Kinks of Bustelone

—Вадь- жалобный и хрипящий голос доносится из спальни       Из кухни в комнату летит Вадим, подбегает к кровати, на которой лежит больной Слава. Он поправляет съехавшее одеяло, пока ждал причину зова. —Вадь, ты на кухне ради меня пыхтишь днями. Я скучаю тут.       Леонтьев тянется к тумбочке за салфетками, шморкается после своей реплики, прибавляя к ней драмы. Козаков вздыхает, усаживается рядом на кровати, и осторожно гладит волосы страдающего. Бустер трёт и без того красный нос, прикрывает глаза от расслабления. —Ты преувеличиваешь, ничего я не днями там нахожусь. Да и сидел я с тобой буквально час назад. —А мне мало!- Вячеслав кашляет от резко повышенного тона и продолжает, хрипя- Я болею вообще-то, мне надо больше внимания. —Куда уж больше, горе ты луковое- Эвелон ложится напротив, смотря на страдающее лицо       Леонтьев хмурит брови, а Вадим улыбается по-теплому. Двигается ближе, целуя лоб, который наконец был холодным, а не горячим, как в прошлые дни. Бустер сразу тянется к губам, получая в ответ требуемый поцелуй. Отстраняться не собирается - лишь вылезает понемногу из-под одеяла и, не разрывая поцелуй, садится на ноги Козакова. —Куда из-под одеяла вылез? Ты только на поправку пошёл! —А так я на поправку пойду быстрее- Слава двигается задом чуть ближе, начиная тереться об пах, хитро ухмыляясь       Эвелон нервно сглатывает, хочет поддаться искушению, но здравый разум не хочет покидать его. Руки, которые тянулись к бёдрам, мигом опускаются на кровать, а Вадя пытается встать. —Тебе нужно лечиться, сейчас явно не до ёбли.       В грудь пихают рукой, из-за чего парень вновь падает на кровать. Леонтьев наклоняется к самому уху, Козаков ощущает приятную пульсацию в штанах, слыша голос Бустера. —Вадь, ты же сам этого хочешь. Если так боишься, могу себя одеялом накрыть.- чуть хриплый голос Вячеслава дурманит, окутывает       Больше Эвелон и не сопротивляется - лежит спокойно, пока Леонтьев довольствуется победой. Берёт одеяло и накрывает себя с головой - только из тени частично видно силуэты некоторых мест тела. Вадим открывает тумбочку, достаёт оттуда презерватив с лубрикантом, тюбик отдаёт теневому Бустеру. Из-под одеяла улетают штаны куда-то на пол, слышно звук открывания и закрывания смазки, после слегка хлюпающие звуки и тихие мычания Славы. В этом мраке видно лишь ноги, силуэт вставшего органа и вовсе потерянные в тени живот, руки и лицо. Козаков прикусывает губу, пытается рассмотреть эмоцию Леонтьева, но всё тщетно. —Что, не нравится одеяло? Ты же сам волнуешься, что я только на поправку начал идти. —Волнуюсь, поэтому не пизди оттуда и продолжай делать что делал.       Из-под одеяла тянется рука, требующая контрацептив. Бустеренко его дают, он стягивает штаны Эвелона и раскатывает презерватив по органу парня. Постепенно начинает насаживаться, воспроизводя краткие мычания. Вадим тянется в тьму, умещая руки наугад, предположительно на бёдра. Вячеслав всё больше и больше насаживался, дойдя так до конца. Начинает движения, которые сопровождались тихими: "Вадя...", "Блять...". Козаков прикрывает глаза, время от времени постанывая.       Из-за движений одеяло съезжает и в итоге всё укрытие оказывается на полу, благодаря чему Леонтьев наконец является на свет. Волосы стали ещё более растрёпанными, на лице появилась ухмылка, а взгляд был чётко указан на Эвелона. —Упс, кажется одеяла больше нет, как же так.- тяжело дыша с трудом прохрипел Бустер       Вадим посмотрел на него слегка хмурым взглядом и остановил, держа бёдра. Ухмылка мигом пропадает, а Слава смотрит непонимающе, начиная переживать, что никакого продолжения не будет. Козаков же укладывает Леонтьева на кровать боком, закидывая одну его ногу себе на плечо. Продолжает движение, пока Бустер довольно прикусывает губу. —Дохуя умный? Не допиздись только.       Вячеслав не слушает эти слова - лишь на полную катушку ловит кайф. Эвелону легче в такой позе взять всё под свой контроль и настроить темп под нужный лад. Движения ускоряются, Леонтьев без откровений стонет, имея даже здесь хриплость. Вадим так же стонет, иногда прикрывая веки. —Я сейчас кончу, Вадь.- с паузами проговаривает Бустер, запрокидывая голову       Сам Козаков на пределе, из-за чего темп стал ещё быстрее. Слава изливается на кровать, растягивая имя Эвелона. Вадим ещё несколько минут двигается и кончает в презерватив. Выходит из Леонтьева, который с улыбкой пытался восстановить сбитое дыхание. —Вот увидишь - так я выздоровею намного быстрее.- Бустер шмыгает носом —Прям обещаешь быть скоро свежим, как огурчик? —Отвечаю. Главное, чтобы твой огурчик был свежим и дальше, дядь.       Вячеслав беззвучно смеётся с собственной шутки, а Козаков вскидывает брови и идёт на кухню, чтобы выкинуть презерватив, по пути проговорив себе под нос: "Еблан".