Килобайты

— Чего ты там? — Марго юрко заглянула через плечо, и Серый быстро блокнул экран, — снова со своим, ждуля? Серый только закатил глаза, но улыбнулся, свой — это отдельная история. Так же как и ждуля. На Чистых первое весеннее тепло. Апрель, еще закрытые террасы, уже пританцовывающие прохожие — мир вечереет, человек пьянеет — Марго отдает обратно вишневое, опускает голову на плечо — она пахнет улицей, прохладой, своими свечами, теми самыми, которые — это медитация, тебе тоже не помешает, перестанешь вестись на зечьи разводы. — Он не мой, — Серый быстро отпивает, чувствует, как начинают все-таки подмерзать пальцы, — просто интересно. — Да когда такое было? — Марго передразнивает. — Просто… Марго права — такого никогда не было. Все началось быстро и странно — в один четверг утром Серый сидел за столом, качал босой ногой, мешал йогурт как-то слишком взволнованно, а потом сказал вдруг: — Слушай, а у тебя было такое, — Разумовский сам не понимал, отчего волновался, начиная этот разговор, но проговорить все, роящиеся с ночи мысли в голове, хотелось, — что ты с кем-то списывалась вк там… или…помнишь, были всякие чаты анонимные. Вот было, что ты там списалась с кем-то, и вы потом общались? Марго удивленно обернулась — у нее корни стали отрастать, и на мокрых волосах темнеющий русый был еще заметнее. Она хитро улыбнулась, продолжая мешать кашу — это диета, и она раз за разом пытается и Серого от этих энергосов с чипсиками отучить, бьет по рукам. Приносит тарелку по-гарвардски — белки, жиры, углеводы — мне тебе изо рта в рот класть, чтоб ты только глотал? Это смешно даже — один раз целуются пьяные, точнее, едва касаются губами — давайпопробуемуменяникогданебылоспарнемдевушкой. Марго отстраняется, кривится — ужас, будто целую свою мать! Сережа рад, что верх доступных ему мерзких ассоциаций это… словно сексуализировать котенка. И ржет, трет губы — спасибононет. В общем, в их случае — изо рта в рот — нормально, ничего нового. — Ну, было когда-то… добавлялись везде сто лет назад, но это обычно одноразовая акция, типа допотопный тиндер. А что за вопросы? — она подула на ложку. — Совсем отчаялся? Серый почти говорит — в общем я… а потом останавливается — если вербализировать это в речь, то глупое ночное впечатление станет настоящим — и Серый зависнет в этом. В Олеге из ночного (не)анонимного чата. Забредает по старой памяти, и ничего не меняется — все так же ищут меф в спб, рабов для госпожей, пошлых для взрослых. Но раз — в случайных собеседниках кто-то пишет — пластмассовый мир победил? Это своего рода тоже пошлость и скука, но на фоне прочего словесного мусора — удивительно интеллигентно. Серый над собой смеется — пришел искать друзей на помойку? Ты чем-то лучше? Если в три часа ночи среди тех, кому нужны фото чужих трусиков. Олег так и начинает, то есть — не с трусиков. Некто: пластмассовый мир победил? Есть шанс продолжить романтизированную беседу. Марго в этом права — всегда разовая акция, надоедает за шесть минут. Переключать собеседников, не смотря в глаза, даже фото не видя, легко и приятно, будто тестируешь искусственные интеллекты — этот мне не подходит, много мата, этот не подходит — не знает Балабанова, этот не подходит — спрашивает — сосал когда-нибудь парню? Жаль, нет параметров, Серый подкрутил бы себе на нужные показатели — и нашел бы наконец своего человека на мусорном поле одиночества. Я: Уже устарело. Некто: сори у нас на сахалине все тренды с опозданием И понеслась. Некто на Сахалине, на вахте, там плохой интернет и хорошие деньги — и ужасная скука, потому что из развлечений только придурошный сменщик и морепродукты. На морепродуктах Серый хмыкает весело почти вслух — какой странный этот Некто. Я: А что развлекательного в морепродуктах? Некто: готовить можно=) Разумовский смотрит на «=)» почти с сочувствием — он на этой вахте с 2008 сидит, что ли? Некто: ну еще вот Некто: в инете херней страдать Некто: у тебя сколько время кстати? Я: 03:05 Некто: и че не спишь? Вопрос выбивает так, что Разумовский игнорирует послание из прошлого про «страдание херней», да еще и «в инете». Вопрос почти раздражает — потому что Серый знает, почему не спит. Спать как-то не очень получалось. Как и многое. Не получалось — в этой комнате, городе, мире — у Сережи не получалось. Какую-то тонкую грань человеческого в других он нащупать никак не мог, и всюду чувствовал себя глупо — лишне и незнакомо. Ну и… просто хотелось получить это внимание. Может даже, получить это удовольствие — во-первых не ты один один, а во-вторых среди убого-одиноких — ты лучший. Сережа качнулся на стуле, поворачиваясь к окну — вставать уже через четыре часа. Но сон никак не шел — это, без лишней романтизации, побочка от флувокса, и Марго, уходя в соседнюю комнату, нежно целуя куда-то в макушку, бормочет свое — ну, не сиди ты, ляг хотя бы. И Сережа ответил глупо-честное: Я: Одиноко Некто: бля кому ты это рассказываешь))) Я: Это обесценивание) Некто: да ладно тебе я же поддержать Некто: хочешь расскажу как мой напарник вчера на 50 штук улетел потому что долбаеб? Серый снова улыбнулся — в сердце быстро и нелепо вздрогнуло приятное и необычное чувство. Словно в детстве кто-то садится рядом и начинает игру с середины — и ты только молчаливо наблюдаешь с радостью в груди — любая игра кажется интересней с кем-то, чем с самим собой. Я: Больше, я так понимаю, рассказать это все равно некому) Некто: сечешь=) Некто: короч вадик долбаеб и вот почему В 07:43 Серый сидел на кухне, мешал йогурт, думал — разрешить ли себе кофе? Уснул Серый два часа назад. Улыбчиво и глупо, словно проболтал по телефону с кем-то, словно прожил маленькую ромкомную жизнь — истории у Олега смешные, а таинственный Вадик — и правда долбаеб. Заканчивать беседу было волнительно, и так — Серый ощутил в животе пустоту завершения, которая была знакомой, которая была каждый похожий раз, словно рухнуть куда-то в реальность, в очередное — прости, больше не спишемся — после долгих фантазий о том, где и как. Но в этот раз было иначе — неприятнее, и оттого совсем неясно, то ли просто закрыть вкладку и забыть, то ли сказать честно — я с тобой словно в детстве давно знаком. Как будто понадеяться на что-то. Идея — бред, и утром Серому будет стыдно, он пишет все же. Я: Я парень, если что Господи, блять — что что? Стало по-дурному жарко — как будто в этом признании было что-то разоблачающее. Вовсе нет — из текста это и так явно следует. Но также из текста следует, что переписка льется легко и с интересом — так, как у вахтовика с Сахалина с задроченным работой и учебой пидором идти не должна. Серый даже один раз упомянул, что у него волосы длинные — так, прощупать почву — когда рассказывал, как в автобусе с ебнутой бабкой бился за право распускать их, где хочет. Но Некто, кажется, пропустил мимо. Некто: я понял если что Некто: а че за странные сноски информационные Я: Меня зовут Сергей. Некто: олег=) Серый глупо, почти пусто посмотрел в экран — от накатившего стыда хотелось его разбить, но рассрочку еще три месяца платить с повышенной стипухи, плюс фриланс… От недосыпа мысли мешались, а может, от попытки избежать этого надвигающегося, убогого расставания — с наступающим рассветом все превращалось в тыкву, и Серый был прав, когда почти решил выйти безмолвно. Но Некто: ты че уснул Я: Почти. Мне вставать скоро. Некто: а мне обедать)) Некто: ладно давай Некто: иди досыпай рапунцель Серый почти глаза закатывает — ну, началось. Я: Я не для этого про парня сказал. Некто: ??? Щеки все-таки запылали. Некто: я ж пошутил Некто: тематически Некто: не обижайся Некто: не обесцениваю))) А потом такое, что Серый завис, думая, что ебнулся от сбитого режима окончательно. Некто: wolfcrmnl Некто: пиши в тг если захочешь Некто: ты мне еще про гроб не пояснил че там где устарело. всегда актуалочка! Я: Аахаха. Мы точно в разных пространственно-временных континуумах. Спокойной. А утром вот — выкладывает в итоге все-таки Марго. Ближе нее в жизни все равно не было, но даже ей высказывалось со скрипом — потому что, ну… Так наивно? Серый сам себя слышал и краснел, замечая, что Марго начинает улыбаться от его вида. — Я понимаю, что звучит как бред, — Разумовский нервно помешал йогурт, тот нагреться успел, а все еще оставался нетронутым, — но просто…короче, забей. — Просто наконец-то поговорил с кем-то кроме меня? Серый закатил глаза. — Иди сюда, — тянет руки, словно эти объятья спасут от всего, закроют от мира, избавят от тяжести мыслей о совершенно незнакомом мужике, которому он, скорее всего, никогда больше не напишет. Марго гладила по голове почти как мать, если бы Сережа помнил ее прикосновения — жался к животу — сквозь футболку теплый. И тощий, господи, какая ей каша. Момент нежный и неловкий — эта детскость непроходяще преследует Разумовского с ночи, и Марго в ней вдруг громогласное: — А может, он зек? И ржет. Вот так началась ждуля. Через несколько дней Марго заявляет безусловное: — Будет так, пока не будет доказано обратное. К сожалению, факт. Но не писать же Олегу: привет, ты не зек часом? моя подружка думает, что ты ищешь себе ждулю на случай, как откинешься? А еще, не писать же Олегу: привет, ты не престарелый изврат? моя подружка думает, что ты ищешь себе карамельку для халявных нюдсов. — Бля, какие нюдсы, — Серый смеется почти легко — дало вишневое, и смеркающаяся улица делает собственные мысли дурацки-романтичными. — Он даже не знает, как я выгляжу. И вообще — мы просто болтаем. — Ага. Как с Ваней. — Не напоминай. Олег правда не знает, как Серый выглядит — и не спрашивает даже. И вообще — Олег словно инопланетянин, и одновременно — то самое. То есть — он говорит на другом наречии, как будто на том, которое должно быть его — Серого. Как будто вот этого ему не хватило за короткую двадцатилетнюю жизнь — легкости бытия сквозь простоту слова. Самое страшное — написать первый раз. Вдруг Олег уже забыл, кто он такой. Серый пишет через день, припав к поручню в метро, взволнованно дергая молнию на куртке. Привет. Это Сергей Это чел из чата 08:41 Доброе утро. Я пришел пояснять за пластмассовый мир. Отвечает Олег только через два часа — это время у Разумовского проходит в мозговой ебле. Ольга Львовна смотрит с негодованием — курсовая на носу, Разумовский, с таким подходом грант не светит, где результаты, где показатели. В аудитории душно и плотно — все смотрят на него, он здесь таинственная звезда. Ваня толкает плечом. Ваня был…странный. Но не такой как Серый. Странность в нем была грубая и яркая — и людей привлекала. Сережина странность — только отталкивала. Взгляд падает на горящее уведомление, и, блять — все. Разумовский знает, что уже упал в ожидание — за ребрами хватает радостно. 10:57 кому утро кому вечер жду пояснений опечатался извинений=))) И стик — суровый волк говорит извенись. Серый улыбается в экран, чувствует, как Ваня косится. 10:58 Сначала ты — почему wolfcrmnl?