SMS от Чёрной кошки

Телефон вдруг отрубился. Только что, когда Наташка набирала номер, он работал, Тихон даже успел произнести несколько слов. А потом, безо всякого предупреждения, связь прервалась. Наглухо. -Всё, это надолго, — разочарованно протянула Морозова. — Сегодня точно уже не включат. Вот не везёт. -И как раз тогда, когда у нас появились такие сведения — Катька и Лиза виноваты в том, что люди едва не погибли! Я такой непроходимой тупости ещё не видела. Это ж надо додуматься — подсунуть человеку неизвестно что! А если бы там оказалась отрава какая-нибудь?! -Хорошо ещё, на этот раз всё обошлось. -Не думаю, что если Крысину и Марченко накрыл такой психоз, они остановятся. И это не конец. Как бы мне хотелось, чтоб я ошибалась, Наташ. Кстати, верховодит та, которой нравится Тихон, другая — «шестёрка». -Почему? -Заметь, на меня никто не покушался, значит, Пашка их не интересует. -Логично. Гадины! Завтра же я устрою грандиозную разборку с ними обеими, прямо в классе. После того, как мы расскажем всем, из-за кого тебя чуть не убило, Паша едва ласты не склеил, а Тихон за малым не сгорел и чудом не разбился, на нашу сторону встанет 9 «Д». -Наташ! Как ты докажешь?! У бабули мы подписей не брали, а она — единственный свидетель, и то — всего лишь обнаружила пропажу лекарства, которое, может быть, закатилось за шкаф. Нас просто засмеют. -Но мы-то знаем, что правы! Если не огласить это дело, как можно скорее, то, рано или поздно, достанется нам обеим! -Надо завтра собраться с Пашей и Тихоном, вместе придумаем что-нибудь. Знали бы девушки, к чему приведёт промедление, они подняли бы в классе шум уже на следующий день. Возможно, тогда всё обошлось бы… Но предпраздничное настроение постепенно вытеснило беспокойство, разговор пошёл о подарках. -Ксюш, что будешь Паше дарить на Новый год? -Я игру ему одну обещала, но пока ещё не купила. Напомни мне завтра. -Лучше подари ему семейные трусы гигантского размера, вместе будете носить: ты в одной штанине, он — в другой. -Дурочка! — залилась подруга. — Он мне после этого семейный лифчик принесёт! Сама ты что-нибудь придумала новое? -А как же! Я связала шарф, под цвет его глаз. Уверена, он будет счастлив, когда я повяжу ему на шею свой подарок. -Слишком сильно не затягивай, а то я тебя знаю — придушишь ещё! -Это я тебя щас придушу! — Наташка сделала вид, будто хочет схватить Оксану за воротник, шутя, разумеется, но вошедший проводник её неправильно понял: -Эй, ты что творишь?! — закричал он. -Да мы дурачимся! — в один голос ответили девчонки. -Следующая — конечная, — сказал проводник и ушёл, ворча себе под нос какую-то ерунду о распущенности современной молодёжи и вредном разлагающем воздействии поп-музыки на детские мозги. Наташка принялась застёгивать «молнию» на куртке — пора выходить. В тамбуре тускло светилась грязная жёлтая лампа, на зелёные стены падали неровные блики. Равномерный стук железа о железо убаюкивал, веки слипались. Наташка бездумно переводила взгляд с потолка на пол, по стене, исписанной маркерами. Каждый день ездят здесь люди, и каждый день появляются новые надписи и рисунки. Иногда, даже можно увидеть настоящие шедевры, если их не замалюют неприличными словами, не сотрут, не закрасят. Странно, большинство девушек и парней, заметив что-то интересное, первым делом хотят не сделать ещё лучше, а испортить чужую работу. И потом уборщицы с тряпками и вёдрами ругаются: «Совсем обнаглели эти малолетние хулиганы!» -Наташ! Смотри сюда! -А? Чего? — возглас Ксюхи вернул её на планету Земля. — Где? Вау, здорово! Розовым маркером на зелёной обивке тамбура были нарисованы два целующихся голубя на цветущей ветке яблони. Рисовал человек очень талантливый. Наташка мечтательно вздохнула: будь у неё фломастер или ручка, она бы посоперничала с неизвестным художником… Морозова опустила глаза и, словно по заказу, увидела синий маркер на полу. Через минуту рядом с голубями появился портрет Орлова, под портретом — два имени, обведённых сердечком. Бросив прощальный взгляд на новое произведение искусства, девчонки покинули поезд. Было дико холодно, а снег всё равно не шёл, даже намёка на него не наблюдалось. На остановке затормозил автобус, подобрал замёрзших подружек, мигнул фарами и понёсся в город. За стеклом проносились разноцветные огоньки: вывески, рекламные щиты, фары встречных машин. Наташка с надеждой взглянула на экран телефона и убедилась: она лишена связи, как минимум, до завтра. «Как только включат, сразу позвоню в офис и потребую объяснений. Или нет, лучше сначала Тихону, ведь он наверняка понял, что вызов от меня…». Морозова вышла на своей остановке, автобус с шипением закрыл дверь в теплый, светлый салон и унёсся развозить по домам людей, уставших, сонных. Холодные лапы ветра пробрались под куртку. Мерзкий ветер был её единственным спутником на пустынной улице, будто выкрашенной чёрной краской, за исключением блеклых пятен фонарей. Фонари скрипели, ветви деревьев качались, где-то затрещало, в каких-то двух метрах от Наташки, на землю грохнулся здоровенный кусок шифера. Девушка взвизгнула от неожиданности и оставшиеся полквартала преодолела в считанные секунды. Дома её ожидала радостная встреча — мама от беспокойства уже начинала понемногу сходить с ума, однако, не забыла приготовить ужин и тёплую ванну. Наташка смела борщ, потом затащила радио в ванную комнату и вылила в воду пену. В мозгу, казалось, заледеневшем, вертелась одна мысль — отдохнуть и выспаться. Она включила радио, погрузилась в ласковые объятия душистой пенистой воды и безмятежно уставилась на пушистое полотенце с разноцветным попугаем, подаренное Тихоном в день её рождения. Прозвучали последние ноты известной песни, раздался голос диктора: -А сейчас — выпуск новостей. Только что поступили последние сведения о возгорании в четвёртой городской больнице. Как уже сообщалось ранее, пожар начался из-за замыкания электропроводки, никто не пострадал. У следственной опергруппы имеется предположение о терракте — в момент замыкания все служащие больницы отдыхали, а охрана находилась под действием мощного усыпляющего препарата. — Наташка замерла в ожидании. — Сегодня получены показания одного из охранников. Как выяснилось, все они в тот вечер пили жидкость зелёного цвета, напоминавшую травяной чай, принесённую, по словам медсестры, одному из пациентов посетителями — юношей и двумя девушками. Приметы: на молодом человеке были широкие тёмно-синие джинсы, чёрная куртка и рюкзак синий с красными полосами… Наташка остолбенела и чуть не ушла с головой под воду от потрясения. Может, она ослышалась? Но диктор продолжал: -Одна из девушек в зелёной куртке и бирюзовых джинсах, волосы тёмные, очки, в тонкой светлой оправе. Вторая — выше ростом, волосы светлые, одежда — в голубых тонах… Не может быть! Это ошибка! -Если вам что-либо известно о местонахождении банды, сообщите в милицию. Музыка возобновилась, но Морозовой было уже не до неё. Попугай на полотенце теперь, казалось, ехидно посматривал «Что, снова нашла неприятностей на пятую точку?» Вот так номер! Теперь их компанию подозревают в преступлении… Но ведь на самом деле эту чёртову бутылку принесли Тихону Катя и Лиза, почему они вне подозрений? Всё, хватит, достали эти непонятки! Завтра она при всех задаст этим двум курицам много щекотливых вопросов, пусть только попробуют не ответить! В дверь ванной постучали. Наташка постаралась придать своему лицу более-менее спокойное выражение, а голосу — звучание и спросила: -Кто там? -Тебе тут сообщение пришло по мобильнику, — сказала мама из-за двери. -О, сотовый заработал?! Давай его сюда скорее! — девушка приоткрыла небольшую щель и почти выхватила телефон из маминой руки, забыв поблагодарить. -В чём дело? -Мне должны срочно позвонить! — Наташка защёлкнула замок и с нетерпением нажала на кнопку «прочесть письмо». «НАТУСЯ ЗАВТРА РОВНО В ЧАС ДНЯ ПРЕЕЖЖАЙ В ПАСЁЛОК ДОНСКОЙ ОТБОЙ ОДНА У МЕНЯ ДЛЯ ТЕБЯ ЕСТЬ СЮРПРИС» «Странно это всё… Тихон никогда не звал меня Натусей. Разве он пишет с такими ошибками?! И ради чего ему звать меня в настолько глухое место? Хотя, всё может быть. Но почему одна? Наверное, он сговорился с Пашей! Точно! Вот отчего Ксюха к Браткову не пробилась. Хитрецы! Знают, что я по-любому без Оксаны не поеду». В предвкушении весёлого завтра, девушка набрала номер лучшей подруги, но на выход аппарат по-прежнему не работал. На счастье, совсем недавно к Морозовым провели домашний телефон, можно позвонить по нему. Ксюха поддержала её, и они договорились о месте встречи. Довольная собой, Наташка рухнула в мягкую постель. А у себя дома Тихон уже час видел сны, и даже не подозревал, что кого-то куда-то пригласил… -Вставай, Тоша, ты опоздаешь в школу! -Ооох, мам, не надо! Не хочу! -Просыпайся, завтрак стынет. Я такую манную кашку приготовила, вкуснотища. -Ну зачем мне эта школа? Все контрольные прошли уже, на дискотеку я не пойду. -Почему? -Там делать нечего. Вообще-то, Орлов-младший терпеть не мог вечеринки, где присутствовали посторонние. Братков и Морозова из кожи вон лезли, дабы переубедить друга, и как-то раз им удалось затащить его на школьную дискотеку, приведя убийственный факт: там будут все, даже Светлова. В ненависти к толпе шумящих придурков только она могла сравниться с Тихоном. И он пошёл. Это был, пожалуй, один из худших вечеров в жизни парня — Крысина проскочила к ди-джейскому пульту и объявила «вечер постоянства», то есть всю дискотеку «медляки» танцевались с единожды выбранным партнёром. Потом, не дав опомниться, подлетела к Тихону, оттолкнув Наташку, уже приглашённую им. Орлов хотел отказаться, его поддержал Паша. Увлекшись спором, Братков забыл Оксану, чем тут же воспользовался бабник Руслан. Пашу заграбастала паучьими лапами Катя. Морозова облила Лизу липкой газировкой, безнадёжно испортив её платье, и ушла к девчонкам из параллельного класса. Парни, промучившись один танец, смылись от приставучих девиц домой. Потом пришлось неделю мириться с подружками. -Как это «нечего»? А девочки? -Какие ещё девочки? -Те, которые у тебя вчера помаду потеряли. Или она твоя? — и Ольга Андреевна показала ему тюбик. -Нет. Ко мне приходил друг. -Так он губы красит?! -Не знаю, но помада точно не моя. -Мне пора на работу, так уж и быть, сиди дома. Только приберись, праздник на носу, а у тебя — бардак. И ни в коем случае не давай Люсе шоколада, целую коробку вчера сжевала и теперь вся в волдырях. Будь здоров! Спать моментально расхотелось. Завтра — Новый год! Надо же, до сегодняшнего дня он как-то не принимал в расчет: декабрь на исходе! В комнате уже стоит не наряженная пока ёлка, от неё так приятно пахнет хвоей, приготовлены подарки… а вот ощущение близости праздника пришло лишь сейчас. Настроения не мог испортить даже заоконный пейзаж — типичная осень, только лужи покрылись хрупкой корочкой льда… Всё равно днём растает. Противная назойливая мысль резко сломала эйфорию: хочешь, не хочешь, а придётся подметать и мыть полы. Погрустнев, парень обвёл потухшим взглядом жуткую свалку, состоящую из компьютерных дисков, кассет, пачек из-под орешков и чипсов, разной техники: сломанной и целой, работающей и бездействующей из-за отсутствия батареек; рубашек без пуговиц, носков без пары, ещё куча одежды, надо бы постирать, да всё некогда, перья из подушки, побывавшей не в одном бою с друзьями, паутина на люстре (зимой!), свисающий оттуда паук (что ж он жрёт?!). Безобразие венчал старый, грязный кед, брошенный прямо на кровать. И всё это надо куда-то деть… Свихнуться можно, блин! Но существовало гениальное решение проблемы, и Тихону удалось его найти. Под воздействием той умной мысли, он не стал париться насчёт пылесоса, швабры и веника, а врубил телевизор и полез в холодильник. Уборка не волк, а голод не тётка. В заветном белом шкафу парень обнаружил пустоту, и только в морозилке, в самом дальнем углу залежалась пачка пельменей. Чудо, что их вчера Марченко не обнаружила, иначе их с Пашей жизни оказались бы под угрозой. Хотя, в последнее время, это самое обычное дело. Что же касается каши, пусть ею Люська давится. Подрастающая угроза обществу пока ещё спала. Позавтракав, Тихон решил-таки помыть полы и окна в своей комнате, однако, войдя туда, сразу забыл о благом намерении — на его столе лежала губная помада. «Наверное, вчера я не заметил, а родители нашли. Вот влетел! Ох, чёрт, за сумкой сегодня притащатся эти две доставалы!» Тихон хотел уже кинуть тюбик на место, но вдруг остановился. Помада начатая, а, между прочим, с губами вишнёвого цвета ни Катю, ни Лизу он никогда не видел. К тому же, классная руководительница Анна Семёновна не позволяет девчонкам в девятом «Д» краситься. Значит, на время взяли… Точно, такая помада ему уже попадалась, но кто её хозяйка? Тут Тихон услышал свист закипевшего чайника, и, метнув тюбик в сумку, поспешил заваривать чай. Морочить свою больную голову косметикой — что за дело для парня! Так он подумал. А зря… В это время в Пашиной комнате сработал будильник, его позабыли выключить. Разбуженный противным писком, Паша, спросонья плохо соображая, пробормотал: -Сейчас, мам, ещё минутку дай поспать. Ему никто не ответил — мама час назад ушла на работу, оставив на столике у кровати записку следующего содержания: «Сын, в школу не ходи, лечись. Завтрак на столе. Вечером буду». Лечиться? От чего?! Он превосходно себя чувствует, отлично выспался и готов хоть стометровку бежать. С какого перепугу он болен? Ну ладно, школу прогулять — и то хорошо. А вчера случился трудный день. Паникёрша всё-таки его мама. Паша потянулся и нечаянно сбил рукой со столика пищащий будильник, тот сразу же заткнулся. Чертыхнувшись, парень поднял несчастный хронометр и оказал ему первую помощь — вставил на место вылетевшую батарейку. Писк, возобновившись, стал непрерывным. Понажимав пару минут на кнопки, хозяин будильника вынул батарейку и получил возможность снова наслаждаться тишиной. Вздохнув с облегчением, он пошёл узнать, что есть поесть. Ксюха зашла к Наташке в полдесятого утра, и Морозова сразу заметила: настроение у подруги не особо предпраздничное. -Откуда такая кислая мина? Родичи не пускали? -Они как раз не возражали. Я наплела, будто сегодня мы будем в классе уборку проводить, меня сразу отпустили. Дело в том, что я с утра, в полвосьмого, примерно, позвонила Паше. Не ответил, телефон выключен. -Мы ведь уже решили, почему так происходит — мальчики не хотят раньше времени проговориться о сюрпризе. -Наташ! Так это же тебе пришло сообщение, а не мне. -Они знают, что без тебя я не поеду, а Паша опасается лишнее сказать, вот и отключил связь. -Наташ! Ты выдумываешь! -Спокойно, коллега. — Эта фраза из мультика всегда отрезвляюще действовала на Ксюху, или, по крайней мере, поднимала ей настроение. Светлова тихо захихикала. — Всё будет о кей, вот увидишь, — Наташка рассовала, наконец, по карманам куртки мелочь, чистый носовой платок, мобильник и вышла из дома, с перчатками в одной руке и с Ксюхой — в другой. Электричка, грохоча, подтянулась к платформе и гостеприимно раздвинула перед девчонками дверь. Оксана взобралась по железным ступеням и посмотрела на часы. Двенадцать тридцать. Время есть. -Интересно, наши «джентльмены» встретят нас на остановке? — Ксюха не скрывала иронии. -Смотри, та самая электричка, и даже тамбур — мы в нём ехали вчера. -Да? Точно, он. А рисунок твой сохранился? -Что с ним может случиться? Наташка посмотрела на зелёную стену, как и вчера, изрисованную и исписанную неизвестными художниками. Портрет Тихона был на месте. Только вот подпись кому-то пришлась не по душе — имя «Наташа» было зачёркнуто, а вместо него чёрный маркер вывел «Лиза». Наташа машинально тронула Оксану за плечо и увидела, что «Лиза» тоже некто крест — накрест перечеркнул, написав снизу: «Карина». А слева от Наташиного рисунка расположилась чёрная кошка. Её нарисованные глаза смотрели прямо на растерянных подружек, и от этого взгляда им стало не по себе…