Красная нить

Дом стоял чуть поодаль от остальных — за низким покосившимся забором, напоминающим собой частокол. Усыпанная снегом дорожка неприятно хрустела под ногами. — У вас тут как в сказке, — сказал Рома, шагнув за ворота. — Осталось только бабку с костяной ногой добавить. Антон не ответил. Отпер дверь и вошёл первым. Внутри было тепло, пахло мятой и вареньем. Половицы скрипнули под ногами, где-то в глубине дома кашлянула Оля. — Снимай ботинки, — бросил Антон через плечо, проходя вглубь. — И дверь плотно закрой, а то дует. — Да-да, как скажешь, начальник, — Рома закатил глаза и хлопнул дверью. Он огляделся: в прихожей аккуратно стояли сапоги, рядом висел детский шарф с утёнком. На вешалке — куртка Антона, поверх которой накинут тёплый халат. Комната, в которой они устроились, была достаточно просторной и светлой. Первое, что боосалось в глаза — это плакаты и рисунки на стенах. Один из них — самодельный с надписью «Антон — гений». Судя по почерку, это дело рук Оли. Антон снова машинально проверил рюкзак — конечно, пусто. Удручённо вздохнув, он сел за стол разложил тетради достал учебник по биологии и чистый лист. Рома тем временем сел на кровать, раскинув ноги и огляделся. — Уютно у тебя тут. По-советски, — хмыкнул он. — Как будто время остановилось. Кстати, где телек? Насколько вообще Рому забавляла вся эта ситуация? Казалось, что он только и делал, что развлекался. — У Оли в комнате. Кабельного нет, только кассеты, сам магнитофон иногда зажёвывает плёнку, но она всё равно наизусть всё знает. — сказал Антон. — Оля? Сестра твоя? — Ага. На мгновение повисла тишина. Антон не любил ее, а сейчас она почти приводила его в ужас. Чтобы чем-то ее заполнить он вслух стал читать название темы проекта. — Значит, влияние вредных привычек, — он достал ручку, начиная записывать. — Курение, алкоголь, возможно, наркозависимость… — Напиши, что от курева лёгкие дохнут, а печень от водки отваливается. Всё, проект готов, — лениво отозвался Рома, вытягиваясь на кровати. — Это не листовка в поликлинике, — тихо сказал Антон. — Тогда рисуй лёгкие. Я могу скелет нарисовать, если хочешь, — ухмыльнулся тот. — Ну или человечка, который блюёт в кусты. Антон вздохнул. Уже хотел что-то сказать, но из соседней комнаты раздался лёгкий кашель. — Я сейчас, — сказал он, поднимаясь. — Пойду заварю чай для Оли. А ты... Может тоже будешь? — Не откажусь. — Рома улыбнулся но без привычного оскала и достал карандаш, будто и правда собирался что-то рисовать. — Ладно, — немного потупив, Антон вышел из комнаты. Спустившись по лестнице, он вышел на кухню, поставил чайник, насыпал в заварник чая и достал кружки с ложками и сахарницей. И вспомнил, что забыл спросить сколько сахара класть Роме. Он решил просто оставить ее на подносе, сам себе насыпет. Потом он стал искаль мёд, потом малину, потом долго мыл кружку. Надо было немного времени, чтобы выдохнуть. Находиться рядом с Ромой напоминало собой хождение по канату, и это очень утомляло. Любое сказанное им слово могло стать последним, как тут не свихнуться. Чайник закипел, прервав его поток бесконечных занятий. Он налил кипяток в заварник и наполовину в каждую кружку и вышел из кухни, аккуратно поднимаясь по лестнице. Когда он зашел в Олину комнату, сцена, которую он увидел, заставила его остановиться в дверях. Оля сидела на полу, завернувшись в одеяло. Перед ней — груда кассет, а рядом на корточках — Рома. Он держал в руках коробку с надписью «Утиные истории» и очень серьёзно уточнял: — Значит, это Скрудж? Он дед или просто скупой дядя? — Он дядя! Самый богатый в мире! — с хриплым азартом поправила Оля. — А этот, с зелёной кепкой? — Это Билли. Он умный. — Значит, ты за него болеешь? Оля кивнула и закашлялась, а Рома тут же поправил ей одеяло, не задумываясь. Потом взглянул на Антона. — Уважаю тех, кто думает. Хороший выбор, — сказал он без привычной насмешки. Антон застыл, слушая их разговор, и вдруг понял — он понятия не имеет, кто на самом деле сидит сейчас у него дома. Ему надо было срочно что-то сказать. Прогнать его от сестры? Попросить не лезть? Но язык не слушался. Образы, слишком яркие — как Ромины друзья тащат его за капюшон, как Рома смеётся, стоя в стороне… И при этом сейчас — вот он, сидит на полу, обсуждает утят с больной девочкой. — Я… чай принёс, — выдавил Антон наконец. — О, круто. Нам с Билли и Скруджем тоже налей, — усмехнулся Рома. Оля хихикнула. — Оля, вернись, пожалуйста в кровать, холодно на полу. Поставив поднос на стул Антон присел рядом и задумался. В голове — каша. Что-то явно было не так, но он понять не мог что. И это сбивало с толку. Выходя из комнаты Рома что-то прошептал Оле, отчего та вся загорелась и захихикала. Антон хотел было спросить, но тот внезапно выкинул: — Классная у тебя сестра. — он улыбнулся и исчез за дверью. Антон замер. Слуховые галлюцинации? Уже успел от Оли заразиться? Проверил лоб, вроде ледяной и немного помедлив вс же отправился следом. *** Антон пытался сосредоточиться. Писал заголовок, чертил таблицу по органам-мишеням вредных веществ, списывал выдержки из учебника. Но каждая строчка, каждая цифра давалась с боем. Мысли лезли в голову, как мухи на варенье. Почему Рома сегодня так странно себя ведёт? Вдруг внезапно решил пересесть именно к нему. Поиздеваться? Или что-то более изощрённое? Хотя куда ему до изящности. Максимум что может сделать это изысканно закатать в асфальт, которого здесь и в помине нет, но он бы нашел… И почему Рома так вёл себя с Олей? Не хамил, не ржал, не делал гадостей, даже помог поправить одеяло. Почему улыбался, будто они — друзья? Вопросов становилось больше чем ответов. Внезапный поток мыслей прервал громкий вздох. — Ску-у-уучно, — протянул Рома, лёжа на кровати вверх ногами, свесив голову вниз. — У меня мозг ссох. Можно я просто заголовок нарисую и скажу, что делал оформление? — Нет, — машинально ответил Антон, не поднимая глаз. Рома поднялся с кровати и подошёл к столу, выглядывая из-за спины Антона, глядя на тетрадь. — Почему у тебя такой почерк аккуратный? Ты реально как девчонка. — Это называется писать разборчиво. “Да что он пристал с этой девчонкой?” Рома фыркнул. — Отвлеклись от этой писанины и лучше расскажи о чём шептался с Полиной в библиотеке, — внезапно выдал тот. Антон резко поднял голову. — Что? — Ну вы там что-то шушукались, прятались. Вы чего — неужто мутите? — Мы не… — Антон сбился. — Тебя это не касается. “Ну да, как же”. — Ага, значит, было, — умыльнулся Рома, и снова сел, на кровать уставившись на его затылок. — Ты в неё втюрился. — Что за детский сад… — Я видел, как ты на неё смотришь. Думаешь, если ты такой весь из себя мозговитый с этой своей рожей невинной и глазами как у телёнка, то это повод тянуть к ней свои лапы? Антон покраснел. Он не понимал — это… угроза? — Мы обсуждали… литературу, — сказал он. — И вообще с чего бы тебя так интересует личная жизнь Полины? Небось сам того? — Я? — Рома оскалился. — Это не твоё дело. Антону начало это надоедать. И он резко выплюнул: — Тогда и мои дела с Полиной не твоё, — и тут же пожалел о сказанных словах. — Неужто, — Рома прищурился. Сердце забилось чаще — Но я же слышал — вы про какие-то нити говорили. Красные. Это что-то, типа признания в любви на ботанском? Антон замер. — Ты подслушивал? — Меня училка послала по поручению, деваться было некуда. Да и звук там отлично проходит. Ну так что это? Полинка мне уже рассказала, что у людей есть нити и кто-то там судьба. Ещё я слышал что-то о ее разрыве? Что неужто к Катьке привязало? — Рома кажется нашел себе новое увлечение и кроме избиения занялся ещё и моральным уничтожением Антона. Однако каким бы ни задумывался эффект, результат не оправдал его ожиданий. — Нет, — с явным облегчением выдохнул Антон. Он чувствовал, как руки все ещё подрагивают. — Она здесь вообще ни при чем. Рома сдвинул брови. — Тогда кто при чём? Антон сглотнул. Вот сейчас, прямо сейчас можно было бы… всё сказать. Вывалить. Рассмеяться. Или уйти. Или схватить ножницы — которых, черт, как жаль что не было. Сказать: «Ты. Эта чёртова нить ведёт к тебе. И я ненавижу каждую секунду, что должен это знать.» Но он лишь отвёл взгляд. — Забей, — тихо сказал Антон. — Это просто бред. Не бери в голову. Несколько секунд было тихо. Потом Рома шумно выдохнул, откинулся на кровать и закинул руки за голову. — Странный ты, — сказал он. — Но всё равно прикольнее, чем этот проект. С тобой хоть поругаться можно. Антон не ответил. Только крепче сжал ручку и снова уставился в лист. Писать не получалось. Больше не из-за мыслей. А из-за чувства, будто Рома только что незаметно приподнял занавес — и заглянул туда, куда не должен был.