Мне надо… распаковать вещи, — сказал Питер.       Тони моргнул, глядя на него. Питер почти никогда не заикался рядом с ним, только когда нервничал или когда был не в себе, что иногда случалось, но прежде чем Тони успел задать ему вопрос, он развернулся и направился в сторону своей комнаты. Тони секунду в замешательстве смотрел ему вслед, прежде чем развернуться и продолжить свой путь на кухню. — Привет, горячая штучка, — сказал Тони, входя на кухню. — О, Пеппер, ты тоже здесь. И тебе привет.       Пеппер закатила на него глаза, ни на секунду не отвлекаясь от перемешивания, в то время как Мэй фыркнула от смеха позади нее. — Привет, Тони, — ухмыльнулась Мэй. — Как прошла встреча? Тони застонал, садясь на один из кухонных табуретов. — Значит, плохо, да? — Я еще не смогу вновь заниматься чем-то подобным, — простонал Тони. — Я решил появиться там на этот раз, и кажется, что они ни с чем не могут справиться без меня. Им всем было постоянно что-то нужно от меня.       Мэй со смешком погладила его по спине. — Ну, ну. Бедный Тони. Не волнуйся, всё уже закончилось, — ворковала Мэй, и Пеппер рассмеялась. Тони хмуро посмотрел на Мэй без намёка на тепло. — Так или иначе, скажи мне, что горячий шоколад уже готов, — почти умолял Тони. Пеппер взяла ложку и окунула ее в огромную кастрюлю. Она поднесла ложку к губам и осторожно подула на нее, прежде чем попробовать. — Думаю, ты будешь рад узнать, что оно готово, — Пеппер повернулась к нему с улыбкой. Тони вскочил с радостным возгласом и начал доставать кружки на всех. — Не могу дождаться, когда Питер попробует это и поймет, что я был прав, — ухмыльнулся Тони, когда Пеппер начала разливать напиток по кружкам. — Пятница, не могла бы ты, пожалуйста, сказать остальным, чтобы они шли в гостиную? Горячий шоколад готов, — попросила Мэй. — Готово. — Так или иначе, где все остальные? — спросила Пеппер. — Хэппи в гостиной, Роуди и Питер сейчас вместе поднимаются из нижних этажей башни, — сообщила им Пятница.       Лифт прибыл с ними, словно по сигналу, стоило Пятнице закончить говорить. Когда они выходили, Роуди над чем-то громко смеялся, обнимая ухмыляющегося Питера за плечи. — Не могу поверить, что он это сделал! — сказал Роуди сквозь смех. — Да, я знаю! — энергично кивает Питер, размахивая руками в своей манере. — Это вы говорите обо мне? — Тони прищуривается, глядя на них, выходя к ним из кухни навстречу. Роуди снова рассмеялся. — Нет, мы говорили о лучшем друге Питера. Честно слово, нам с тем ребёнком следовало бы создать группу поддержки лучших друзей гениальных идиотов без чувства самосохранения, с серьезным комплексом вины и желанием быть супергероем, что заканчивается тем, что у нас появляются проблемы с сердцем, — сказал Роуди, опираясь на плечо Питера. — О, какие истории мы бы рассказывали! — Эй! — одновременно воскликнули упомянутые гениальные идиоты. — У меня есть чувство самосохранения! — сказал Питер. Оба взрослых недоверчиво посмотрели на него. — У тебя действительно нет права говорить так, особенно после инцидента две недели назад, малыш, — Тони скрестил руки на груди. Питер открыл рот, чтобы возразить, но Роуди прервал его. — Или после того раза в прошлом месяце. — Или, по сути, каждый раз, когда ты выходишь на улицу, — внезапно заговорил Хэппи внезапно с порога. — А теперь давайте, дамы уже сидят со своим шоколадом. — О, наконец-то мы познакомим Мэй и Питера с величайшим напитком всех времен, — Тони обнял Питера за плечи и повел его в гостиную. — Да, я должна отдать тебе должное. Это просто потрясающе, Пеппер! — воскликнула Мэй, подняв брови и уставившись в свою кружку, как будто она могла дать ей ответы на все вопросы. — Питер, тебе это точно понравится!       Питер сел на диван, когда Тони пошел за кружками для себя и Питера, а Роуди пошел за кружками для себя и Хэппи, который опять полулежал в кресле, наблюдая за ними всеми.       Когда Тони подошел с кружками, он увидел, как Питер сморщил нос. — Ты в порядке, малыш? Что с твоим лицом? — Питер резко поднял глаза, его лицо расплылось в улыбке, хотя Тони мог сказать, что она была немного не такой, какой она обычно бывает. — Ничего. Я просто подумал, что сейчас чихну, вот и все. Просто этого не произошло, вот и всё.       Тони кивнул, принимая это и протягивая Питеру кружку. Питер некоторое время смотрел на неё. Тони наблюдал за ним поверх края своей кружки, забавляясь. — Да, я знаю. На вкус это даже лучше, чем выглядит, малыш. — усмехнулся Тони.       Питер улыбнулся ему, взял зефирку и съел её. Тони показалось, что он увидел, как его лицо дернулось, совсем чуть-чуть, но списал это на игру света. В конце концов, Питер поднес кружку к губам. Он сделал огромный глоток и грубо проглотил, и все взрослые оглянулись, чтобы увидеть его реакцию. Его глаза расширились. — Вау, — выдохнул он, глядя на свою кружку, прежде чем перевести на них широко раскрытые глаза. — Вау, — повторил он чуть тише. Они все рассмеялись и вернулись к своим разговорам. Тони разговаривал с Роуди о своей поездке, когда внезапно услышал проклятие слева от себя. Мэй терла свою рубашку, где начало расползаться коричневое пятно. — Шоколадная авария, я так понимаю? Слегка перевозбудилась от него? — ухмыльнулся Тони. Она бросила на него сердитый взгляд. — Ха-ха-ха, Старк. Почему бы тебе не заняться чем-нибудь полезным и не принести мне салфетку или что-нибудь еще, прежде чем я начну капать на твой дорогой ковер? — Я схожу, — поспешно сказал Питер, ставя свою кружку на кофейный столик и вставая. Но он не сделал шага вперед. Питер сильно моргнул, прежде чем его начало шатать, его рука медленно двинулась к горлу. — Ты в порядке, Питер? — обеспокоенно спросила его Пеппер. Питер не ответил и вместо этого пошатнулся в сторону, натыкаясь на подлокотник дивана. — Шкет? — осторожно позвал его Тони, вставая и направляясь к нему. Питер застонал и упал на колени, схватившись за подлокотник дивана рядом с головой, а другой рукой обвив живот. — Питер! — одновременно закричали все в комнате, вскакивая и подходя к нему. Тони, который был ближе всех, и потому подошел первым и осторожно положил руку ему на плечо. — Эй, парень, что происходит?       Питер застонал, свернулся калачиком и издал странный сдавленный звук. Его хватка на подлокотнике дивана усилилась, его кулак сжался, оторвав часть подлокотника. Дерево раскололось, но его рука была защищена тем, что осталось от чехла и набивки диванного подлокотника, которые начали покрывать белым пол рядом с ним. Он услышал, как Мэй ахнула позади него, но проигнорировал это, поскольку его паника росла. Питер всегда контролировал свою силу, даже в разгар боя или когда отвлекался, осознавая, что он может с ней сделать. То, что он не контролировал ситуацию, теперь вызвало в его голове красные сигналы тревоги. Тони переместился, оказавшись перед Питером, а Роуди занял его место за спиной Питера. — Малыш. Парень, эй, сосредоточься, — Тони слегка похлопал его по щекам. Глаза Питера были плотно закрыты. Он просто захныкал и еще больше ушел в себя, схватившись за живот обеими руками, держась за бока так, что побелели костяшки пальцев.       Тони почувствовал, как паника ползет по его спине и вонзает в него свои острые когти. Если и было что-то, что Тони ненавидел чувствовать, так это беспомощность. Сожаление, печаль, одиночество, ненависть к себе — всё это были эмоции, с которыми Тони жил всю свою жизнь, так что он мог справиться с ними. Но беспомощность?       Тони стремился найти решение для каждой проблемы, с которой сталкивался. Одиночество в детстве? Сделал своего собственного робота-компаньона, а затем нашёл настоящего друга в колледже. Не хотел беспокоиться о том, чтобы управлять всеми делами компании, чем он должен был заниматься? Нанял очень компетентного и эффективного помощника, чтобы сделать это за него. Похищение, ранение и оказаться пойманный в ловушку в пещере террористами на другом конце света от дома? Прорвался через них в металлическом костюме, который он сделал вручную из хлама, уничтожив при этом лагерь, в котором был. Обнаружил, что оружие его компании попадало не в те руки? Закрыл оружейный отдел и вернул себе контроль. Он пытался найти решение для всего, что он делал и что с ним происходило. Но теперь? Глядя на свернувшуюся калачиком фигуру своего ребенка, которому, очевидно, было очень больно, беспомощность была главной эмоцией в его сознании. Он ничего не мог сделать, чтобы помочь, он даже не знал, что случилось. — Питер! Эй, приятель, ты со мной? — обеспокоенно спросил Тони, когда Питер дернулся. Его глаза зажмурились сильнее, зубы стиснулись в попытке сдержать боль, которая переполняла его, но, несмотря на все его усилия, стоны и крики все еще срывались с его губ. Остальные члены семьи беспокойно топтались рядом, не зная, что делать. Паника приковала их к месту. — Что происходит? — Что случилось? — У него ведь нет аллергии, верно, Мэй? — Хэппи в отчаянии повернулся к ней. — Нет, нету, — Мэй плакала, запустив руки в волосы, нервничая. — Даже если бы и были раньше, укус паука избавил бы его от этого, — сказал им Тони, не отрывая глаз от Питера. — Папа? — пробормотал Питер, хотя это был скорее слабый выдох. — Да, да, это я, я здесь. Все в порядке, малыш. Все будет хорошо. Просто будь со мной. — выдохнул Тони. Питер заставил себя убрать руку от живота и слепо потянулся, все еще склонив голову. Тони протянул свою руку, и Питер схватил его за край рукава. — Больно, — всхлипнул Питер, прерывисто дыша. — Папа, это больно.       Затем он закричал, сжимая рукав Тони, прежде чем тот рухнул вперед. Тони поймал его, прежде чем он успел с криком упасть на пол, судорожно схватив его руками. — Эй, малыш. Приятель. Проснись, что происходит? Питер! — Тони встряхнул его, страх сжимал свои тиски всё сильней. — Пятница, что с ним происходит? — спросила Пеппер, едва не плача, положив руку на плечо Тони. — У Питера проявляются симптомы отравления, — сообщила Пятница. — Отравления? — воскликнула Мэй, крепко сжимая одной рукой руку Хэппи, а сжимая у груди, со страхом глядя на пару на полу. — Что за черт? Чем? Кто мог?.. — яростно спрашивал Роуди, держа Питера за руку. — Пятница, объясни, — потребовал он наконец. — Для многих видов пауков перечная мята является чрезвычайно токсичным веществом. Похоже, это пришло к Питеру из-за укуса паука, — сказала им Пятница, казалось бы, слишком быстро. — Насколько перечная мята токсична для пауков? — нерешительно спрашивает Мэй спрашивает, страшась ответа. — Смертельно опасно, — тон Пятницы был пугающим. — О, Господи, — Хэппи упал на диван, не в силах стоять. Мэй, вся бледная, приземлилась рядом с ним. Пеппер выглядела так, как будто ее сейчас стошнит. — Нам нужно вывести её сейчас же! — сказал Тони твердым и решительным голосом, выходя из оцепенения. — А как насчет того, чтобы заставить его проблеваться? — спрашивает Роуди, его оценивающий взгляд сканирует форму Питера. Но Тони покачал головой. — Нет, прошло слишком много времени, мята уже должна быть в его организме, — сказал Тони. — Что мы можем сделать? — спросила Пеппер, голос её был слабее, чем обычно. Её руки крепко сжимали плечи Тони. — Мы должны промыть ему желудок. Мята должна выйти или быть нейтрализована, — Тони просунул руки под колени и шею Питера, поднял его и поспешил к лифту, не оставляя места для противоречий. Остальные быстро последовали в лифт вслед за ним. Хэппи крикнул медикам, чтобы они были наготове, и посвятил их в ситуацию. Всё это время он не отпускал руку Мэй.

***

      Тони не мог вспомнить поездку на лифте. Всё, что он мог вспомнить, это слепую панику и страх от вид его сына, безвольно лежащего у него на руках. Всё, что он мог вспомнить, это то, что он внезапно оказался в медицинском отсеке и что он кладёт Питера на каталку, которую они приготовили. Его кожа была почти такой же белой, как поверхность, на которой он лежал. Он помнил, как каталку быстро увозили, как он пытался последовать за ней, прежде чем его остановили. У него было туннельное зрение. Он не мог сосредоточиться ни на чём, кроме как на том, что тело его сына увозили, и того факта, что ему необходимо было следовать за ним. Он не мог услышать, что ему говорят, пытаясь заставить его остановиться. Всё, что он знал, так это то, что на его груди была рука, давящая на него, а его сын уходил все дальше. Дальше от него. Нет. Питер нуждался в нём. Ему было больно, и он нуждался в нём.       Тони не мог вспомнить, как он оказался там, где он был сейчас — в отдельной комнате ожидания сидя на диване и тупо уставившись на белую плитку перед собой. Он моргнул, когда мир вокруг него снова обрел фокус. В поле его зрения внезапно попался стаканчик с водой. Он поднял глаза. Пеппер протягивала ему стаканчик с водой с грустной улыбкой на губах. — Ты вернулся? — тихо спросила она его. Тони хмыкнул и взял у нее пластиковый стаканчик одной рукой, а другой взял её за руку.       Он выпил воду, прежде затем поставил его рядом с собой и огляделся. Пеппер села рядом с ним, держа его за руку обеими руками. Роуди беспокойно расхаживал взад-вперёд в паре метрах от него. Мэй и Хэппи тихо разговаривали на стульях напротив него. — Как долго я… — начал было Тони, но его перебили. — Где-то 10 минут. Недолго, — тихо сказала ему Пеппер. — Есть какие-нибудь новости? — он не думал, что они есть, но это был его луч надежды. И эта надежда была разрушена, когда Пеппер покачала головой. — Рада видеть тебя снова с нами, Тони, — слабо улыбнулась ему Мэй. — Боже, почему этот день должен пойти не так? — воскликнул Роуди, останавливаясь и вскидывая руки в воздух.       Хэппи застонал в знак согласия. — Всего несколько часов назад я вёз ребенка в школу. И всего где-то два часа назад я его подобрал, чтобы отвезти сюда.       Хах. Всего два часа. И они прошли путь от взволнованного семейного собрания в гостиной, праздничного приветствия вокруг, когда они разговаривали и веселились, к совершенно другому семейному собранию. В комнате ожидания медотсека, Ожидая, когда им скажут, выживет ли Питер. Праздничное настроение исчезло. Теперь атмосфера была мрачной и отчаянной, поскольку все они надеялись на одно и то же. — Я больше никогда не стану пробовать что-либо с мятой, — сказал Тони, и слабый оставшийся привкус во рту стал горьким вместо того, чтобы быть, как когда-то, сладким. — Я тоже, — пробормотал Хэппи. — После того, как мы убедимся, что с Питером все в порядке, я очищаю пентхаус от всего, что связано с перечной мятой, — мрачно сказала Пеппер. — Я помогу, — Мэй приподняла руку, выглядя измученной. — И я уберу всю мяту в нашей квартире. — Ну, это, по крайней мере, объясняет его поведение в прошлом месяце, — вздыхает Роуди, наконец, плюхаясь на стул рядом с Тони. Последний поднял бровь. — Что? — Помнишь время, когда он проводил большую часть недели, находясь с тобой в своей комнате или патрулируя. Он почти избегал заходить в пентхаус, — взмахнул Роуди рукой. Пеппер застонала. — Диффузор с мятой. Предполагалось, что это хорошо для снятия стресса, поскольку в нём был настоящий экстракт мяты, — Пеппер положила голову на трясущиеся руки. — Не могу поверить, что никто из нас не заметил этого, — недоверчиво сказала Мэй. — Я не могу поверить, что Питер не заметил этого. — Лучше бы он и правда этого не заметил. Если ребенок знал и все равно выпил горячий шоколад, у него будут большие проблемы, — сказал Роуди, сжимая руки кулаки. Тони застонал и провел рукой по лицу. — После того, как это закончится, я проведу еще несколько углубленных исследований о пауках. Этого больше не повторится. — Нет. Этого не будет, — твёрдо сказал Хэппи. Каждый человек в комнате искренне согласился с ним.

***

      Прошло два часа, прежде чем доктор Чо наконец вошла в приемную. Все они немедленно встали и начали расспрашивать о здоровье Питера, прежде чем Чо поднял руку, останавливая их. — Мы стабилизировали его на данный момент. Это было близко, иногда слишком близко, но теперь он стабилен. С ним всё будет в порядке, — сказала она обеспокоенной семье. Казалось, они все вместе вздохнули с облегчением, их плечи заметно опустились. — Мы можем его увидеть? — нервно спросила Пеппер, крепко сжимая руку Мэй. — Медсестры прямо сейчас укладывают его в послеоперационную палату, вы сможете увидеть его после того, как они закончат, — Пеппер и Мэй кивнули. — Когда он сможет уйти? — спросил её Тони. — Обычно для выписки пациента может потребоваться некоторое время, либо для медицинского наблюдения, либо иногда для предотвращения попытки самоубийства, учитывая обычные причины, из-за которых необходимо промывание желудка. Однако усиленное исцеление Питера уже работает над его восстановлением. Я бы хотела оставить его на ночь, просто на всякий случай, чтобы я могла проследить за ним, но он может уйти уже завтра. Это не должно повлиять на ваш отдых, — успокоила их Чо. Тони понимающе кивнул. — У него ведь не будет никаких долгоиграющих последствий, верно? Ты сказала, что это было близко? — сказал Роуди. — Одна из вещей, которые больницы часто дают пациентам — это активированный уголь, чтобы избавиться от токсинов. Он связывается с веществом и выводит его, но перечная мята не является токсином для людей, кроме как для Питера, поэтому уголь не распознал бы его, и нам пришлось проявить немного творчества в наших методах, чтобы вывести его. Хотя сейчас он должен быть в порядке, за исключением небольшой усталости, каких-либо долгоиграющих последствий быть не должно. До тех пор, пока снова не съест перечную мяту, конечно. — Поверь нам, он этого не сделает, — заверил её Хэппи. Она кивнула. — В таком случае, Питер должен быть уже готов к тому, чтобы принять вас, — Чо кивнула, глядя на свои часы, затем она посмотрела на семью, вновь кивнула и повела их в палату Питера.

***

      Питер медленно приходил в себя. Это было похоже на попытку пробраться через толстый слой грязи по пояс. Ему было грустно говорить, но это было почти знакомое чувство. Затем он услышал звуки. Постоянный звуковой сигнал пульсометра и почти беззвучное жужжание оборудования подтвердили его подозрение о том, что он действительно в медотсеке. Снова. Он бы издал стон, будь у него силы на это. Питер пытался разобраться в своих мрачных мыслях, чтобы вспомнить, что же произошло, что он оказался здесь. Он не помнил, чтобы был в патруле или что была какая-то драке вообще. Ничего, что могло бы объяснить его очередное появление в медотсеке.       Он помнил, как закончилась школа и как он сел в машину. Его отец был там, что было просто превосходно. Они немного поговорили, папа был в восторге от того, что мама готовит горячий шоколад. Он почувствовал странный запах в лифте. Он был резким и горьким. Он сдерживал зудящее желание заткнуть нос, потому что оно было не таким уж и сильным, а папа и Хэппи стояли прямо там. Но он не смог сдержать это желание, когда двери лифта открылись, и на него с большей силой обрушился этот запах. Желание отступить, сбежать стало слишком сильным, и он пробормотал извинение своему отцу, прежде чем убежать. Он закрыл дверь в свою комнату и решил на самом деле начать то, что он сказал своему отцу в качестве оправдания своего побега. Он почти закончил распаковывать вещи, когда этого запаха стало слишком много, и он почувствовал необходимость просто уйти. Итак, он спустился на первый этаж, где столкнулся со своим другим дядей после нескольких минут блуждания и простого дыхания. Он позволил ему поверить, что он спустился, чтобы встретиться с ним. Он точно не хотел говорить своему отцу, что он плохо себя чувствует. Или маме. Или кто-нибудь из его сумасшедшей семьи, что всё время пытается защитить его от всего на свете. Он даже не знал, что он может им сказать. Кроме того, он уже чувствовал себя лучше. Он начал рассказывать дяде Роуди забавную историю о Неде, пока они поднимались наверх, и он был рад, что его дядя заливается смехом. Он не видел его какое-то время и скучал по нему.       Затем он сидел на диване, и его отец протягивал ему ужасно пахнущую кружку, утверждая, что это легендарный горячий шоколад, который делает мама. Его инстинкты снова вспыхнули, но он не знал почему. Он не видел никакой опасности и не мог точно определить, откуда она исходит. Он взял зефирку, слегка вздрогнув, когда в сладком вкусе было что-то острое, что он не мог определить. В конце концов он решил смириться и выпить горячий шоколад. В конце концов, он не хотел ранить чувства своей мамы, и в этом не было ничего плохого. Все остальные спокойно пили его и, похоже, были в восторге. Это был действительно хороший горячий шоколад. И он понравился бы ему больше, если бы не этот отвратительный привкус, который затопил напиток и пытался заглушить шоколад.       Через несколько секунд все пошло наперекосяк, и он воспользовался возможностью покинуть комнату, пропитанную этим ужасным запахом, но как только он встал, боль усилилась так внезапно, что он почти потерял сознание. С этого момента Питер мало что помнил. Просто падение на землю, боль, голоса его семьи, руки его отца.       Он медленно начал пытаться открыть глаза. Он уже знал, что нужно делать: сначала не открывать глаза полностью. Он узнал это на собственном горьком опыте после того, как слишком много раз его сетчатка была залита слишком большим количеством света. Он прищурился, открыл глаза и с благодарностью увидел, что комната была очень тускло освещена. Он осмотрел комнату. Хм, у него было не так много машин, прикрепленных к нему, что сильно отличалось от того, как он обычно просыпался в медотсеке. Хотя одной вещью, которая не отличалась, был знакомый вид его отца в кресле рядом с его кроватью, дремлющего и крепко держащего его за руку. Питер улыбнулся. — Папа, — прошептал он. Тони резко проснулся, слегка покачнувшись, но быстро придя в себя. — Привет, малыш, — тихо сказал он. — Как ты себя чувствуешь?       Питер потратил ещё одно мгновение, чтобы проанализировать себя и просканировать взглядом своего отца, пока он занимался тем же. — Хорошо. Просто небольшая усталость, — добавил он, зная по опыту, что Тони не собирался принимать просто «хорошо» без какого-либо дополнения. — Что случилось? — Оказывается, что определенный раздражающий кусочек ДНК паука сумел проникнуть в тебя вместе с остальными., — вздохнул Тони. — Перечная мята теперь токсична для тебя, как для некоторых видов пауков. — Оу, — Питеру потребовалось время, чтобы осознать это. — На самом деле, это многое объясняет. — Что, например? — прищурился Тони. — Ты знал об этом и удобно забыл нам рассказать? А потом выпил явно ядовитый горячий шоколад? — Что? Нет! Я не знал об этом. Просто у меня возникали эти странные чувства, казалось бы, в случайные моменты, и я не мог понять, почему. Думаю, теперь я знаю. Я просто чувствовал запах мяты. — Итак, просто для полной ясности. Ты вообще не знал, что мята оказывает на тебя какое-либо влияние. — Я не знал, что мята оказывает на меня какое-либо влияние, — послушно повторил Питер. Это было правдой. Несмотря на все его теории, перечная мята не входила в их число. Тони, казалось, расслабился при этом. — Окей, хорошо. Хорошо, — Питер снова оглядел комнату. — Где все остальные? — спросил он. — Пеппер и Мэй заканчивают очистку пентхауса от всей мяты и мятных продуктов или, по крайней мере, продуктов, содержащих настоящую мяту. Роуди и Хэппи пошли готовить ужин. До этого они помогали дамам, а до этого все были здесь. Они тоже должны скоро вернуться, — рассказал ему Тони. Питер сонно кивнул. — Поспи, приятель. Док заверила нас, что ты просто будешь чувствовать себя немного уставшим, ты вернёшься к своему обычному веселому состоянию в кратчайшие сроки.       Питер снова кивнул. — Разбудишь меня к ужину? — Конечно, малыш, — тихо сказал Тони. Питер понятия не имел, действительно ли он собирался разбудить его или дать ему отоспаться после его очевидного предсмертного опыта. Однако он точно знал одну вещь. — Останешься? — сонно пробормотал он. Рука в его руке напряглась, и он почувствовал, как губы коснулись его лба мягким поцелуем. — Всегда Бэмби. Всегда.