Свет несущий

      С наступлением весны жители Санкт-Петербурга ложились всё позже. Световой день прирастал, солнце, этот странный жёлтый круг, висел в небе всё дольше. Дарил тот самый витамин Д всем желающим. Кто-то с облегчением подставлял лицо лучам, хоть и столбик термометра показывал отнюдь не весенние значения. Кто-то морщась задёргивал плотные шторы, чтобы не нарушать привычный сумрак тёмных квартир. Но все одинаково чувствовали прилив сил. В отличии от Арсения.       Его время — ночь. Причём, рабочее время. Казалось бы, надо радоваться сокращению рабочего дня, но чем меньше этой, другой работы — тем меньше ресурсов для дневной.       Арсению всегда нравилось, когда после ночи он помнил сны. Чем старше становишься, тем меньше мозг сохраняет их в памяти. Там было много разного. Явная рефлексия работы, проработка личного, просто какой-то воспалённый бред. Но яркий и интересный. А вот эта часть снов, которые он видел с юности, после того, как переехал в Петербург, была особенной. Он касался головой подушки и видел… всё. Видел город с высоты птичьего полёта. Видел закаты и рассветы, когда красный кругляшек солнца цеплялся за ажурные переплетения сводов мостов, освещал пустынные набережные, пускал дрожащие алые дорожки по серым водам Финского залива. Ночью проносился над вечно не спящим Невским проспектом, кружил над гоняющими кофе компаниями у Казанского собора, пролетал над шумной и неопрятной Думской с её барами и клубами, сидел на ограждении Летнего сада, гулял по крышам домов на набережной Фонтанки и Измайловском проспекте, соревновался с гонщиками на Обводном канале, и бесшумно парил над огромными новостройками в спальных районах.       Его крылья тянули за собой сумрак ночи, набрасывая на город тончайшую тёмную вуаль, приглушая все звуки. С северо-запада, со стороны Финского залива, тянул он это покрывало широкими крыльями и, сделав большую дугу, так же уносил за собой с северо-восточной части города.       Кутаясь в звёздную, всё более прозрачную с каждым днём тюль, город засыпал, чтобы переварить всё, что произошло за день. Чёрно-сизая огромная птица с пронзительными голубыми глазами, с длинным хвостом от неба до земли, по перьям которого бегали синие искры, неслась над каналами и реками, над набережными и глухими дворами, скрадывая километры, дома, переулки, сады, крыши.       Голубые глаза видели всё. Они успевали просмотреть миллионы снов за одну ночь. И птица мчалась туда, где была нужна её помощь. К тому парню с Парнаса, что отчаянно боролся с огнедышащим боссом , который раз за разом разносил его отчет. Птица окатывала водой пышущего огнём начальника, и парень спокойно, наконец, засыпал в своей крошечной студии. На Загородном проспекте девчушка сжимала игрушечного пони и пряталась под столом своей детской от огромного паука. Птица на лету заглянула в окно, плюшевый пони обратился в сильного единорога и унёс маленькую принцессу в сказочный светлый лес подальше от монстра. Старушка в большой пустой квартире на Заневском проспекте сидела на могильном камне давно почившего мужа и бесслёзно оплакивала свою любовь. Подхваченная голубым вихрем она перенеслась в бальный зал, и под хрустальной люстрой закружились в танце молодые на своей свадьбе до утра. На Арсенальной набережной птица замедлилась над детской областной больницей. Несколько искорок упали с её хвоста, растаяли на крыше здания, просочились по перекрытиям. Сразу в трёх палатах родители кинулись к своим детям, открывшим глаза. Всех их только что во сне катала на спине большая красивая птица, возвращая в конце полёта домой, в руки к мамам и папам.       Птица бесшумно приземлилась на каменистый берег у Шепелёвского маяка на Финском заливе. Пригладила перья в крыле. Из-за деревьев с западной стороны берега забрезжили первые лучи солнца. Птица вновь поднялась в воздух, унося вуаль ночи, оставляя за собой шлейф предрассветных сумерек. Покружившись над Васильевским островом, безошибочно нашла дорогу к нужному дому и, не обращая внимания на преграды, пролетела сквозь стены. Задержалась у кроватей детей в детской, награждая их волшебными путешествиями на сказочные острова, где не было место страху и темноте, проронила искру над темноволосой женщиной в большой кровати, даря ей солнечный летний день на берегу моря с семьёй, и опустилась рядом.       Арсений, во сне улыбаясь неизвестно чему, обнял жену и безмятежно продолжил спать. Завтра выходной, можно себе позволить поваляться подольше.