Меж разбитых надежд

Никогда прежде он не видел такую разношерстную и многочисленную толпу людей: дети с родителями, пожилые пары, одиночные люди, все спешили, переговаривались, искали кого-то или что-то глазами; и везде чемоданы, сумки, портфели, баулы… Он сам стоял посередине этого нескончаемого потока, прижимая к себе маленький коричневый потрепанный чемоданчик, и толпа обтекала его, словно камень река, пока его руку не схватила чья-то другая рука: — Вот ты где! Я же говорила, не отставай! Я же говорила, чтобы ты шел за мной! — Да, мама. И он сам стал частью этой текущей толпы, смешиваясь с ней, впитывая говор, гомон, свистки поездов и выкрики проводников. А потом была стена платформы 9 ¾, и вот еще один новый мир, одновременно похожий на магловский вокзал, и в тоже время, совершенно другой. Мантии, волшебные палочки, совы, жабы… Среди этой шумной и разноцветной ватаги он пытался рассмотреть ЕЁ, но мельтешащие мимо волшебники очень осложняли эту задачу. -…и главное, слушай учителей! Учись прилежно, зарабатывай баллы для своего факультета! Завтра же напиши мне, на какой факультет ты попадешь! Надеюсь, на Когтевран, как и я. Хотя факультет не имеет никакого значения… Знаешь, Северус, что важно? То, что у тебя внутри. Он слышал маму словно издалека, так, будто она была далеко-далеко, и до него долетали только смутные отрывки из того, что она ему говорила. Наскоро поцеловав его в щеку и порывисто обняв, она проводила его в ближайший вагон Хогвартс-экспресс и помахала на прощанье. Заняв ближайшее свободное купе, он в одиночестве наблюдал, как мимо проносятся леса, реки и редкие деревеньки, размышляя о том, как было бы хорошо, если бы они с Лили вместе поступили бы на Слизерин. Его мысли прервал стук и звук открывающейся двери: -Шоколадную лягушку? Желатинового червячка? Имбирного тритона? Сдобный котелок? — Нет… Спасибо… За свои одиннадцать лет он уже привык к тому, что не может позволить себе того, что остальные его ровесники, но он был уверен в том, что Хогвартс даст ему гораздо больше, чем всем остальным. Когда Хогвартс-экспресс прибыл на станцию Хогсмид, Северус вышел вместе с остальными учениками и снова взглядом начал искать Лили. Наконец заметив в толпе темно-рыжие волосы, он поспешил к ней, но она так же стремительно удалялась от него со стайкой таких же юных и беззаботных первокурсниц. Девочки, оживленно болтая, заняли лодку, в которой Северусу уже явно не хватало места. Наконец, переплыв Черное озеро, он нагнал свою подругу и, аккуратно взяв её за локоть, позвал: — Лили… До главных ворот Хогвартса они шли все вместе: Лили попросила Северуса рассказать её новоявленным подругам, тоже выросшим в семье маглов то, что он рассказывал о школе ей, и юноша с радостью пересказывал всё, что слышал вечерами от мамы. Но его представления ни в какое сравнение не шли с той картиной, которая открылась взорам будущих студентов: замок, казавшийся не таким большим с глади Черного озера, вблизи казался продолжением тех скал, на которых он стоял, и представлял из себя огромного черного исполина, упиравшегося башнями в небеса. Ещё больше детей впечатлило внутреннее убранство: тысячи и тысячи свечей, движущиеся лестницы, говорящие картины и, конечно же, призраки. Казалось, отвлекшись на интерьер школы, а особенно на зачарованный потолок Большого зала, первокурсники совсем забыли о предстоящей церемонии распределения и толпились небольшой стайкой, с восхищением озираясь вокруг, но ровно до того момента, как профессор Макгонагалл не произнесла первую фамилию. С того момента повисла напряженная тишина, каждый с непередаваемым волнением ждал своей очереди и пытался вспомнить наставления родителей или же соседей по поезду. — Снейп, Северус! Он не понимал, что стучало сильнее: его сердце или поношенные туфли по полу Большого зала. Казалось, что до стула он шел целую вечность. Наконец, взгромоздившись на него, он почувствовал прикосновение Распределяющей шляпы и, словно внутри себя, услышал: — Хм… Я вижу многое… Очень многое… Кажется, я никогда не видела такого смелого и умеющего любить сердца, как у тебя… Куда бы мне тебя отправить? Как на счет Гриффиндора? — Хочу в Слизерин! Пожалуйста, в Слизерин! — Слизерин? Ты уверен? Ты слишком благороден для этого факультета. Гриффиндор поможет тебе найти настоящих друзей, раскроет твой потенциал всемогущего волшебника, а я уж в этом понимаю, поверь мне, мальчик! — Я очень хочу в Слизерин, пожалуйста! — Ты делаешь большую ошибку, мальчик. На Слизерине ты тоже добьёшься высот, но совсем не таких, как хотелось бы… СЛИЗЕРИН! До этого момента он не до конца понимал смысл выражения «камень с души упал», пока не прочувствовал это, ведь секунду назад сбылась самая большая его мечта за все одиннадцать лет. Но было еще кое-что: Лили. Северус словно на иголках сидел за слизеринским столом, пока профессор Макгонагалл не провозгласила: — Эванс, Лили! Но надеждам на воссоединение с подругой маленького Северуса не суждено было сбыться, ведь Распределяющая шляпа, едва коснувшись ее головы, произнесла: «Гриффиндор!» *** «Ты делаешь большую ошибку, мальчик.» Из года в год наблюдая за церемонией распределения, Северус спрашивал себя, говорила ли шляпа эту фразу хотя бы одному первокурснику, кроме него. А если и говорила, послушал ли он её? Не совершил ли ошибки, как Северус? Пожалуй, первое сентября было самым ненавистным для него днем из всего учебного года. Устав от раздиравших его противоречий и воспоминаний, поздним вечером зельевар отправился на патрулирование школы, чтобы хоть как-то отвлечься и привести в порядок мысли. Каждый раз он обещал себе не приближаться к Астрономической башне, но ноги против его воли снова несли его туда. Это было похоже на акт самобичевания: он не должен был забывать что произошло здесь; это очередная его ошибка, за которую он обязан расплачиваться до конца своей жизни. Но в этот вечер что-то было не так… В этот вечер он не был на башне один: спиной к нему стояла мисс Грейнджер. Он вспомнил её отсутствующий взгляд на церемонии распределения, лёгкое недоумение, промелькнувшее на её лице, когда директор представляла её как нового профессора; вспомнил, как она одна из первых сбежала из Большого зала, как только представилась такая возможность. Секундным его порывом было наказать её, сняв с Гриффиндора пару десятков баллов, но он осек себя, напомнив сам себе, что она давно не его студентка, а уже коллега. Но что она делает именно здесь и именно сейчас? — Мисс Грейнджер… Как ужасающе иронична жизнь: снова он сказал то, чего не хотел говорить. Снова перед ним стояла гриффиндорка, которая из его уст услышала самое ужасное, что он мог сказать ей. Но нужно было отдать Гермионе должное: она не стала отмалчиваться, и вполне справедливо оскорбила его в ответ. Но он не хотел… Действительно не хотел. В отличие от того случая на пятом курсе. Сутки спустя он снова из подземелий направился на патрулирование школы. Северусу казалось, что это совершенно обычное дежурство, пока он не увидел Поттера. Проследив за ним, волшебник понял, что он направляется к директору. Годы шпионажа снова дали о себе знать, и, подождав в одной из ниш когда юноша уйдет, зельевар сам поднялся в кабинет. Макгонагалл убирала с директорского стола чашки с остатками чая, почти все портреты директоров дремали, кроме портрета Дамблдора: — Северус! Проходи, чем обязаны? — Альбус, Минерва, доброй ночи- поздоровался зельевар. — Просто хотел узнать, что так поздно в замке делает наш дорогой Избранный. — Минерва, пожалуйста, дай мне возможность поговорить с Северусом с глазу на глаз. Поджав губы и с крайним неудовольствием, директор молча вышла из кабинета, но всем своим видом давая понять, что ей эта просьба пришлась крайне не по вкусу. — Мальчик мой, что тебя тревожит? Только не обманывай старика, я же вижу, что что-то не так. Скрестив руки на груди, зельевар посмотрел на портрет бывшего директора и в привычной насмешливой манере ответил: — О, пустяки! Второкурсники расплавили пару котлов, показав непроходимую глупость и ставя под вопрос целесообразность их обучения, а в остальном всё отлично. Кстати, я так и не получил ответа на свой вопрос. — Северус…- голос директора звучал как никогда мягко.- Сядь, пожалуйста. На удивление, мужчина подчинился и опустился в кресло, в котором еще недавно сидел Гарри. — Спасибо. А теперь расскажи, что с тобой происходит? Ты словно здесь и где-то еще одновременно. Я слишком хорошо тебя знаю, мальчик мой. И ты знаешь, что для меня ты по-прежнему тот одиннадцатилетний мальчишка, совершивший совершенно детскую, но такую роковую ошибку. — Ошибку…- эхом отозвался зельевар.- А что, если я совершил еще одну? Вся моя жизнь, это череда ошибок. А знаешь, Альбус, какая главная? Я. Не должен был. Выжить. Казалось, будто из злобного профессора выпустили весь воздух, и сейчас он больше походил на сдувшийся воздушный шарик, чем на грозу подземелий. Спрятав руки в ладонях, он сдавленно продолжил: — Я научился вполне мирно существовать со своими демонами, пока несколько дней назад не залез в память мисс Грейнджер. Я не должен был этого делать, но я увидел там то, что старался забыть всю жизнь. Обрывки её воспоминаний напомнили мне моё детство. То ужасное время, когда отец пил, скандалил, избивал меня и маму. То время, когда я убегал из дома. То время, когда я познакомился с Лили. Отец не мог смириться с тем, что мама волшебница… Не знаю, почему. То ли он считал её ведьмой из детских страшилок, то ли наоборот, человеком, во всём на порядок лучше него самого… Но всё, что я помню из детства: алкоголь, страх и побои. Я мало что видел в воспоминаниях мисс Грейнджер, но то удушающее чувство животного страха… Я так старательно забывал его… Ещё эта церемония распределения… А что, если бы я по совету шляпы пошел на Гриффиндор? Как бы сложилась моя жизнь? Как бы сложилась жизнь Лили? А что, если бы мы учились вместе? А что, если бы я смог её защитить? — Северус… Не существует никаких «если». История не знает сослагательного наклонения. Всё случилось так, как должно было случиться, и не тебе обвинять себя во всех несчастьях мира. И не смей думать, что ты должен был умереть в прошедшей Войне! Может, твоя жизнь только начинается? — Кто это заботится обо мне? Человек, заставивший меня убить его? В голосе зельевара было столько желчи, но в тоже время горькой иронии, что бывшему директору стало снова не по себе: — Ты же знаешь, что это было необходимо! Мы столько раз обсуждали это, Северус, пожалуйста, не начинай снова! — Не начинать? А знакомо ли вам чувство, когда идя по школе, ты приходишь куда-то… Ну… Например, на Астрономическую башню, и вспоминаешь, как ты убил тут человека? А заходя сюда на протяжении всего времени руководства школой, вспоминали ли вы приказы о пытках учеников? О, дайте угадаю! У вас таких приказов не было, не так ли, Альбус? На протяжении всей тирады голос мужчины сменился с тихого и уставшего почти на крик. Не сумев обуздать эмоции, мужчина вскочил с кресла и, отпустив пару ругательств в сторону портрета, быстрым шагом покинул кабинет. И конечно же, он не услышал тихий вздох над камином: — Бедный… Бедный запутавшийся мальчик…