Ты мой кислород

***

      Больше недели проходило, Аня тренировалась меньше других и позволяла себе делать только то, что позволяло ей не упасть от боли на землю. Саша мельком наблюдала за девушкой и интересовалась, как у той проходят дела, что она делает для восстановления, состояния костей. Трусова иногда забывала о тренировке, когда заговаривалась с фигуристкой, которая сама для себя составляла нужные тренировки и дома проводила больше обычного времени, стараясь себя в кругу семьи занять оздоровительными упражнениями. Девушка питалась тем, что помогало ей вернуть после отпуска былую форму, она обещала себе, что даже не взглянет в сторону вредной пищи. Саша лишь старалась увеличить количество тренировок, которые бы помогли ей избавиться от некоторого жирка, который она набрала после отпуска, где еë откармливали буквально, а может и интерес к иной пище был обычный. Когда ты сначала ничего на нервах не ешь, а потом переедаешь, то только больше набираешь, чем скинула. И щëчки появились, за которые Щербакова иногда дëргала еë слегка, чтобы позабавиться и сказать о том, что они милые. Месяц летел невероятно быстро с учëтом экзаменов, которые она написала на отлично, заранее зная о том, что сил и ума у неë достаточно для того, чтобы написать большую часть заданий.       Придя в «Хрустальный» сегодня, она приметила, что Этери Георгиевна решила вернуться неожиданно раньше положенного, что напрягало. У тренера не было ведь понятия о том, какого состояние еë ученицы, а записок от врача не было в сумке или его номера, который Аня всегда забывала, как на зло. Ведь можно было бы из его уст лично услышать, что фигуристке нужно индивидуальное занятие, более упрощëнное и не вымаривающее все силы из неë. Остановившись на месте, когда она уже переоделась, Анюта не заметила, как к ней подошла Александра, пришедшая сегодня достаточно рано вместе с Ланой, которая моталась под ногами. Они поприветствовали друг друга и быстро обнялись, как всегда делали при встрече. — Ты как? Ну, спина твоя, — уточнила Саша. — Сейчас немного лучше, но за неделю ничего не изменится, — говорила Анна. — То есть, тебе всë ещë нельзя сильную нагрузку делать, — сделала вывод Александра.       Щербакова кивнула коротко и поджала губы. Ей самой было немного неловко от того, что она меньше положенного делает и выполняет, когда другие восстанавливают прыжки и наслаждаются тем, что у них вышло с первой попытки идеально приземлиться. Даже как-то не по себе от понимания того, что ты будто особенная, что ты слабее остальных и менее способная сейчас была, какой тебя и раньше называли, не веря в твои силы. Рыжеволосая чувствовала, что старшая напряжена и поэтому обняла еë за шею, чтобы та немного расслабилась и насладилась энергией, которую хотела передать ей зеленоглазая. На этих двоих смотрела Этери, ещë не привыкшая до конца к таким открытым нежностям еë учениц, которые раньше прятались в раздевалках и проводили там время. Странно осознавать, что тех, кого она вырастила, как собственных детей, окутали чувства с ног до головы. Присутствовал у тренера страх за то, что они, утонув в любви к друг другу, забудут на совсем о тренировках, соревнованиях, шоу и выступлениях, что они забудут обо всем, что для них до февраля было намного важнее остального. То, как рыжеволосая гладила ладошкой по волосам свою девушку, как она еë обнимала и как они так стояли вместе долгое время — напрягало. Устаревшие взгляды давали знать о себе, как бы она самой себе не говорила, что нужно дать девушкам любить друг друга. Казалось, будто если они разойдутся, то и толка в спорте от них больше будет. Пока что она эту мысль отодвигала в сторону. — Начинаем тренировку, не расслабляемся! — скомандовала Тутберидзе. — Не перетруждайся, — прошептала Трусова своей девушке. — Не буду, обещаю. Не стану же я на прямую смерть идти, — уверенно пробормотала Щербакова.       Саша довольно улыбнулась, полностью доверяя Ане и еë словам и на другую сторону льда укатила, создавая между ними метры расстояния. Аннушка аккуратно выпрямила спину, наклонилась, чтобы понять, насколько ей больно будут даваться сейчас прыжки и если среди них появятся неудачные. Она себя настроила на лучший прокат и решила, что сегодня постарается немножко усложнить в сравнении с позавчерашним тренировку дабы узнать, готова ли она постепенно привыкать к нагрузке по-серьëзнее. Девушка разогналась, вдохнула полной грудью и настроила себя на 3Lz, который она сейчас по непонятной причине выполняла лучше остальных. Готовясь к высоте для трëх оборотов, Щербакова начала готовиться к прыжку до момента, когда она оторвалась от скользкой поверхности. Оказавшись на высоте небольшой, она почувствовала несильную боль в позвоночнике. Спокойно, спокойно, если будешь думать только об этом, то впустую пойдëт этот твой прыжок, Ань. В полëте успокоившись, фигуристка совершила первый оборот, который дался ей с лëгкостью. Второй казался совершенно обычным, неощутимым практически. Третий прокрут совершился и… Щербакова приземлилась легко, ни намëка на боль в задней части тела не нашлось. На момент она остановилась и выпрямила корпус, готовясь к следующей попытке.       Этери Георгиевна отдавала большую часть внимания остальным, а к Саше, которую она хвалила редко и ставила в пример единожды за день остальным, особо внимания не проявлялась. Тренер заведомо знала, что девушка исполнит даже больше положенного, поэтому чаще посматривала на Аню, которая исполняла элементы то не докручивая, то чуть ли не падая. Сразу в голове всплыли мысли о том, будто спортсменка совсем разучилась кататься. Она особенно отдала внимание моменту исполнения 3A, который не докрутила, после чего Анюта полетела на лëд. Трусова, заметив, как Аня падает, уже хотела поехать в еë сторону, но остановилась, поняв, что кареглазой повезло не спиной удариться, а успеть перевернуться на живот, остановив касание грудкой клетки с скользкой поверхностью с помощью рук, которые она машинально подставила. Внутри у Анны начало всë трястись от понимания, что она совсем не справилась по непонятной причине и могла сломать себе что-то. Капелька пота со лба скатилась, когда она глядела на лëд под ней. Девушка наконец встала и уже хотела поехать дальше выполнять свою работу, как тут еë остановили. — Щербакова, почему прохлаждаемся? Все тренируются, а ты каждое движение через силу делаешь, — говорила Этери. — Спина болит, восстановить не могу так быстро еë, — объясняла она. — Значит нужно ускорить лечение. Ты же понимаешь, что тебе нужно выступать будет, кататься. Или стала Олимпийской чемпионкой и подумала, что на этом конец? — давила на ученицу та. — Никак нет, — не согласилась Аннушка.       Щербакова сразу напряглась, думая лишь о том, что сейчас ей могут по полной вставить ещë плохих словечек за то, что она не могла собраться с ощущением, будто у неë в скором времени спина развалится на кусочки. Но что делать? Облегчить задание для себя? Перестать напрягаться? Не выйдет. Да и вот, уже была недовольна одна женщина. Ей было неприятно слушать фразу о том, что она будто решила перестать стараться, имея у себя на полках достаточное количество золота. Возразить было желание, но недостаточно воли для того, чтобы противостоять такому строгому человеку, как Этери, которая только-только поверила в неë. — Мне запретили делать четверные и сильную нагрузку для тела создавать, — передавала слова своего врача тренеру Анюта. — Бывают травмы и хуже. Вон Дашу помнишь? Она восстановилась не полностью, но решила, что будет все силы из себя выдавливать последние, — показала рукой в сторону Усачëвой женщина. — Я — не Даша и здоровье у нас разное. Ей бы тоже лучше было отдыхать, а не убивать себя непонятно ради чего, — пробормотала фигуристка.       Щербакова решилась на то, чтобы защитить себя словесно хотя бы на один момент, потому что она вспомнила о том, как ей самые важные люди говорили, что надо научиться даже с авторитетным для себя человеком спорить, если ты не согласна, потому что не каждый тренер будет всегда прав и его слово заветом является не станет только потому, что он старше и имеет больше опыта. Ведь, если посмотреть правде в глаза, то для чего сейчас прыгать выше носа? Ради наград, которые ценности в мировом смысле не имеют? Разве той же Даше так сильно хотелось с не восстановившейся до конца телом идти на шоу и выполнять там то, что не позволяли ей собственные ноги совершить? — Давно ты дерзишь своему тренеру? От Трусовой набралась? Может ты лучше, как Саша, прыгать начнëшь? Не помешало бы тебе пример взять, — твердила Этери. — Из моих слов ничего неправильно сказано не было. Сейчас такой сезон, когда и мотивации нет на тренировки. Для чего себя убивать? Я так и до следующего года не дотяну, — бормотала в мягком тоне девушка, начиная раздражаться. — И что? Это не повод отлынивать. Нужно остальным показать, что мы не унываем и продолжаем заниматься своим делом. И, к слову, если будет нужно, дотянешься хоть до следующей Олимпиады, — твëрдо стояла на своëм женщина. — Я закончу раньше нужного, если нарушу рекомендации врача. Хотите ли вы этого? Я так не думаю. Вы желаете лишиться вашей ученицы? — спрашивала Щербакова. — Конечно же нет. Просто если ты уйдëшь отдыхать до следующего сезона, то ты и вовсе не вернëшься. Титулы есть, слава тоже. Наездилась и можно заканчивать, да?       У Ани начинали сжиматься кулаки от всего услышанного. Что было в голове у этой женщины, раз она так общается с собственной ученицей и утверждает, что по еë хотелке Анюта хоть с дудкой плясать начнëт, себе хуже делая? Разве может быть хоть единая мысль в такой момент у тренера о том, что «Спина — не смертельно, восстановится как-нибудь, а прокаты своего выхода ждать не собираются без тебя»? Почему она не прислушивается? Столько плохих мыслей у той закралось в сознании о девушке, которая даже своего точного будущего не могла определить. Почему сразу «Отдохнëшь и подумаешь, что со спортом можно закончить»? Кажется, это являлось ничем более, чем манипуляцией и давлением на совесть Анны. Услышав весь разговор, проезжая мимо по несколько раз, Сашины нервы наконец лопнули и она решила, что не собирается больше терпеть плохого отношения к своей девушке. — Этери Георгиевна, по-моему, вы палку перегибаете. Так ведь и сломать еë недалеко. Подождите, вы же к этому и стремитесь, — наигранные эмоции делала Саша. — Ты-то куда лезешь, Трусова? Разговор тебя не касается. Хвалят — продолжай в том же духе своими делами заниматься, — жестом показала Тутберидзе в сторону, уговаривая девушку уйти. — Плевать. Вы, думаю, должны понимать, что с таким физическим состояние только угробить получится Аню. Должно же быть понятие в голове у вас о том, что ей больно даже спину согнуть, — возмущалась рыжеволосая. — Тебя не касается наш разговор, ещë раз повторить? — спрашивала Этери Георгиевна. — А вам ещë раз сказать, что если вы еë тронете, то лишитесь сразу и меня? Я не пощажу того, кто тронет мою девушку. И не буду с таким человеком работать, — с презрением смотрела на женщину Саня.       Рыжеволосая на самом деле боялась так ярко выражаться, волновалась за Аню, за себя, но пыталась не подавать виду, что она переживает ради того, чтобы Аня чувствовала себя спокойнее, видя под рукой человека, который за неë горой будет стоять. Этери осматривала глазами то Щербакову, то Трусову, пытаясь что-то поставить против, но на последние слова рыжей бестии она так и не ответила, потому что не нашла слов и того, чем она могла бы в противовес напугать младших. Ведь, зная Сашу, она могла бы и спокойно отказаться от работы с своим тренером, если несправедливость заметить или отвратительное отношение, через которое она прошла ранее. Одарив женщину презрительным взглядом, Саша уехала, взяв за руку Аннушку. — Я не договорила, Щербакова! Ну что за бесстыдницы. Поговорим после тренировки, — самой себе шептала женщина.       Женщина не могла до самого конца дня понять, почему они обе стали себя так вести, почему в них проснулось сильное желание того, чтобы к ним не относились так, как раньше. Этери осознавать то, что еë ученицы стали совсем другими людьми за полтора месяца, являлось невыносимой работой. Шли часы, минуты, секунды, а фигуристки так ей ни разу и не ответили. Обида? Игнорирование? Злость? Понятия о том, почему они себя так вели — не находилось. Так и до самого конца тренировки они в тишине провели, во время которой лишь иногда Александра поглядывала на Аню, чтобы удостовериться в том, что она не перетруждается. Эти голубки начинали раздражать тренера. Неужели есть для них то, что важнее карьеры? — Закончили. Все свободны. Кроме Анны, к ней есть личный разговор, — руки на груди скрестила тренер.       Саша с Аней пересеклись взглядами, в котором у второй так и читалось «Не волнуйся за меня, я справлюсь». Все остальные уехали благополучно и ушли в раздевалку, Аня же покинула каток и подошла к тренеру, пытаясь успокоить свои нервы, которые держались будто на одной нити единственной. Что опять ей нужно? Она не услышала девушек и их последние слова? Терпеть это отношение к себе не желала Щербакова, потому и самой себе сообщала, что не станет терпеть. Она скрестила руки на груди и стала ждать, какую предъяву ей объявят. — Скажи честно, Ань. Для тебя важна карьера? Важно, чтобы твои поклонники видели, как ты стараешься ради них? — смотрела на ученицу она. — Это всë имеет для меня огромное значение, точно такое же, как и моë физическое состояние. Его в норму привести и, думаю, я буду, как новенькая, — держалась Аня. — Ну раз так, то, думаю, зрители не захотят ожидать и станут ждать скорейшей твоей реабилитации. Чтобы они были счастливы, лучше последовать моему совету, — манипулировала Этери. — Какому совету? Для меня вес имеют слова только тех, кто волнуется за меня, как бы то не звучало, — произносила слова Анна спокойно. — Хочешь сказать, что я не переживаю за тебя? Не доверяешь? Я лишь хочу, как лучше. Знаю же, что ты сама желаешь поскорее почувствовать себя не слабой, — твëрдо на своëм продолжала стоять она.       Этери решила надавить на чувство вины перед теми, кто любил Аню, кто ей восхищался, кто ждал того, чтобы увидеть еë вживую, кто считает еë идеальной, совершенной. Взять и вот так воспользоваться Аниной любовью и искренним восторгом от того, как к ней поклонники относятся — самый подлый поступок. Ане пришлось признаться, что сейчас, после всего, что она услышала, авторитетом Этери Георгиевна для неë не являлась, сколько бы та не вешала лапшу на уши и сколько бы та не говорила, что она хочет увидеть свою ученицу сильной девушкой, которая смогла бы восстановиться в скором времени, если она только захочет. Это «как лучше» никогда ни к чему хорошему не приводило, так что да, она не доверяла тренеру, которая предлагала ей нереальное совершить только ради того, чтобы обрадовать не знаковых ей людей. И ведь, не зря не доверила. У женщины было слишком много информации о еë ученицах, которую она достала и показала Анне. — Или ты хочешь, чтобы всë это увидели? Тогда ведь, и с твоим спортивным будущем попрощаться можно, — листала фотографии Тутберидзе. — Вы этого не сделаете. Это не более, чем детский сад. Хотите своего добиться, давя на самое важное для меня, — с дрожью в голосе произносила шатенка. — Может быть, но кто сказал, что это обязательно я выставлю? Сделаешь так, как нужно, насчëшь тренироваться так, как раньше — и ваша любовь останется неизвестной остальным, — голову в бок наклонила женщина.       Телефон женщины кипел фотографиями Трусовой и Щербаковой из раздевалок, со льда, с тренировок, из залов. Скрытые камеры… Точно. Она специально следила и ждала момента, когда ей пригодятся эти снимки, когда она захочет ими воспользоваться, когда она получит возможность начать издеваться над девушками и манипулировать теми. Закончив свои речи, которые она приговаривала, еле держась, фигуристка ушла, пытаясь не смотреть в сторону женщины. Плакать не хотелось, но огромнейший страх, граничащий с паникой, давит на сознание. Она открыла дверь в раздевалку, где сидела уже переодевшаяся Саша, перешедшая из своей каморки в общую для того, чтобы встретить девушку. Встав со своего места, Александра тут же подбежала к Ане, уже желая еë обнять, подойдя ближе, но сразу не полезла, видя усталость моральную у старшей, которая так и на лице у кареглазой отражалась. По плечам было заметно, что фигуристка тряслась от боязни за их отношения, увидев, как их поцелуи и объятья сфотографировали, записали левые люди. А теперь таким слабым, уязвимым положением пользовались по любой причине, которая даже связана не была с изначальной темой. Отвратительно, отвратительно, отвратительно. — Что она удумала? Я только краем уха услышала, — волновалась Александра. — Манипулирует нашими фотографиями. Камеры же в раздевалке есть, оттуда и взяла их, — на удивление умиротворëнно произносила она. — Она там совсем ахуела? Твою… Ань, слушай, она просто хочет у тебя страх за самое важное вызвать, не более. Давит на самое заветное. Знает же, что тебя испугать легко, — злилась Саша, пребывая в шоке. — Ты так думаешь? — вздохнула дрожащим голосом девушка. — Ничего не случится. Делай так, как считаешь нужным, не слушай еë, пожалуйста, — уговаривала зеленоглазая.       Даже злясь, волнуясь сама, Трусова старалась успокоить свою девушку, убедить еë в том, что ничего не случится и они смогут спокойно жить тихо вместе, не слушая осуждения других в еë сторону. Саша коснулась щеки старшей, приподняла личико той к ней, чтобы взглянуть на свою даму сердца. Было заметно, что от одного только разговора спортсменка входила в дрожь и начинала больше привычного уставать морально, психологически, потому что увидела очень личные кадры, которые так бессовестно запечатлили. Рыжеволосая прижалась поближе к Ане, обхватывая талию той своими руками. Шатенка опустила свою голову на плечо младшей и уткнулась носиком в шею той. Она просто хотела покоя и счастья в тишине, которую могли нарушить, что очень волновало еë. Аня слишком не любила момент, когда о ней узнавали то, что она считала личным. Она ненавидела, когда к личной жизни прикасался тот, кто отношения к ней не имеет.

***

      Время шло, а вот уже и знаменательная дата в жизни Саши настала. День рождения. Конец июня, жаркого месяца. Девушка, как только вернулась домой, то открыла и поставила на места все подарки от поклонников, которых она увидела в тот день. Вместе с родителями они тихо отпраздновали этот праздник, в который она получила много сюрпризов и приятностей. Трусовы съели торт, который себе позволила Саша впервые за долгое время и она благодарила каждого за приятные подарки, которые может и не были слишком дорогими, но точно ценными. Когда же братья и родители все вместе обняли еë, оставив еë в середине, то она поклялась, что это был лучший и самый уютный тихий день в еë жизни. Такой она и хотела устроить праздник в значимую дату для неë, а друзья и знакомые — на потом. С ними она и встретилась на следующий день. Они организовали вечеринку в честь прошедшего 18-летия в загородном доме Алины, которая с самого утра вместе с Женей и именинницей носилась с тарелками, на которых были закуски на палочках и то, чем можно закусить алкогольные напитки, которых накупили больше, чем ожидалось. Саша лишь думала о том, зачем она подписалась на это, потому что не являлась любителем шума, но девочки уговорили устроить яркий праздник. Единственный из тех, кого звали, не пришëл Лебедев, который был очень занят, но он пообещал позже приехать с самым лучшим подарком.       Медведева уже засматривалась на спиртное, но всë же помогала обустроить дом так, чтобы можно было и музыку включить, и выпить, и посидеть отдохнуть где-то, и покушать, и потанцевать. Загитова саморучно притащила с кухни в зал стол, а за ним и по два стула таскала, пока остальные готовили дом к прибытию желающих шума фигуристов. Была ли компания большой? Нет. Только самые близкие, которые пожелали присутствовать на таком событии. Сейчас было только 13:39, а встречать гостей только через меньше, чем через час они собирались. Сашин наряд на праздник лежал в одной из комнат. Розовый костюм и топ. Она посчитала, что это то, что на ней будет выглядеть идеально в такой праздничный день. Осмотрев задний двор, Аля вернулась домой, сказав, что в бассейне вода тëплая, а вокруг ничего опасного не находилось. Загитова, увидев по пути кое-кого, улыбнулась Жене и качнула головой в сторону Саши, намекая на того, кто уже подходит к ним. Старшая сразу уловила суть и начала ухмыляться, смотря в сторону Сани, которая не понимала, что за телепатический язык использовали эти женатики. — По-моему, там твоя жена пришла, — говорит Женя, смотря в сторону коридора. — Не жена ещë. Ладно, я пойду встречать еë, — говорила Трусова, вставая с дивана. — Ну это вопрос времени, Сань, — усмехнулась Медведева, подмигивая. — Знала бы она, что там Аня для неë сделала. Мне она уже сказала, — Аля, вздëрнув бровями, шептала на ухо Женя.       Старшая удивилась количеству информационных привилегий у Загитовой от Ани и стала ожидать лишь момента, когда голубки войду сюда или пойдут наверх, чтобы там пообщаться, пока они в ожидании остальных гостей будут. Саша пошла вперëд к двери и, увидев Щербакову, ахнула от удивления. На девушке были чëрное платье с цветочками и рукавами, на ногах каблук большой, волосы распущены, а на руке красовался красивый браслет, точно такой, как когда-то она подарила Саше только в начале отношений. В правой руке у неë коробочка белая с ручками находилась, а в левой — пакет из магазина. Трусова прикрыла лицо руками и продолжила ошарашенной смотреть на Аню, особенно красивую сегодня. Младшая продолжила стоять на своëм месте, слушая заразительный смех фигуристки, которую позабавила такая реакция на неë. Саша мысленно представляла, как они будут вместе смотреться на празднике в паре и еë щëки слегка порозовели, видя в голове, как они будут вместе сидеть, обниматься и… Остановив свои мысли, Саша решила не продолжать и вернулась в реальность. — Самую лучшую девушки с днëм рождения! — воскликнула Анюта, протягивая руки для объятья. — Смущаешь, — полезла к девушке зеленоглазая.       Рыжеволосая, подходя к старшей, потянулась ту обнять за шею крепко. Аня постаралась ответить тем же, но подарки мешали в руках и поэтому она лишь в ответ поближе прижалась к своей пассии. Вспоминая о том, что у неë находилось в пакете, она представляла Сашу с этим ярким макияжем в одежде, которую она подобрала для девушки, вспоминания, какой размер у Саши был. Щербакова давно присматривалась к одной элегантной вещичке в магазине, в который случайно заглянула и решила потратиться. Когда же Александра ослабила хватку и посмотрела на неë, то Аннушка подарила ей поцелуй в губы быстрый, а позже — в носик, который сразу сморщила младшая, продолжающая осматривать свою девушку и восхищаться тем фактом, что такое сокровище встречалось с ней и ценило, любило еë безумно сильно. Щербакова лишь улыбалась тому, какой была милой еë дама сердца, когда смущалась. — Такая коробка большая. Боюсь представить, что там, — говорила Саша. — Узнаешь. Только спрячь еë подальше, где не пострадает она, а пакет можешь прямо тут открыть, — объясняла Щербакова.       Саша нахмурила брови и улыбнулась, задумавшись о том, что могло находиться в шелестящем пакетике. Заглянув туда, она поняла, что это была вещь, а дотронувшись, что это одежда, чьим материал был бархат. Осознав, что за элемент гардероба это был, девушка про себя проругалась и в еë глазах будто звëздочки начали появляться от радости и неожиданности. У фигуристки приоткрылся рот, она желала что-то вымолвить, но так и не получилось подобрать слов нужных. Саше казалось, что сейчас она заплачет от переизбытка в организме любви и ощущения летающих по всем внутренностям бабочек, которые доводили до мурашек девушку, которая достала предмет, который сразу же, осмотрев, назад положила. Трусова расплылась в лужицу от того, как много ей внимания уделили. Это было то платье, о котором она мечтала. И сейчас она имеет возможность его надеть. Столько эмоций в голове смешалось, что трезво мысли было сложной задачей. — О господи… — рыжеволосая закрыла рот рукой. — Мне кажется, оно тебе подойдëт очень, — улыбнулась Анна. — Ну зай, ну ты чего… Ты самая лучшая. Женись на мне. Я его надену прям сейчас, обязательно, — чуть не расстрогалась фигуристка. — Хехе, когда-нибудь это произойдëт. Сегодня твой день, так что будешь, как королева. Хотя ты и так ей являешься, — подмигнула кареглазая.       Зайдя в зал, Щербакова поприветствовала девушек, которые втихушку ели остатки еды с кухни, которые не использовались на тарелках за столом. Они их принесли на другом блюдце и кушали, ожидая, когда наконец хоть кто-то присоединится к ним. Младшая парочка направилась на второй этаж, они заглянули в одну из комнату, в которую на рабочий стол Аня поставила большую коробку, а то, что содержало в себе одежду, отдала Сане в руки. Завесив шторы, рыжеволосая стала переодеваться. Пока Аня сидела на стуле, иногда посматривая в сторону своей девушки, Александра стягивала с себя футболку и джинсы, немного волнуясь от того, что она ощущала на себе взгляд, но Анна не позволяла себе много пялиться. Кареглазая только иногда рассматривала подтянутое тело девушки, еë бëдра, на которых было несколько синяков после тренировок, и пресс, который так и не ушëл. Щербакову начинали посещать нехорошие мыслишки, но она огорошила себя от них, говоря, что сейчас не тот момент и Саше может до сих пор неприятно от такого контакта, страшно, непривычно. Девушка только следила за мышцами еë девушками, за еë талией, шеей, которую она оголила на момент, убирая волосы на бок. Она следила за тем, как зеленоглазая рассматривала материал платья и надевала его аккуратно. Просовывая руки в рукава и смотря на себя в зеркало, которое стояло рядом, девушка поправляла волосы, наклоняясь вперëд. Спортсменка поправляла ткань в области груди и думала, не слишком ли это для неë. Повернувшись в сторону Ани, которая засмотрелась на неë, Саша улыбнулась неловко. — Я точно хорошо выгляжу? Немного непривычно, — посмеялась нервно Александра. — Невероятно… Ещë лучше, чем я представляла, — нахваливала свою девушку старшая. — Ну прекращай, — протянула последнюю гласную Саня от смущения.       Щербакова встала со стула и потянулась поправить рукава, подняв их чуть повыше, когда Саша стояла у двери спиной к ней. Копна волос свисала на один бок и поэтому, не удержавшись, Аня дотронулась ладонями до плеч своей девушки, касаясь ноготочками голой кожи, и губами приблизилась к шее младшей. Так дрогнула от горячего дыхания рядом с ней, но не стала противиться. Она позволила Анюте оставить короткий поцелуй в месте между шеей и плечом, что вызвало мурашки у Трусовой, которая отперла дверь и позвала за собой Аню, которая отстранилась так, будто ничего не сделала. Спускаясь за ручки вниз, их встретили на этаж ниже давние знакомые. — А вот и именинница! — вскрикнула Дарья. — Ооо, Саша, ничего себе. А тебе идëт, — Косторная засмотрелась на новое платье. — А вот и спонсор наряда сзади шагает. Ну не могу, какие же вы красивые. Как на дочерей подросших смотрю, — растянулась в улыбке Евгения.       Смутившись от количества внимания к ним, девушки принялись сидеть и ожидать всех остальных гостей, пока Александра то и дело продолжала подарки таскать на верх, а за ней наблюдала Анна, продолжающая с замиранием души глядеть на девушку в красном одеянии, которая так элегантно каждый раз поправляла волосы и вела себя очень вежливо и мило с друзьями, которые подходили обниматься с ней. Рыжеволосая, дождавшись последнего гостя, объявила, что вечеринка начинается и можно веселиться теперь до самого вечера. Включив музыку, все начали налетать на стол с угощениями под предлогом, что они не ели с утра. Ну и дают. Саша стояла рядом с Женей, которая звала еë танцевать, на что она качала головой отрицательно, но в итоге немного покружилась со старшей, что превратилось в итоге в быстрый танец с каждым гостем, который под руку попадался и спрашивал у Сани о всяком от того, какое у неë настроение и что нового до того, откуда у неë такое платье. Комплименты сыпались тонной, пока кто-то играл свой плейлист с песнями на английском, половину слов из которых она смогла понять и ощутить некую связь с тем, кто исполнял эту песню. Зеленоглазая смеялась, ещë даже не выпив и радовалась, ища глазами Аню, которая с чем-то помогала Алине. Подойдя к старшим, она поняла, что там разливали по бокалам алкоголь, которого в крови у каждого участница данного сбора было немало. — Королеве вечера напиток по изысканнее, — подала бокал Загитова Саше. — И еë не менее шикарной даме тоже нужно налить, — Женя хотела уже начать уговаривать Аню. — Ну я… Хорошо, один можно, — согласилась Щербакова.       Девушки взяли по бокалу шампанского от старших и ушли, заранее запомнив, где стояли бутылки, если они захотят выпить ещë. В это время за столом, где находились Даша, Женя и Алина, стояла тарелка, на которую себе много всего накладывала Дарья и ела потом, делясь с старшими, которые подшучивали над аппетитом младшей, которая при этом не выпила ничего ещë. — Да прекрати ты уже хавать столько, Усач. Дома не кормят что ли? Так и закусок не останется, — шутила Заги. — Да дай ты ребëнку поесть, Аль, — говорила громче из-за музыки Женя. — Я бы пошутила над «дай», но получу подзатыльник от сладкой парочки, — откашлялась на последнем слове фигуристка. — Даша! — сказали одновременно спортсменки.       Пока где-то в углу болтала Майя с Камилой, громко говоря и смеясь, Морис с Косторной посреди зала устраивали настоящий батл танцевальным, чем рассмешили Александру и Анну, которые после шампанского взяли себе красного вина и столи около стены, отпивая из бокалов по чуть-чуть, давая себе насладиться напитками постепенно, чтобы распробовать. С другой стороны фигуристки приметели Алю и Евгению, которые стояли рядом и пританцовывал под какую-то из песен, то медленно и плавно дотрагиваясь друг до друга, то резко сменяли настроение, желая закружить друг друга, что и сделала Алина, собравшаяся на руки взять старшую, но не получилось. Видать, алкоголь все силы изъял из крепкой дамочки. Женатики смеялись с того, что у Загитовой не получилось как обычно блеснуть силушками. Женя, чтобы та не расстраивалась, поцеловала еë. Младшие сразу отвернулись, чтобы не мешать молодожëнам и не смущать их. Когда же заметили девушки, что бокалы опустели, а все начали танцевать, то Саша решила сделать одно предложение своей девушке. — Станцуем, любимая? — предложила Александра. — Не откажусь, — протянула руку ей Аня.       Сразу же, как Щербакова приблизилась, Саша взяла еë за талию и поведал за собой, пытаясь повторить движения из тех видео с выпускных, где парочки становились и устраивали выступление с танцами. Они шагали по пустому пространству в зале и иногда ради интереса друг друга подкруживали, тянули к себе, наклоняли, держа за талию, приблежались опасно близко и дразнили друг дружку, заводя, убегая от поцелуя. Алина снимала на виде то, как молодая парочка подпевали песне, говоря строчки почти в губы друг другу. Ребята вокруг, которые обращали внимание на заигрывающих фигуристок, радостно визжали и восклицали, что смущало из обеих, заставляя быть поскромнее. Стоило вниманию пропасть, как Аня начинала шутливо касаться пальцами груди младшей, а та в ответ касалась бедра открытого Ани. Посмеявшись с такой игры друг с другом, девушки отстранились и выдохнули от того, сколько всего они сделали за один танец. Даже на колене успела постоять рыжеволосая, изображая так, будто она предложение делает кареглазой. — Песня будто про нас, — обратила внимание Аня. — Я только половину поняла. Ну, значит, английский мой не настолько уже ужасен, — делала вывод Трусова. — Ну так ты согласна? — спрашивала Щербакова, беря со стола закуску. — На все 100, — подошла ближе к своей девушке Саня.       Саша, подмигивая, послала той воздушный поцелуй и ушла с ещë одним бокалом чего-то более крепкого, от чего та сморщила лицо не много и отдала на половине содержимого эту жидкость Медведевой, которая больше остальных отрывалась и всем видом давала понять, что она за всю происходящую жесть не отвечает. Саня тихонько записала на свой телефон видео с валяющегося на полу Евгенией, которое она отправила в чат фигуристок вместе с другими кадрами того, как старшая свои танцевальные способности показывала на камеру. Только когда Квителашвили окликнул весь народ, то компания повернулась к нему, слушая, что он предлагает. — Девочки, сейчас фейерверки запустим! На балконе вообще красота будет смотреть, уверяю, — сообщил Морис. — Отлично. Пошлите, — Камила встала с места.       Все сразу выбежали на улицу, Морис первым собрался, так как руководил тем, чтобы запустить искры в небо с другого конца дома. Женя и Алина за ними пошли, прихватив за собой и остальных девушек. Только Саша с Аней остались, подумав над фразой о том, что на балконе лучше наблюдать за фейерверками. Рыжеволосая глянула на свою даму сердца, у которой порозовели щëки, и решила спросить у той кое-что, что прозвучало бы очень романтично и мило. — Посмотришь со мной фейерверки? — спросила Саша. — Только я и ты? — поинтересовалась Аня. — Только я и ты.       Побежав на второй этаж в другую комнату, девушки наконец нашли ту, у которой был выход на чистый балкон с красивой перегородкой. Фигуристки успели в самый нужный момент, когда только начали чуть дальше от этого места. В небо полетели красно-оранжево-жëлтые фейерверки, чуть не оглушившие обеих, а ними голубые последовали, а там и фиолетовые с розовыми. Больше всего жëлтых и оранжевых по небу расплылось, создавая самую невероятную и красивейшую картину. Аня глядела параллельно на Сашу, чьи волосы разлетались из-за ветра по сторонам. Заметив это, она тихо сфотографировала именинницу, у которой в глазах отражались фейерверки на небе, а на личике появлялся невероятный восторг и радость от того, что они посмотрели. Проходило больше получаса, а Саша так и продолжала с Щербаковой наблюдать за появляющимися взрывами на небе и фоторафировать их. Кажется, только когда они разошлись и перестали шуметь, все остальные пошли в бассейн, а главная пара вечера отправилась на второй этаж под предлогом Ани посмотреть, что она там в коробку положила. Унеся тяжëлую штуку на кухню, там они еë и раскрыли. Перед глазами Трусовой появился торт с шоколадным бисквитом, белым кремом, украшениями в виде вишенок на нëм и внутри. Она была поражена такому подарку и очень удивилась, поняв, что Анюта всë своими руками ради неë делала. Боже, Боже, Боже. — Так вот что это. Уверена, это будет лучшее, что я попробую, — заранее оценила зеленоглазая торт на все 100. — Пробуй тогда, — сказала Анюта, садясь рядом.       Трусова пошла искать тарелки свободные и отыскала две небольших нетронутых. Вместе с ним получилось и отыскать ножик, которым можно было порезать эту красоту, а там и ложечки чайные попались под руку. Саша отрезала от торта кусочек небольшой и положила сначала его на тарелку Ане, намекая, что чьи ручки старались, тот и должен испробовать свои изделие первым. Александра, во вторую очередь себе отрезав кусочек. Когда Аня первый раз попробовала своë творение, то вздëрнула брови и довольно промычала, после чего сразу же и Саня попробовала с краю ложкой взять побольше часть. Во рту сразу появился вкус сладкого крема и кисловатой вишни, которые прекрасно друг с другом смешивались в сочетании средней влажности бисквитом, у которого был приятный оттенок шоколада молочного. Зеленоглазая могла поклясться, что ей обязательно нужен рецепт и чтобы этот тортик стал легендарным. И это ведь не первая работа Ани, по всей видимости. Может ей и мама помогала, но как минимум, она прочувстовалась стараниями своей девушки. — У тебя золотые руки, я уже говорила об этом? Не важно, скажу ещë тысячу раз, — довольствовалась Трусова сладким. — Спасибо, — щëки девушки в чëрном порозовели. — Скажу, как и то, что я безумно тебя люблю. Больше кого-либо, — взглянула на свою девушку младшая.       Трусова улыбнулась своей любимой широко и положила свой подбородок в ладонь руки, которая опиралась о стол. Они слушали, как на улице кто-кто кричал и говорил о том, что его облили. Девушки до самого позднего вечера провели праздник в доме, предпочитая компанию друг друга, во время чего они просто ходили по дому, рандомно подтанцовывали под музыку и допивали некрепкое спиртное, оставшееся в зале на столе. Аня себе многого не позволяла, не была настолько пьяна, но ей казалось, что сегодня она особенно одурманена Сашей. Она очарована своей по-сказочному невероятной девушкой, еë чарами и невероятной улыбкой, которую она одаряла своей, касаясь своими устами губ младшей. Поцелуй со вкусом вишни и сладкого крема, смешанный с запахом карамельных духов от Саши и чем-то похожим на жвачку от Анюты. Поцелуй со вкусом лучшего дня, который был у Трусовой за последние дни.