Ты мой кислород

***

      Только недавно Аня начала питаться по-новому, больше в организм поступало питательных веществ, после которых она чувствовала, что еë тело укрепляется, она продолжала дома делать небольшие нагрузки. Еë тело оздоровительные процедуры делало и девушка слегка набрала в весе, что на глаз и не так особо было заметно, особенно во время очередной тренировки, когда девушка, как обычно, исполняла только те элементы, которые могла. Она восстанавливала тройные прыжки и практически уже не ошибалась. Саша наблюдала за ней и гордилась тем, что еë девушка нашла способ того, как она может дальше себя восстанавливать. Щербакова не делала того, что ей было не под силу, а если и падала, то девушка научилась быстро менять расположение тела, чтобы не повредить важной части скелета. Она подобно кошке переворачивалась в воздухе и приземлялась передом на лëд либо падала на попу, что иногда отдавалось мурашками, которые проходили по позвоночнику. Усачëва следила за тем, чтобы Анна не увеличивала нагрузку пока этого не замечала Саша.       Сама же рыжеволосая разгонялась сильно и пробовала сделать хотя бы 4,5 оборота, что уже у неë лучше выходило. Она приземлилась легко и продолжала дальше попытки того, чтобы прыгнуть выше и дать себе время на пятый оборот. Почему-то фигуристка очень сильно сейчас хотела себя устабилить и сделать невозможное для остальных. Она не забывала и про триксель, и про обычные тренировки. Девушка старалась отдавать все силы в них, когда она возвращалась к катанию на льду между различными мероприятиями и отдыхом. Девушка находила время и на психолога, и на то, чтобы пообщаться с Аней, из-за чего рыжеволосая сильно уставала, но зато все плохие мысли обходили еë стороной, а точнее на них даже особо и времени не находилось. Была мысль у девушки, что она это делает только ради того, чтобы забыть о прошлом и не дать себе вспомнить болезненные моменты, чтобы она не смогла тратить своë время на мысли о неприятном. Сегодня было также. Она тренировалась больше остальных и даже не слушала похвалы от Этери, которая, как обычно, ставила еë в пример. После прошлого случия и из-за воспоминаний о давнем происшествии, девушка не могла ей доверять даже если когда-то она помогла избавиться от фотографии в кино и прокомментировала отрицательно действия Марка, чем и поддержала Сашу. Слишком неоднозначной казалась женщина, но чаша перевешивала в сторону плохого отношения к ней что у Саши, что у Ани.       Сегодня женщина так и не убирала своего взгляда с Щербаковой, не делала той замечаний, только недовольно глядела, себе что-то шептала, переговаривалась с Даниилом Марковичем и в телефоне листала что-то. После прошлой манипуляции девушкам не хотелось ничего общего иметь с этой женщиной, ничего похожего. Она казалась им мутной, что-то недоговаривающей. Вроде она и желала лучшего для спортивной карьеры Ани, но она не могла это здоровым методом делать, не умела нужным способом подбадривать ученицу и шла на шантаж, что не являлось крайним случаем. Что это за мотивация такая — идти прыгать больше, чтобы фотографии тебя и твоей девушки, где вы целуетесь и обнимаетесь не выложили? Спортсменки на все еë странные взгляды в сторону девушек никак не реагировали и продолжают заниматься своими делами. Они до момента перерыва выкладывались на все 100% из возможного для себя и отмечали свои ошибки, сколько раз они исправляли себя до идеального результата и сколько раз они останавливались, как долго отдыхали. После тренировки же девушки вместе шли в раздевалку общую, где собирались девочки всей компанией. Стоило им только зайти так сразу внимание перешло на парочку. — А вот и вы! — поприветствовала девушек Евгения. — Ещë и вместе пришли, за ручку, довольные, — улыбнулась Алина. — Не хочу даже знать, о чëм вы подумали, — вздохнула Щербакова. — Ни о чëм мы не думали. Даже ни на секунду, — саркастично отвечала Медведева.       Обе посмотрели с подозрением на старших и присели на удобные места, принявшись искать в своих сумочках бутылки воды. Щербакова заметила, что она совершенно забыла что-то с собой взять, чтобы организму вернуть воду, ушедшую за время тренировки, которая высасывала силы. Трусова сделала пару глотков и предложила своей девушке воду, на что та согласилась и поблагодарила рыжеволосую. Пока Щербакова немного отпивала из бутылки жидкости, Трусова заметила, что она не сняла кольцо с руки. Посмотрев на Аню, она той сказала, что девушка тоже забыла про украшение. Осознав, что оно было на руке, старшая принялась его осматривать, чтобы убедиться, что оно целое и невредимое. Отдав ëмкость с напитком, Щербакова принялась искать в сумке, куда можно было положить колечко, чтобы оно не потерялась. Найдя коробочку от кольца, которая точно такая же лежала у Саши, Аня сняла его и положила туда, после чего за ней повторила младшая, решившая, что безопасность такой вещи должна быть в порядке. Это копошение в сумках заметили девочки с зоркими глазами, которые успели оценить кольца на руках у девушек. Дружно фигуристки кинули смешки и умилились с этих украшений, чем смутили Аню с Сашей. — Ооо. Колечки? Вы теперь тоже женатики? — заметила Даша. — Это парные. Подарил нам друг, — объясняла Саша. — Обручальные — это пока вопрос времени, — сказала Щербакова, посмеявшись, чем засмущала Саню. — Красивые. А что за дружок? — интересовалась Загитова. — Вы его не знаете. Ну кроме Камилы и Мориса, — Трусова посмотрела в сторону Валиевой. — Может хоть покажешь, как выглядит? Интересно же кто этот парниша, — Женя умоляла рыжеволосую.       Саша удивилась такому любопытству в сторону личности, которую она единожды упомянула. Девушка начала искать среди своих подписок страничку друга в инстаграме, забыв, как он себя там подписал. Обнаружив еë, она не удивилась тому, что не запомнила название, потому что там даже его имя не фигурировало, а что-то больше похожее на японское имя. Сразу посмотрев, что за историю он выложил, она увидела две фотографии в одной одежде. Одна — где он со спины стоит в джинсах, укороченной толстовке и с водолазкой под ней. Кажется, это фотография с какой-то прогулки, так как сзади виднелись стены одного из театров. Видимо, он гуляет с кем-то. Его волосы распущены и красиво уложены. Вторая же фотография — где он сидит за столом в какой-то кафешке, а в его руках кофе. Подписано это всë, как случайное фото от какого-то человека, с которым гуляет парень. Фигуристки смотрели на него и оценивали его внешний вид, одежду, причëску и заметный на лице макияж. Блондин ухаживал за собой хотя и выглядел так будто с рождения идеальный. На его глазах были небольшие стрелки и нарисованные веснушки на лице. Аня сразу приметила, что в этот раз они вышли у него ровнее. Фигуристки продолжали рассматривать фотографии парня, который каждый раз появлялся в новой одежде или с редко повторяющимся низом. Щербакова прекратила глядеть на снимки Коли, когда на еë телефон пришло сообщение. Она сначала подумала, что это мама и решила быстро открыть его. К сожалению, это была совсем не мама, не папа или кто-то из близких. Это их тренер. На это имя у девушки уже сразу начиналась небольшая паника. Этери Георгиевна: Щербакова, зайди ко мне в кабинет, пожалуйста.

Аня:

Хорошо, сейчас буду на месте

      Щербакова ответила женщине и решила, что ей надо на некоторое время посидеть аккуратно и собраться с мыслями. Для чего она еë в этот раз зовëт? Сегодня ни одного замечания не было, хотя им место существовать было. Хочет лично из высказать, так как к Ане нужно особое отношение, совсем другие советы и замечания? Или это опять касается фотографий, которые женщина хочет слить? Или ей захочется ученицу похвалить, сказав, что та молодец и уже лучше справляется с трудностями, улучшает прыжки и стабилизирует то, от чего она отвыкла? Честно, уже не верилось, что она умела хвалить Аннушку и говорить ей хорошие слова. Если это по поводу веса, то придëтся, возможно, искать способы выкрутиться, так как это всë ещë неприемлемо — толстеть для спортсменки даже после возврата к тренировкам. Саша, пока она отдала в руки телефон Жене, обратила внимание на сидящую в тиши Аню, которая с поникшей головой что-то себе шептала и рассуждала над тем, что той делать и как ей реагировать на каждый случай, который может произойти. Трусова к той приблизилась, чтобы убедиться, что Анюта в порядке и может самостоятельно со всем справиться. — Что-то случилось? Расскажешь? Я могу помочь, если что, — уже хотела помочь старшей Саня. — Я отойду ненадолго. Скоро вернусь, — сказала Анна. — Хорошо. Этери? — спросила, напрягшись, Александра. — Да. Всë будет хорошо. Я справлюсь, — успокаивала свою девушку кареглазая.       Саша кивнула, как бы говоря, что она всë поняла и может отпустить девушку одну к тренеру. Младшая наблюдала за тем, как Аня вставала с места и направлялась выйти из раздевалки, на что обратили внимание девочки и уже хотели спросить, что случилось, но Трусова жестом показала «Забейте». Она не хотела рассказывать каждому, что происходит с еë девушкой, не считала, что той было бы приятно узнать, что о еë ситуации знает кто-то кроме близких и важных для неë людей. Она не хотела бы, чтобы сейчас, в такой напряжëнный момент, кто-то рассказывал о личном. Александра напряглась сильно, рассуждая о том, что могло понадобиться в середине тренировочного дня Георгиевне, особенно зная, что она даже и слова не проранила, видя, как падала Аня. Девушки постарались отвлечься и предложили дальше продолжить наблюдать за фотографиями друга Саши, который казался достаточно необычным и интересным для фигуристок, которые ещë не видели кого-то, кто бы открыто рассказывал в соцсетях о себе, своих отношениях, работе и советах, которые он мог бы дать другим, кто знаком с тем, что происходило в его жизни. В соцсетях молодой человек делился своим опытом отношений с парнями, тем, что у него в жизни не было отца и он сам для себя стал папочкой. У него также была ссылка в профиле на тикток, где девушки увидели, каким был забавным и общительным парень с кучей историй. — Симпатичный. А как познакомились вы хоть? Хороший он дружок? — заваливать вопросами начинала зеленоглазую Дарья. — На пляже, в тот проклятый отпуск. Статью ту помните? Он в том видео разговаривал с сами знаете кем. Короче, защищал меня, поддерживал, — говорила Саня. — Надоедливый, но парень хороший, хозяйственный, сам зарабатывает, животных любит, сильный, за собой ухаживает, — описывала его Валиева. — Кажется, кто-то с ним знаком тесно, — ухмыльнулась Усачëва, — Ай-ай-ай, всë, молчу, поняла, вы друзья, прости, — извинялась Даша, когда еë потянули за ухо.       Саша усмехнулась с этих двоих, зная, как Камила не любила, когда еë сводят с тем, кого она стала считать практически за брата старшего или друга, которого она знает давно. Девочки продолжили нахваливать внешность парня и его волосы, которые он очень любил и укладывал так, как только мог. Он умел делать хвостик небольшой из тонких косичек, которые соединялись на затылке, он завивал их, кудрявил, выпрямлял. От Лебедева, как сказала Женя, исходил вайб очень уверенного в себе человека, который не стесняется своих предпочтений в одежде и внешности. При том ещë и был достаточно сильным. Было ощущение, что Даша хотела его себе забрать просто чтобы такой красавец был рядом. Девушки увидели одну из фотографий, где запечатлена была Ками с Морисом и посмотрели одну из сохранëнных историй, где он с Сашей в почти одинаковой одежде под музыку танцует на пляже. Трусова смотрела на это и думала о том, что все те приколы, которые они тогда выкладывали, сделали еë хотя бы немного счастливой в те дни. — Вообще он без пары, девушку себе ищет. Ну или парня, ему и то, и то нравится, — Саша раскрыла статус отношений Лебедева. — Ооо, вот это новость. Пообщаться хотелось бы с ним. Выглядит интересным парнишей. Мы бы нашли общий язык, — заявила Женя. — Не то слово. Он модник ещë тот. Ну, заметно очень даже. Может встретитесь с ним как-нибудь, приглашу его на праздник какой-нибудь, — Трусова размышляла. — Коля бедный в обморок упадëт, если увидет всех фигуристок. Он и так в шоке, что знаком со мной и этими голубками, — кинула смешок Ками.       Саша шуточно показала кулак Камиле, которая Сашу с Аней всегда называла только одним словом — «голубки». С этого посмеялись девочки и обратили внимание на то, что Трусова немного волновалась, пока рядом не было Ани. Валиева ещë продолжала рассказывать про то, чем занимается по жизни голубоглазый, про истории с пляжа и про то, каким он был находчивым и решительным во время этой поездки. Девушки слушали про это и вдруг перешли на тему того, какие парни кому нравились и кто когда-либо с кем встречался и как долго это продолжалось. Одна лишь Трусова занимала себя телефоном, где пересматривала фотографии, где она сидела рядом с Ками и пыталась держать улыбку на лице, когда к ней приближался Кондратюк. Недалеко с ними распологался Николай, который, выставив и у себя это фото, стал в один момент слегка популярнее, хотя и до этого прославился благодаря тиктоку, где он часто снимал видео с какой-то девушкой, к которой он в том году ехал в другую страну. Она пыталась себя отвлечь историями, которые он рассказывал зрителям и своими танцами, после которых рыжеволосая сделала вывод, что с пластичностью у младшего было неплохо. Сколько бы взрослых историй от него не слышалось, он казался ей ребёнком будучи младше фигуристки на полгода.       Но чем же в этот момент занималась Анна? Она шла к кабинету тренера, зная, что не так много времени оставалось до конца перерыва, она понимала и чувствовала, что сейчас состоится тяжëлый рызговор и всë равно шла вперëд. Встав у двери женщины, она на момент замерла и не знала, что ей делать. Там еë ждëт критика, возможные угрозы и разные неприятные выражения, споры и недопонимания. Щербакова, чувствуя, как по спине проходили мурашки, потянулась постучать в дверь. Холодные, будто бегущие по телу мурашки стопорили еë, говорили, что ей нужно остановиться, но она всë же она постучала два раза в дверь. Первые пару секунд она ничего не услышала, но позже раздался женский голос, тот, который заставил еë на секунду задрожать, но она открыла дверь, повернув ручку и зашла после громкого «Входите». — Здравствуй, Щербакова, — сказала Тутберидзе. — Здравствуйте. По какому поводу я здесь, можно узнать? Вы недовольны моим состоянием? — начала разговор фигуристка. — Нет. Ты катаешься очень даже хорошо для человека с травмой, восстанавливаешься, форму подтягиваешь, но проблемы есть. О них позже. Меня другое волнует, — сложила женщина руки на груди. — И что же? Если это так важно, то я постараюсь исправить свои косяки, — уверенно твердила спортсменка.       Этери порадовала эта фраза, хотя она знала, что через некоторое время ученица забудет о сказанном и сделает вид, что ничего не обещала и не говорила. Тутберидзе в телефоне что-то искала, листала, а Аня продолжала ждать пока ей не скажут хоть что-то. Спортсменка смотрела в пол и ногой притоптывала тихонько, чтобы это было не так заметно и чтобы это не раздражало сильно сидящего напротив тренера. Щербакова, когда решила подвинуться поближе, слегка привстала и подвинула стул к рабочему месту Этери. Она успела увидеть табличку, где был расписан вес еë учениц. Чëрт, чëрт, чëрт. — Ты немного в весе прибавила. Это связано как-то с восстановлением? Рацион другой стал? Кажется будто калории увеличились, — предпологала тренер. — Да. Поскольку у меня все мышцы и кости нуждаются в большем количестве питательных веществ, то некоторые продукты в больших дозах появились в меню, — рассказывала девушка. — Стоит пересмотреть эти рекомендации. В увеличением веса ты можешь потерять форму, так что переговори это с врачом. Либо нужно будет увеличить нагрузки, чтобы ты смогла терять появившиеся лишние килограммы, — предлогала она.       Аня прекрасно понимала, что сейчас еë набранные пару килограмм не давали ей плюса к спортивной деятельности, к прыжкам, что ей было бы легче тренироваться в прошлой форме. Но куда сейчас так гоняться за похудением? Зачем это нужно было девушке во время сезона, который ещë даже не начался и не собирается начинаться? До него достаточно времени, чтобы выучить новые программы и сбросить лишнее. С увеличенными нагрузками лучше Ане не станет, потому что в таком случае будет перевес в сторону большого количества стресса для спины и тела и питательных веществ будет не хватать. Да и уменьшать количество калорий в день врач не рекомендовал. Что делать… — Убрать что-то не рекомендуется пока что из меню. У меня есть ещë время, чтобы полностью восстановиться и выйти в более хорошей форме с новой программой, — убеждала тренера в своей правоте Анюта. — Я бы посоветовала тебе мне не перечить и запомнить, что если я что-то тебе говорю, то этого нужно слушаться, — вздохнула старшая. — Даже когда вы не правы и ваши слова идут на перекор вердикту врача? Пожалуй, откажусь, — спорила Щербакова. — Давно такого не было, чтобы ты вела себя, как настоящая чертовка непослушная. Ты же знаешь, что в моих руках есть власть? — показывала экран телефона Тутберидзе, где были снимки. — Вам же потом худо будет от этого. «Тренер угрожает ученице сливом личных фотографий и шантажирует еë» — интересный заголовок, — задумчиво подняла к верху голову Аннушка. — Кто-то говорит, что это мой телефон? Что тут есть сим-карта? Никаких доказательств не найдëтся кроме твоих слов. Поверят ли им? Не думаю, — положила гаджет на стол женщина.       Аня надеялась на то, что своим последним предложением заставим тренера поджаться и забыть о том, что такое репутация одного из лучших тренеров. Щербаковой казалось, что у неë получится достойно противостоять женщине, но не получилось увидеть желаемого результата. Фигуристка вздохнула и задумалась над словами женщины. Она взяла чей-то телефон старый, на нëм нет симки и поэтому задача усложняется для того, чтобы найти позже, кто выложил данные фотографии. Сколько раз фигуристка уже такое видела и сама делала. Тренер может стать безнаказанной. Надо было взять с собой телефон и включить запись, чтобы потом женщине испортить план и чтобы все узнали о еë отношении к ученице. Не получилось… А было бы столько доказательств, она бы явно не в лучшем ключе прославилась перед всеми. — Этери Георгиевна, я хочу узнать, в чëм ваша мотивация. Вы же понимаете, что у меня достаточно времени, чтобы отдохнуть, восстановиться и потом уже в прошлую форму вернуться, — поинтересовалась Аня. — Ты слишком много прохлаждаешься. Когда другие усердно готовятся — ты еле выполняешь то, что ребёнок сделать способен. Я сомневаюсь, что ты сможешь такими темпами быстро вернуться в форму. — Рассчитать свои силы я могу, как и определить, сколько мне понадобиться времени на то, чтобы начать тренироваться, как раньше. И не преувеличивайте. Всë таки тройные прыжки стабильны, — защищала себя Анна. — Не стоит мне врать. У тебя часто бывают перекруты или ты приземляешься ужасно, хотя и не падаешь. Мне важно в ближайшее время увидеть иной результат и четверной, который ты вытянешь, если перестанешь жалеть себя, — изменила тон голоса Этери.       Только недавно женщина говорила о том, что ученица хорошо свою работу выполняет и делает всë, как надо и теперь она твердит, что у фигуристки много ошибок и что она себя жалеет. Аня не спорит, что она неидеально сейчас прыгает, что у неë есть ошибки, что ей есть к чему стремиться. Она лишь не понимает одного — как можно было сделать вывод, что Аня ленится? И это при том, что она каждый раз быстро устаëт и всë равно идëт наперекор своим эмоциям и ощущениям, тренируется до конца дня и отдыхает только во время перерывов, когда она любит ложиться в раздевалке отдыхать на коленки Саше и засыпать так. Эта клевета начинает надоедать уже очень сильно, потому что только Анюта знает, когда она выполняет меньше нужного, а когда наоборот старается, себе хуже делая. — Я себя не жалею. Я не смогу восстановить четверной пока не верну полностью форму, а для этого нужно больше месяца. Я успею и рассчитываю на себя. Сейчас не за чем гнаться, — здраво рассуждала Щербакова. — С каких пор видение ученика стало правильным? Ты же понимаешь, что у тренера не бывает слов «не могу», «не способна» и «потом». Не думала, что ты лентяйка, — глядела в пол женщина. — А я не думала, что у меня настолько бессердечный тренер. Вы элементарных слов врача слушать не хотите. У вас цель избавиться от меня? — старалась не злиться Анна. — У меня есть только цель вернуть в строй ученицу, которая, как мне кажется, врëт и преуменьшает свои способности. И, кажется, есть единственный способ тебе противостоять, — покачала головой Этери.       Аня сначала не поняла, что хотела сделать женщина, пока она не увидела перед собой, как Этери Георгиевна собралась выкладывать в одной из соцсетей эти фотографии под анонимным аккаунтом. На лице женщины была безумная радость и удовольствие от того, что Аня застыла на месте. У Щербаковой внутри всë перевернулось в один момент, сердце будто застыло и прекратило биться на секунду, а какое-то вещество, наводящее панику, разливалось по организму. У фигуристки начали трястись руки, она боялась пошевельнуться, чтобы не разорваться от количества чувств внутри. Палец старшей висел над кнопкой публикации, между экраном и ним расстояние не менялось, но он то и дело дрожал, от чего казалось, что от случайного шороха палец может приблизиться к телефону и отправить фотографии. Это как получается… Сейчас в один миг весь мир узнает о личной жизни спортсменок, об из отношениях, о том, как они целовались в раздевалке, как близко к друг другу они прижимались, как за ручку держались… Все узнают о том, что между ними. Нет, нет, нет, пожалуйста, не надо, ни за что. Паника, охватившая разум, сказала Анне встать с места и потянуться за гаджетом. В нужный момент Этери встала и руку вверх потянула. Аня цеплялась ногтями в кожу тренера, на глазах выступали слëзы гнева и страха, она тянула крепкую конечность женщины, но не получалось. Никак, никак, никак… Не может быть такого, не может. — Нет, постойте! Не надо! Отдайте! — кричала Щербакова, пытаясь дотянуться до телефона. — Ты себя не жалеешь, делаешь то, что я говорю и тогда ничего не появится в сети, — твëрдо говорила Тутберидзе. — Только попробуйте. Я от вас уйду. Вы же не посмеете такому случиться? Тогда удаляйте, — скрипя зубами говорила Аня. — На мне эти манипуляции не работают. Соглашайся и всë будет в порядке. Ну же, ты ведь не желаешь видеть, как твоя жизнь всем на показ выставляется, — запугивала Этери Георгиевна. — Я… с-соглашаюсь. Вы ужасный человек. Вы мертвы для меня, — напоследок высказала Анюта.       Щербакова отпустила руку той. Кареглазая не знала, в какой момент она выбежала из кабинета, когда она успела согласиться с условием тренера, она не помнила этого. Будто еë внутренний страх занял тело девушки и ответил сам за себя. Будто это не она говорила, не еë это желание было, не еë хотелка, не еë сознание, которое сейчас было заполнено кучей вопросов. Она интуитивно убегала из этого места и подходила к раздевалке. Еë звали девочки, но она не обернулась. Казалось, что еë тело заняло чувство безопасности и смирение со своим положением, со своим статусом. Она была, как зомби, которая не реагировала ни на что, как неживая, как та, кого сейчас не волновал никто. Она открыла дверь в раздевалку, закрыла с сильным хлопком и села на ближайшее место. Еë мозг не смог осознать от всей путаницы, что в метре сидела Трусова, которая за секунду к ней подошла. — Ань? Что случилось? Что она сказала? — спрашивала Александра. — Не могу… Тяжело… — еле произносила слова Щербакова, у которой дрожал голос. — Тише, тише. Я рядом, тихо, всë хорошо. Я тут. Успокаивайся. Не переживай, я подожду. Скажешь, когда станет лучше. Я готова ожидать, клянусь, — обещала Саша.       Рыжеволосая смотрела на Аню, чуть ли не плача. В еë глазах была пустота, неизвестность, страх, боль, паническая боязнь. Зеленоглазая хотела врезать каждому, кто довëл до такого состояния еë солнышко, каждого, кто заставил ту заикаться, говорить подобно сходящей с ума девушке, которая существовала где-то в другом мире, куда отправилось еë сознание. Саша не знала, что ей делать. Было страшно за свою девушку. Она предлагала ей воду, еду, обняться, сходить к врачу, но ничего. Взяв в руки лицо старшей, которая глядела в глаза, как в пустоту, и легонько ту начала ударять по щеке, что давало результат, девушка начинала недовольно мычать, давая хоть какой-то человеческий отклик. Наконец, увидев Анины, те самые карие очи с звëздочками в глазах, Трусова выдохнула с облегчением. — Она… выложит… Если я… Не восстановлюсь, — запиналась между каждым словом шатенка. — Это только манипуляции и не более. Делай так, как нужно тебе. Не слушай еë, — успокаивала Саня свою даму сердца. — Да ты не понимаешь! — крикнула Аннушка.       Рыжеволосая в один момент ощутила в своë плечо удар кулаком. Не сильный, не больный, просто неприятный. Казалось, что Аня пытается оттолкнуть девушку, когда у неë начинали литься с глаз капли слëз сами по себе. Она не понимала, что происходит, что случится, если она это всë равно выложит, что им делать придëтся. Она переживала, что тренер всë равно опубликует фотографии, даже если условие выполнится. Она боялась всего и голова разрывалась от того, как много в ней всего находилось. Около висков у Аннушки начинали выступать вены, а дыхание неровным казалось, тело дрожало у той, что чувствовала Саша, когда младшая свою голову на плечо младшей опустила. — Она т-точно… В-выложит, — дрожала Анна. — Там всë настолько плохо? Я не буду на тебя давить, обещаю. Расскажешь, когда станет легче, хорошо? Можешь ещë раз ударить, если тебе станет легче, — гладила по плечу фигуристку рыжеволосая.       Щербакова коротко кивнула, отвечая на всë положительно и прижалась поближе, сжав рукой бедро Александры, которое попалось под руку. Саня понимает, что ей больно от ногтей, которые в кожу впиваются, от силы этой руки, которая будто представляет перед собой своего обидчика. Саша понимает, что еë девушке нужно выпустить пар, нужно выплеснуть злость и разрешает той использовать себя. Разрешает стать той, кто не уйдёт от неё в момент такой неожиданной злости и отчаяния.

***

      Прошли одни сутки с того дня, Аня с утра ела только кашу, совершенно безвкусную и отвратительную, она даже половину не доела, а вместе с ней перекусила батончиком и стаканчиком воды. Она попробовала по рекомендации Этери меньше есть, отказаться от привычного рациона, который шëл на ура на протяжении некоторого времени и давал свои плоды. Под глазами у Щербаковой виднелись мешки, она выглядела очень уставшей и рассеянной. Казалось, что она не спала всю ночь или долго о чëм-то думала. Подруги смотрели на неë обеспокоенно, пытались заговорить, что фигуристка отнекивалась, пытаясь сделать вид, что с ней всë хорошо. Аннушка выглядела так будто она пыталась вздремнуть пока еë тело выполняло различные элементы и пыталось сделать четверной, что у неë почти получилось. Упав на задницу, девушка словно и не расстроилась, не разочаровалась, что у неë не получилось пока что восстановить эти 4 оборота. На еë лице читалась только усталость и желание поскорее уйти. Не было того огонька, который бы показал, что она рада восстанавливаться и тренироваться. Саша до самого конца тренировки ждала, когда она сможет подойти к Ане узнать, что случилось. Единственное, в чëм ошибиться невозможно — так это то, что у спортсменки очень болела спина. Даже когда она каталась, то было заметно, что она старается держать еë прямо. Для каждого увидеть в согнутом положении олимпийскую чемпионку — это целое событие, которое не желало происходить. Стоило прозвучать объявлению о перерыве, так Александра сразу ушла к Ане, которая решила зайти в раздевалку. — Анют, я же вижу, что ты что-то удумала. Расскажешь? Что там вчера Этери тебе наговорила? — спрашивала Саша. — Говорит я вес прибавила из-за рациона своего, который мне помогает укреплять физическое состояние. Угрожала мне, чуть не выложила наши фотографии, — вздохнула тяжело Щербакова. — Я еë сейчас убью, — растянулась в истерической улыбке с огоньком в глазах Саня, готовая сейчас пойти к тренеру и высказать той своë недовольство. — Не нужно. Мне придëтся попробовать сделать четверной. Я не готова, но она считает, что я свои возможности преуменьшаю, — волновалась Анна. — А я считаю, что ей нужно завалить хавальник. С каких пор тренер может личную жизнь выставлять чужую? Потом же ещë стыдить тебя будет, если что-то случится с тобой после прыжка, а себя невинной сделает, — возмущалась Трусова.       Анюта лишь плечами пожала и открыла дверь в общую раздевалку. Щербакова села на ближайшее место и слишком резко упала на сидение, пошатываясь. Еë походку в тот момент, как никто не видит еë, не походила на то, что все видели вне закрытого помещения. Аня села ровно, притронулась к стене спиной и тут же отпрянула. В прямом положении было холодно и неудобно спине располагаться на стене. От отчаяния и ужасной боли Анна не сдержалась и пустила слезу. Аня вспомнила, как с утра сегодня устраивала себе разминку, как она пешком шла рано до «Хрустального», вспомнила, как сильно ей током отдавалось в позвоночник покалывание, которое по ощущению похоже было на то, что тебя огнëм изнутри жгут. Девушка вздрагивала и старалась держаться так, чтобы ничего не произошло, чтобы она ничего не почувствовала. Спина была в паре сантиметров от стенки, очень хотелось расслабиться, лопаткам дать докоснуться до материала этой части комнаты, но она понимала, что может стать хуже. Подобно каменной статуе сидела Аннушка, положившая себе руки на колени. Она впивалась ими в колени и пыталась заглушить скрип костей внутри, который мешал ей шевельнуться. — Мне даже спину наклонять больно и облокачиваться. Проклятая тренировка дома… — в уголках глаз начинали скапливаться капельки слëз. — Может тебе что-то мягкое подложить, чтобы можно было расслабиться? У меня что-то точно должно быть в сумке, — начинала рыться в вещах зеленоглазая. — Угу… Пожалуйста. Я хочу просто отдохнуть немножко, — упрашивала Аня.       По лицу фигуристки ненакрашенному текли слëзы, она слегка придвинулась ближе к опоре сзади, когда наконец почувствовала мягкую толстовку тëплую сзади, которую положила туда Саша. Наконец она ощутила спокойствие и облегчение для костей и смогла понять, какого это — перестать чувствовать напряжение во всëм теле хотя бы на миг. Девушка выдохнула, приоткрыв рот дрожащими губами, которые порозовели заметно. Мокрые очи смотрели куда-то вперëд, а младшая наблюдала за тем, как шатенка ненадолго овладевала своим телом и могла сама его контролировать, а не она его. Фигуристка удобнее размещалась, наклоняла голову аккуратно и расслабляла нижнюю часть спинного отдела, которая почему-то уже не так волновала еë, как раньше. — Спасибо большое, — благодарила Аня, сумевшая отдохнуть наконец и снять напряжение. — Не за что. Как она только могла посметь тебе сказать увеличить нагрузку… Маразматичка помешанная, — злилась Саша.       Трусова не могла описать то количество отрицательных эмоций по отношению к Этери Георгиевне, которое она испытывала. Что могло такого там произойти, что за один день труды врача Ани будто дали огромный сбой, который привëл к тому, что она перетрудилась, перестаралась и испортила себе состояние? Что могла сказать тренер своей ученице такого, что она послушала еë и решила меньше питаться и больше стараться? Баланс полностью нарушился. Если бы ещë знала Саша, что Аня пешком добиралась до дома вчера и не ела ничего до следующих суток, уйдя в себя, то она бы ударила Тутберидзе давно бы. Подумать только, фигуристка нарушает врача рекомендации только по той причине, что тëтка одна сказала, что нужно немедля убрать лишние килограммы и прыгнуть четверной, что занимает достаточно сил и выносливости. С учëтом, что его собирается выполнять нездоровое до конца тело, не привыкшее к резкой смене режима, то и говорить не о чем. Щербакова вытирала солëные капли с глаз и старалась всем видом показать, что она в порядке, хотя это не правда. Спортсменка шмыгала носом и убирала с щëк мокроту. Она сидела и толком не шевелилась, пытаясь ненадолго заснуть. Не получилось, так как к ним зашла Женя, побеспокоившаяся за Аню. Увидев перед собой слабую, расстроенную, сидящую, не шевелясь, фигуру, она на момент замерла. — Что случилось, Анютий? — спрашивала Медведева. — Спина болит очень. Мне нужно четверной сделать как-то… А я не могу, — тряслась от страха фигуристка, вспомнив о вчерашнем. — Как же это знакомо. Слушай, не нужно только гнаться, ещë успеешь. Это не соревнование, нужно отдохнуть. Сезон не такой важный, не торопись. Спина — это слишком серьёзно, — давала советы Евгения. — Этери Георгиевна заставляет сделать его, иначе худо будет. Подробности сказать не могу, личное, — за Аню пояснила Александра. — И почему я даже не удивлена… — на нервах смешок кинула Женя.       Евгения вздохнула и принялась искать способ, как бы Аню взбодрить или убедить в том, что оно того не стоит. Саша доверяла Жене, поэтому разрешила той попробовать что-то придумать или сделать. Медведева смотрела на Анюту с сожалением и грустью. Старшая прекрасно знала, что такое, когда тебе даже сидеть больно, что такое, когда ты вроде и хочешь, и тебе нужно тренироваться, но у тебя огромные ограничения и на тебя давят твоим не лучшим положением. Ты становишься во всех смыслах уязвимой, твой потенциал уменьшается и ты пытаешься что-то сделать, чтобы продолжить кататься. Ты тратишь силы, восстанавливаешься, до последнего стараешься показать себя, как следует, но ты лишь девушка в прошлом известная и любимая для твоей страны, которая в один миг теряет возможность что-либо сделать. Ты горишь желанием, но в один моменты твои глаза затухают и ты делаешь обязательное через «не хочу», через «не могу» и «не получается». Но будет ли тебе лучше, если ты продолжишь кататься, зная, что это не приносит тебе в данный момент удовольствие? Какая в этом радость? И ведь нужно донести до Ани, что таких жертв сейчас не стоит этот четверной, без которых раньше Евгения обходилась. Она представляла, как сильно там Этери давит на Аню, как ей трудно той что-то сказать в ответ, как сложно перечить и идти против, зная, что характер Анны совсем другой. — Может как-то соврать можно? Притвориться, что тебе ну очень плохо стало? — Трусова предлагала. — Не знаю я, — устало произносила Щербакова. — Саш, иди. Я попробую что-нибудь сделать. Может получиться боль снять и совет дать, — Медведева приглядывалась к кареглазой. — Хорошо. Помоги, пожалуйста, Жень. Я не переживу, если что-то случится, — упрашивала Александра. — Можешь положиться на меня. Но всë же я не всесильная, помочь со всем не смогу, — предупреждала старшая.       Женя, как только из помещения ушла Саша, начала думать, что можно сказать Ане такого, чтобы она передумала жертвовать своим телом, своим здоровьем. Этот ребёнок был слишком напуган, чтобы идти против женщины, которая угрожала тем, что выставит на весь мир сообщение о том, как проводят свободное время еë ученицы. Анна слишком сильно боялась того, что может случиться, того, что произойти потенциально способно. Где-то в сердце оставалась надежда на то, что ничего не произойдëт и Этери не выложет никуда фото, что она пошутила, что это сон, что она только услышит упрëки. Было детское желание узнать в итоге, что вчерашнее выступление в кабинете являлось обычным запугиванием, вышедшем из-под контроля и в итоге никто не захочет испортить таким способом жизнь фигуристкам. Ни владелец этого телефона, не Тутберидзе. Девушка слушала наставления Жени, разрешала той аккуратно проходиться руками по еë спине, дотрагиваться до кожи под одеждой и массировать еë, чтобы боль проходила. Такой же массаж ей делали иногда, когда особенно обострялась боль в спине. Щербакова иногда вздрагивала от того, что чувствовала покалывание внутри и хруст костей от малейшего движения, но ей нравилось чувствовать тëплые ручки на себе в момент, когда ей повествовали о том, как лучше поступить. Анна не пообещала, что она станет слушать совет Жени, но постаралась понять, что та лишь добра и безопасности младшей желала. Закончив с этим делом, Ане стало немного легче шевелиться и она повернулась к старшей, чтобы отблагодарить еë, обняв. Медведева с радостью заключила в объятья бедолагу и получила от той поцелуй в щëку. Аня улыбнулась и сказала, что сейчас выйдет на каток. Девушка достала бутылочку воды из сумки и, открыв еë, сделав глоток. Дав своему телу хоть какое-то наслаждение, фигуристка выпрямила плечи и подпрыгнула пару раз, чтобы понять, не больно ли той было и хватит ли сил на будущий прыжок. Волнение оставалось при ней, но всë же она вышла, отправляясь на каток. Встретив там Сашу, она сразу же улыбнулась ей, но младшая будто переживала сильнее, чем нужно было. — Ты уверена, что сможешь что-то сделать? Это небезопасно. Может договориться получится, попросить позже сделать этот четверной? Ты неважно выглядишь, — волновалась рыжеволосая. — Я справлюсь. Сделаю тулуп. Я должна справиться, но сначала тройной сделаю. И прости, что была груба в последнее время, — убеждала свою девушку Аня, что всë обойдëтся. — Это нервы, ничего страшного. Любой бы в твоей ситуации злился на любой раздражитель, а тут ещë и я со своими вопросами, — сказала Саша. — Ты просто волновалась за меня. Это нормально. Не знаю, что сейчас будет, но мне немного легче стало. Магический массаж от Евгении Медведевой работает, — усмехнулась Аня.       Трусова не могла винить девушку за всплеск эмоций, за эти опухшие глаза от слëз, за истерику, за злость. Это не более, чем нервный срыв был, не более, чем грусть и страх за себя. Саша улыбнулась мимолётно, чтобы не приносить улыбнувшуюся за день единственный раз Аню, поэтому она лишь, у всех на виду, обняла ту за плечи. Аня опешила от такой резкой нежности, но приняла еë, как за что-то нужное и важное для неë сейчас. Почувствовав на себе взгляд, рыжеволосая отпрянула от старшей и посмотрела на ту обеспокоенно. Она глядела сначала на плечи той, потом на тело в целом, на руки. Она почувствовала только то самое неприятное напряжение у Ани в позвоночнике. Да по одному внешнему виду можно было заметить, что она через силу показывала, что с ней всë хорошо. Щербакова улыбнулась младшей широко ещë раз и отправила ей воздушный поцелуй, чем смутила зеленоглазую. Саша всë ещë не хотела ту отпускать, разлучать эти прикосновения с своей девушкой. Она будто боялась, что обязательно, но что-то да стрясëтся. Может это не падение, может не фото, но что-то да случится. Ощущая свою руку, которую трогала ладонь Ани, Саша поняла, что ей спокойнее, когда тепло Аниного тело рядом находилось. Сегодня эти руки были тëплыми, будто она дотронулась ими до чего-то горячего или пол струëй воды их намочила. — Я верю в тебя. Ты сможешь, — волнуясь, говорила Саша. — Ты больше меня переживаешь. Это заметно. У тебя всë тело дрожит, — почувствовала Щербакова, когда дотронулась до руки фигуристки. — Ну конечно, у меня тут девушка на прямую смерть идëт. Куда мне спокойной быть? — пыталась говорить Трусова в таком тоне, чтобы это вызвало смех у старшей.       Щербакова посмеялась с этого заявления и отпустила свою девушку. Саша не подавала виду тому, что давать Ане идти прыгать этот четверной она не хотела. Было желание укутать в плед старшую, обнять крепче еë, почувствовать еë тепло рядом, ощутить еë ручки рядом, еë губы на своих губах, увидеть эти карие очи, которые смотрят даже в такой момент влюблëнно безумно и очарованно. Рыжеволосая, успокаиваясь, пытается вернуться к тренировке, делает прыжок, разогнавшись. Параллельно она наблюдает за тем, как Аня катается, набирает скорость и для разогрева делает несколько тройных прыжков, будто пытаясь изучить, что ей лучше исполнить в виде 4 оборотов. Первый прыжок проходит и у Саши замирает сердце при виде того, как Аня делает эти чëртовых 3 оборота. Пошëл второй элемент и Александра снова жмурится, будто боясь, что удача окажется не на стороне чемпионки. Казалось, все смотрят на девушку с волнением, но продолжают работать, а Саша пытается смешаться с остальными и только наблюдает за третьим прыжком той. Миг проходит и… Удачное приземление. Аня едет вперëд и что-то себе под нос шепчет, будто пытаясь понять, что ей лучше сделать. Только вот говорила, что выберет тулуп, а в итоге размышляет над тем, что выполнит. Четвёртый прыжок с разгона проходит. Первый оборот проходит удачно, второй за ним спешит, третий кажется будто уже рядом с скользкой поверхностью. Не докрутила четвëрный. Всë же Щербакова остановилась на тулупе. Она посмотрела в сторону Георгиевны и за секунду изменилась в лице, заметив у той в руках тот самый телефон. Ничего не случится, Аня, спокойно. Выполни своë и сможешь выдохнуть полной грудью. Шатенка вздыхает тяжело и набирает воздуха в лëгкие. Она ускоряется, выбрав, в какую сторону она будет ехать. Там как раз нет людей. Александра думает, что ничего не случится. Аня так уверенно делает заход на прыжок, что рыжеволосой кажется, что ничего не произойдёт и не появится нужны ехать за старшей, чтобы словить в случае чего ту. Ну же, 4T, не подведи. И вот, самый напряжный момент происходит. Проходит первый оборот, он совсем лëгок, высота только набирается, Аня только отправляется в полëт. Проходит второй прокрут, кажется, взлетает ввысь ещë сильнее спортсменка, еë ничего не волнует. За ним идëт и третий, во время него Аня начинает чувствовать будто что-то неладное, но сохраняет спокойствие. Четвëртый совершается оборот, он проходит быстро, совсем незаметно для неë, но очень боязливо для всех остальных, кто с замираним сердца глядел на кареглазую. И она… — Аня! — вскрикнула младшая, увидев, что случилось.       Падение. Высокое, звонкое падение происходит на лëд, девушка ударяется со всей силы на бок, переворачивается на спину на скорости и отлетает на метр от места, где приземлилась в первый раз. У каждого в один момент дыхание останавливается, а сердца от волнения начинают биться всë быстрее и быстрее. Никто не верит, что это произошло. От увиденного Этери роняет телефон, стоящие за бортиком могут даже шевельнуться, не понимая, почему фигуристка лежит, молчит и только пытается иногда как-то то ли подняться, то ли перевернуться. Без каких либо вопросов Саша со всей скорости подъезжает к телу своей девушки. Почему она не поехала за ней, не словила, не была рядом, чтобы на всякий случай предотвратить этот случай? Почему? Почему? Почему? У зеленоглазой начинают слëзы выступать на глазах, понимая, что Аня вообще никак не может подняться. Еë руки, пытающиеся опереться и встать, совсем не помогают. За Трусовой вслед едут остальные девушки на другом конце катка, а где-то там зовут врача. Слышны вблизи всхлипы и стоны болезненные, рычание и мычание от попыток что-то сделать. Не думая, младшая падает к своей девушке, чтобы увидеть лицо той. Оно переполнено страданиями и болью. Она не понимает как, почему, и что произошло. — Ань! Ты как? — Саша спустилась к девушке. — М-моя… Спина… Я не могу… П-пошевелиться… С-саш… Я… с-сломала… — дрожащим голосом произносила девушка.       Перед глазами у Саши пронеслась вся жизнь, услышав это из уст Ани. Она ничего не договорила, потому что было больно. О своëм горе смогла только закричать Трусова, рвущая глотку страшно болезненным криком. У каждого прошлись мурашки по коже. Дальше Аня ничего уже не помнила. Сознание туманилось, а боль, пронзающая тело, помешала остаться в сознании. Это был треск кости.