Kinks of Bustelone

— Ты уверен что это хорошая идея? — переминается с ноги на ногу Вадим, смотря то на видеокамеру, то на Славу, который самодовольно ухмыляется, — Ибо я нихуя не уверен. — Да не ссы, малыш, все заебцом будет, я же не собираюсь это куда то заливать, — тянет лыбу младший, смотря таким жалостливым взглядом, что отказать просто невозможно, — Если хочешь, можешь быть сверху. Вадим лишь цокает языком и вздыхает, смотря на своего парня аля «Я так понимаю, выбора у меня нет», и поправляет свои волосы.

***

Обнаженные тела поблескивают в свете тусклой лампы, оттеняя все изгибы. Пот скапливается в капли, стекая по торсу вниз, капая на черные, атласные простыни. Ладонь проходит по чужой груди, собирая соленую влагу. Вадя уверен, что если бы они снимались в каком нибудь студийном порно, это выглядело бы мега сочно и дрочибельно. Правда сейчас на самом деле они снимают, как выразился Слава, мега потрясное хоум-видео, которое создаст такой шок, если попадет в сеть, что у них еще по пол года по сотне тысяч зрителей будет, если не больше. Ну и естественно просто миллиарды фанфиков от пятнадцатилетних шипперов, которые до скончания веков будут преследовать их. Старший чуть наклоняется, начиная оставлять россыпь поцелуев на груди любовника, особенно уделяя внимание бусинками сосков, которые твердеют от лёгкого касания. Спускается ниже, бросая периферическим зрением жаркие взгляды на камеру. Интересно, если бы он стал не стримером, а порно актером, у него была бы та популярность, что есть сейчас? Финальный поцелуй в тазобедренную кость, и Вадим переключается на чужой член. Чуть раздвигает подрагивающие колени, опускается ниже влажной дорожкой, коротко лижет головку. Слава тяжело дышит, смотря на Козакова из-под полуприкрытых, подрагивающих век. Язык скользит по твердой плоти, обводя кончиком каждую венку. Сверху слышатся тяжелое дыхание и редкие, приглушенные стоны, которые ласкают слух. Эвелон вбирает головку, чуть посасывая ее, толкается кончиком языка в утеру, массируя руками мошонку. Парень под ним извивается, сдерживать стоны станет все сложнее и сложнее, а разум почти полностью затуманен и поглощен похотью. Старший отстраняется, с упоением наблюдая за чужим выражением лица, которое с блаженного превращается в разочарование от таки не наступившей разрядки. Выглядит он в этот момент, по мнению старшего, невероятно мило. От этого хочется помучить его еще хотя бы немного. Химозно-персиковая смазка, которая лежала у изголовья и ждала своего звездного часа, оказалась в руках Козакова. Вадим выдавливает немного лубриканта на пальцы, растирает между ними, немного разогревая гель, и осторожно касается кончиками пальцев плотно сжатого сфинктера. Первый палец проходит туго. Слава тихо шипит, сжимая и так потрепанные простыни, старается расслабиться. Пока что выходит не очень. Вадя целует чужой живот, водит тонкими пальцами по разгоряченной плоти, пытаясь отвлечь пассию от неприятных ощущений. Это помогает. Бустеренко сосредотачивается на нежных касаниях, расслабляя мышцы. Это здорово помогает в подготовке. Вскоре, к первому пальцу добавился второй. Уже чуть проще, но все еще приносит легкий дискомфорт. Еще минут пять и Леонтьев сам насаживается на три пальца, прося большего. Эвелон не может отказать своему мальчику. Презерватив за несколько секунд оказывается на эрегированном члене Вадима. Пальцы вышли с влажным хлюпаньем, под недовольный вздох Славы. Короткий поцелуй в висок, и член входит в растянутое нутро, выбивая из легких Бустера тихий, но такой чувственный стон, что старший готов был кончить, даже не начав. Несколько минут на то, чтобы привыкнуть, и Вадим делает первый, короткий толчок. Слышит тихое мычание и, ухмыльнувшись, делает еще и еще. Комната наполняется стонами, пошлым хлюпаньем и шлепками тел друг о друга. Внутри Славы горячо и мокро. Внутри Славы до пизды узко и хорошо. Хочется вбиваться в податливое тело, выбивая стоны, сладкие как мед из клевера. Им уже как-то похер на камеру, которая все еще снимает сие действие, и если до этого Вадим хотел как нибудь поиздеваться над пассией, то сейчас ему глубоко насрать. Сейчас для него существует только Леонтьев, который так по блядски стонет, что крышу сносит не хуже крепкого алкоголя. Их хватает от силы минут на двадцать. Вадим изливается в резинку, а Слава на собственный живот, параллельно пачкая атласные простыни. Они просто пытаются восстановить дыхание.

***

— Вадь, а со стороны ты невероятно горячий, — ухмыляется Бустер, нашептывая разные пошлости на ухо Эвелона. Как же он пожалел что согласился пересмотреть запись.