Меж разбитых надежд

Первая неделя в качестве преподавателя пролетела практически незаметно, и в субботу после завтрака, сидя в своей гостиной за составлением учебного плана на следующую, Гермиона услышала негромкий, но настойчивый стук в стекло. Подойдя к окну, девушка увидела пёструю серо-рыжую сову, принадлежащую Поттерам, которой явно не нравилось то, что получатель письма задерживает вручение. Забрав свиток, девушка развернула его и погрузилась в чтение: «Гермиона! Мы знаем, что у тебя выходные, поэтому приглашаем тебя завтра к нам на обед. Возражения не принимаются! Любящие тебя Гарри и Джинни.» Улыбнувшись, девушка написала ответ, и отдав пергамент сове, вернулась за стол. Окинув взглядом план и отодвинув подальше мысли о том, что она могла бы заниматься чем-то более существенным, чем думать о том, как объяснить студентам правила пользования метро, Гермиона решила, что неплохо было бы прогуляться в Хогсмид и купить что-нибудь для Джун. Увлёкшись этой идеей, волшебница быстро переоделась из удобной магловской домашней одежды в традиционную мантию, и поспешила в волшебную деревню. Ученикам в первую неделю обучения ещё не разрешали подобные вылазки, поэтому они, в большинстве своём, рассыпались по территории Хогвартса, наслаждаясь ещё практически по-летнему тёплым днём: кто-то играл в плюй-камни, кто-то лежал на траве у озера и читал учебник, вот стайка пятикурсниц под деревом живо что-то обсуждала очень тихим шёпотом, левее них группка первокурсников по очереди, стоя в круге, пытались овладеть каким-то заклинанием… Гермиона шла мимо них и улыбалась про себя: кажется, ещё вчера она, Гарри и Рон точно так же проводили выходные: мальчишки, как правило, обсуждали квиддич, она же сидела в окружении кучи учебников, пергаментных свитков и перьев, и усиленно пыталась убедить и себя и их, что не будет помогать им с домашней работой. Как жаль, что только спустя время она поняла, насколько это было счастливое и беззаботное время: друзья, учёба, походы в Хогсмид с неизменными посиделками в «Трёх мётлах» за сливочным пивом… «Три метлы»! Мысль осенила девушку совершенно внезапно: ведь она же сейчас как раз идёт в Хогсмид и может туда зайти; как здорово будет хотя бы на полчасика снова вернуться в школьные годы. Предвкушая стакан сливочного пива и завтрашнюю встречу с Гарри и Джинни, Гермиона сама не заметила, как дошла до трактира, и, улыбаясь своим мыслям, потянула на себя ручку и переступила порог. Сделав пару шагов, она остановилась, первую долю секунды не понимая, что произошло. Чувство, страшное и липкое, удушающее и тёмное, поднималось откуда-то изнутри, вытесняя собой все остальные. Чем-то это было похоже на приближение дементора, но сейчас девушка никак не могла найти причину её состояния. И только спустя пару секунд, обводя все столики взглядом, до нее дошло: при её появлении в трактире, до этого наполненным возбуждённым гомоном голосов, воцарилась абсолютная тишина, и совершенно все взгляды посетителей были направлены на неё. Вот за столиком справа в паре метров от нее сидит явно парочка влюбленных, держащихся за руки. Словно в замедленной съемке, Гермиона перевела взгляд от них на столик слева, за которым было три волшебницы в достаточно преклонном возрасте: сидящая по центру склонилась сначала к одной своей спутнице, что-то прошепча ей на ухо, затем к другой. Судя по неодобрению, которое отобразилось на их лицах, и взглядах, которые они бросали на девушку, информация касалась её и была крайне нелицеприятной. Внутри трактира Гермиона находилась не больше трёх-четырех секунд, но она могла поклясться, что прошло не менее трех часов. Откуда-то издалека слышался голос помощницы мадам Розметты, спешащей к ней из-за барной стойки: — Мисс Уизли! Мисс! Простите, у нас сегодня такой ажиотаж! Полная посадка! Извините, мы никак не можем вас принять! С явно напускной беззаботностью и веселостью в своём щебетании, молодая трактирщица под локоть вывела по-прежнему недоумевающую Гермиону из «Трех метел», и с прощальным: «Извините, ничего не можем поделать!"-исчезла за входной дверью. Ощущение реальности начало приходить постепенно: сначала девушка почувствовала, как ветер бросает её локоны ей же в лицо, затем вернулись звуки в виде хохота двух мальчишек, пробежавших мимо, и только после этого появились носки её туфель на фоне хогмидского тротуара. Рассеянно повернув голову, она увидела закрытую дверь «Трёх метел». Закрытую именно от неё. И тут лавиной пришло понимание ситуации: они верят. Все эти люди верят тому, что про нее в последнее время написали в газетах. Как добралась до замка, Гермиона помнила плохо: главной её задачей было сохранить минимальное спокойствие и предательски не разреветься у кого-нибудь на виду. И только добравшись до своей спальни и рухнув прямо в обуви в кровать, девушка дала волю слезам. Вся её защитная реакция, построенная на благоразумии людей, рухнула в один момент: если до этого Гермиона убеждала себя, что никто не поверит в бред Рона, то поход в Хогсмид показал обратно, и даже то, что её не приняли в Университет, не стало для неё таким большим ударом. Позже домовики принесли ужин, но есть совершенно не хотелось. И пусть слёзы иссякли, но внутри осталась огромная, размерами с пару-тройку вселенных, пустота. Мыслей тоже не было. Их заменило одно, казалось, непроходящее чувство: непонимание. Гермиона не понимала, как так получилось? Почему это с ней происходит? Будет ли этому конец? Ближе к полуночи она забылась тяжелым, беспокойным сном, который, как ей показалось утром, только еще больше вымотал её. На следующий день, увидев себя в зеркале, девушка с тяжелым вздохом оперлась на раковину и опустила голову: так к Поттерам идти было нельзя. Опухшее от слез лицо и покрасневшие глаза с головой выдавали то, чем она занималась накануне вечером. Попробовав исправить ситуацию умыванием ледяной водой, Гермиона решила, что оставшееся до обеда время и распущенные волосы, спадающие на лицо, обязательно помогут, а пока что можно отвлечься чтением. Выбрав «15 продвинутых чар для трансфигурации живых существ», волшебница села на диван перед камином и погрузилась в мир сложных формул и пасов палочкой. Средство, проверенное ещё в школьное время, помогло, и время до обеда с Поттерами пролетело незаметно. *** — Гермиона! — короткий радостный вскрик, и вот уже Джинни, чуть не сбив с ног, обнимает свою школьную подругу. — Джинни! Прекрати, ты меня задушишь! — Гермиона, смеясь, так же крепко обнимала девушку. Из-за её спины выглядывал улыбающийся Гарри, за штанину которого пряталась маленькая рыжеволосая девочка, очень похожая на свою мать. — Гарри! Джун! Гермиона наконец смогла выбраться из объятий подруги и сделала шаг в их сторону, как вдруг Джун с пронзительным криком, больше похожим на боевой клич индейцев, убежала в глубину дома. — О, не обращай внимания, — закрывая дверь, произнесла Джинни, — она у нас почему-то в последнее время так встречает всех гостей. Видимо, пытается привлечь к своей персоне как можно больше внимания. Проходи на кухню. Гарри! Займись, пожалуйста, нашей гостьей, я займу чем-нибудь Джун и присоединюсь. Глядя на свою подругу, удаляющуюся по коридору, Гермиона в очередной раз подумала о том, как же этот дом отличается от того, каким он был в те времена, когда здесь собирался Орден. Изменения начинались сразу с фасада дома: входная дверь, много лет назад выкрашенная в чёрный цвет, сегодня была цвета вишни; вместо серебряного молотка в форме извивающейся змеи, на ней был золотой феникс. Были отремонтированы ступени, некогда осыпавшиеся. Окна сияли чистотой, внешние стены бывшего штаба поменяли цвет с грязно-серого на кофе с молоком. Внутри, казалось, от дома Блэков тоже не осталось ничего: если раньше преобладающими цветами в интерьере были чёрный, серый и зеленый, и весь дом ассоциировался у Гермионы с подземельем, то сейчас они уступили место палитре от шампани до тёмно-коричневого, а ощущения девушки сменились на уютные посиделки у камина. Пройдя с Гарри в столовую на первом этаже, взгляду Гермионы открылась чудесная картина: небольшой стол был накрыт на троих явно лучшим набором посуды с бордовыми и золотыми салфетками, посередине стояло приготовленное мясо, от которого поднималась легкая дымка пара, справа от него- любимое вино гостьи. А какие чудесные запахи витали в воздухе… Джинни явно унаследовала талант повара от своей мамы. — Ох, Гарри, — Гермиона обернулась к другу, -мне так неудобно… Я вчера хотела купить подарок для вашей малышки и, наверно, что-нибудь к столу, но… Так получилось… Голос девушки предательски задрожал, и на лице волшебника промелькнула тень беспокойства: — Присядь, Мион. Что случилось? Гермиона обессилено опустилась на ближайший стул. Чёрт! Ну почему она не может совладать со своими эмоциями? Но почему-то именно сейчас и именно старому другу ей захотелось рассказать о вчерашнем происшествии, хотя это и давалось ей с трудом: — Понимаешь… Я пошла в Хогсмид, и когда проходила территорию замка, у меня возникло чувство, что ничего этого не было: не было Войны, Волан-де-Морта, смертей, года нашей охоты за крестражами, моего развода… Столько всего случилось, но казалось, Хогвартс вечный оплот нашего детства и беззаботности: всё тот же замок, всё то же озеро, всё так же стайками отдыхают ученики… И мне не верилось, что я взрослая. Что я преподаватель. Мне стало так легко и спокойно, впервые за долгое время. Знаешь, чего только не хватало? Сливочного пива. И вот я решила по пути зайти в «Три метлы», совсем как в детстве. Я открыла дверь, и… Гарри, присевший перед подругой на корточки и внимательно её слушавший, не решался нарушить паузу: он понимал, что девушке нужно время перевести дух и собраться с силами. Гермиона же, наклонившись и спрятав лицо в ладонях, спустя пару секунд выпрямилась, и снова продолжила: — Там было достаточно много людей, и все они при моём появлении замолчали, словно по команде. Понимаешь, Гарри? Я видела их лица. Нет, хуже: я видела их глаза! Они все верят, понимаешь, верят!!! Они и правда думают, что я тайно поддерживала Тёмного лорда, что я изменяла Рону… Чёрт, что он там еще наплел, в этих жалких газетенках, я даже не помню! Гермиона с раздражением ударила кулаком по своей ноге. Видимо, это помогло ей немного прийти в себя, и злоба, с которым она выпалила последнюю фразу, прошла. Дальше она рассказывала гораздо спокойнее: — А знаешь, что было потом? Меня оттуда вывели, представляешь? Просто вывели, прикрывшись тем, что нет свободных столиков. Вот только они там были. Понимаешь, были! — Боже, Мион…- по растерянному тону Гарри Гермиона поняла, что этот сумбурный рассказ произвел на него сильнейшее впечатление. — Я понимаю тебя как никто другой. Ты же помнишь четвертый курс! Чего только не писала обо мне эта Скитер… Нормальные люди никогда этому не верили. А затем и вообще всё забылось… Так что, не переживай из-за этого! Брось! Все образуется! Поднявшись, Гарри приобнял подругу за плечи, именно в этот момент зашла Джинни: — Вы посмотрите! Не успела я на минутку отойти, как мой муж уже вовсю обнимает другую девушку! Её шутливый тон значительно разрядил обстановку, и, обернувшись к ней, Гермиона уже вполне жизнерадостно произнесла: — Я просто рассказывала Гарри о том, как меня чуть не проклял профессор Снейп. — Вау! Мне расскажешь? Конечно расскажешь, а пока давайте есть! Да поцелует меня дементор, если сегодняшний обед не вершина моего кулинарного мастерства! Джинни оказалась права: ростбиф был настолько вкусный, что отвлекаться от него совершенно не хотелось, и только переключившись на мясной пуддинг с почками, Гермиона произнесла: — Что ж, Джинни, могу рассказать как меня, чуть не прокляли из-за твоего мужа! Услышав это, Гарри поперхнулся и с удивлением уставился на подругу: — Что? Из-за меня? — Да! — рассмеялась Гермиона. Спустя пару минут хохотали уже все трое, а девушка уже практически свозь слёзы, но на этот раз от смеха, пыталась закончить рассказ: — И тут я выдала: «А откуда вам знать, что такое общение? И кто такие эти «другие люди»???» Вы думаете, это всё??? Под конец моей тирады Снейп всё же расцепил руки и крайне саркастично начал мне хлопать, а я поблагодарила его за овации! — Мерлин, как ты вообще осталась жива? — Джинни первая пришла в себя и казалось, спрашивала уже абсолютно серьёзно. — Не знаю! Я не понимаю, что на меня нашло… Ох, вы бы видели, как я потом бежала в свою спальню… Но я жива, как видите! — Герми, ты поаккуратнее, -Гарри рукой взъерошил волосы- Ух, кажется, я до сих пор побаиваюсь Снейпа, несмотря на всё то, что было. Надеюсь, это был единственный подобный эпизод? — Конечно, -Гермиона отправила в рот еще кусочек пирога, — правда, я однажды еще встретила его ночью на Астрономической башне. Но… Ничего интересного не было. Почему-то рассказывать про их диалог ей не хотелось. Наверно, потому что девушка до конца не верила в его реальность. — На Астрономической башне…-задумчиво протянул её друг, — странно, что он вообще там появляется. Вы только представьте: вы против своей воли убили человека, может я и ошибаюсь, но не просто человека, а самого близкого. И зачем возвращаться туда? — По твоей логике, Снейпу тогда вообще не стоит находиться в Хогвартсе, — вдруг сказала рыжеволосая волшебница. — Почему? -удивилась Гермиона. — Судите сами. На Астрономической башне он убил человека. В тот год, когда вы искали крестражи, в подземельях по его приказам пытали учеников. Помните воспоминания из Омута? На поляне перед озером над ним издевались Мародеры, в Визжащей хижине он чуть не умер аж два раза: первый будучи учеником от нападения Люпина, второй- когда его укусила эта гадская змея. А сколько всего мы еще не знаем? Да у Снейпа чуть ли не любой угол Школы связан с каким-то ужасным воспоминанием. На минуту за столом воцарилась абсолютная тишина: казалось, каждый задумался о чем-то своем. Нарушить общее безмолвие осмелился Гарри: — Джинни, а ведь ты права… Я никогда об этом не задумывался. Но почему он до сих пор там? Почему преподает? Почему не обходит стороной Астрономическую башню? — Мама! Мама! Внезапный крик Джун откуда-то из глубины дома заставил хозяйку дома извиниться и выйти из-за стола. — Гарри, пожалуйста, давай поговорим о чем-нибудь другом. — Конечно, Мион, — спохватился её друг, — хочешь, расскажу тебе о вчерашнем дежурстве? Знаешь, из-за чего нас вызвали? Не поверишь! Нам поступил вызов, что на окраине Лондона разгуливает Пожиратель смерти! Ты бы видела, какой переполох у нас поднялся! Через пару секунд мы аппарировали туда, и что ты думаешь? Это был магл в футболке со змеёй во всю спину! Всё дальнейшее пребывание Гермионы в доме Поттеров сопровождалось весельем и непринуждённостью: они все вместе играли с Джун, вспоминали школьные годы, пили чай… И лишь когда давно стемнело, Гермиона вспомнила о времени и засобиралась обратно в Школу. Как только за ней закрылась дверь и прозвучал хлопок аппарации, Джинни спросила у мужа: — Когда Гермиона только пришла, она же тебе рассказывала что-то связанное с моим братцем-придурком? — Да. Ответом ему был тяжелый вздох. *** Казалось, что жизнь совсем не так плоха, каковой казалась ещё утром; а всего лишь нужно было встретиться со старыми друзьями и немного выговориться. Именно так думала мисс Грейнджер, проходя ворота Хогвартса и направляясь к дверям школы. Поравнявшись с хижиной Хагрида, она невольно бросила взгляд на Астрономическую башню: пусть её вершина и была далеко, но благодаря лунной ночи, молодая волшебница заметила не ней крошечную чёрную точку. «Неужели опять Снейп? — подумала она.-И правда, зачем он постоянно поднимается на башню?» И, не отдавая себе отчет в своих действиях, Гермиона направилась туда же. Поднимаясь, она почему-то была уверена, что ей просто показалось. Ну правда, не может же человек в здравом уме так часто наведываться в такое роковое для него место. Поэтому, уже на последних ступеньках волшебница была более чем уверена, что сейчас на башне окажется она одна. Но она поняла, что ошиблась, когда услышала звук развевающейся на ветру мантии, а долю секунды спустя увидела зельевара. — Мисс Грейнджер? Чем обязан? Будничный тон мужчины окончательно сбил её с толка: зачем она вообще сюда поднималась? Что ему сказать? Мерлин, а вдруг он сейчас проклянет её за дерзость в их прошлом разговоре? Какая же она идиотка! Ну почему нельзя было просто пойти в свою спальню, какого дементора её сюда занесло? Казалось, вся гамма её эмоций отобразилась на лице мисс Грейнджер, но профессора это не волновало. После нескольких десятков секунд молчания он заговорил снова: — Что ж… Информативно. Попробуем ещё раз. Я сейчас задам вам вопрос. Довольно простой. Как считаете, сможете на него ответить? Не смотря на то, что профессор стоял вполоборота к своей бывшей ученице, он боковым зрением увидел её неуверенный кивок. — Отлично. Итак, как я выжил? Десять минут спустя, сидя с бокалом огневиски у своего камина, Северус криво улыбнулся сам себе: — Прогресс… Надо же… Не «зачем», а «как»! И если эту тираду с большой натяжкой можно было назвать похвалой, то вот Гермиона его удивила, хотя он никак ей этого не показал. Девчонка додумалась использовать Duratus tempore, но действовала она на свой страх и риск: заклинание остановки времени на каких-то мелких вещах было предсказуемо, а вот на живом человеке… Но всё сработало так, как нужно: магия была направлена волшебницей максимально точно и становила распространение яда Нагайны. Дальнейшие манипуляции от сотрудников Мунго были предсказуемы и стандартны, и вот итог: вот уже несколько лет Северус по-прежнему в своих привычных покоях профессора зельеварения. Откинувшись на спинку кресла и сделав очередной глоток, Снейп прокрутил в голове их дальнейший разговор: после сбивчивого рассказа о событиях, произошедших в Визжащей хижине, девчонка немного осмелела и спросила: — Профессор, могу я тоже задать вам вопрос? Признаться, зельевар был удивлён. Удивлён настолько, что даже повернул к ней голову и своим фирменным жестом изогнул бровь: — Можете, мисс Грейнджер. — Зачем вы приходите сюда? Молча Северус прошел мимо и уже начал было спускаться с башни вниз, как снова услышал: — Куда вы? Вы мне не ответили… — Мисс Грейнджер, я и не собирался. Вы спросили, можете ли вы задать вопрос. Я разрешил. Вы его задали. О моём ответе не было и речи. А что он мог ей сказать, если он и сам до конца не понимал, зачем это делает. Казалось, это был акт мазохизма, но такой необходимый акт. Нельзя было забывать, кто он на самом деле. Он убийца, и всегда им будет. Всегда на его предплечье будет красоваться эта уродливая Черная метка, всегда он будет помнить глаза и последнее слово Дамблдора, и никакие высокопарные речи и награды так и не смогли убедить его в необходимости этого шага. Конечно, где-то внутри он понимал старого директора, и даже был с ним согласен, но это было слишком глубоко внутри… Иногда Северусу казалось, что ему нужно с кем-то поговорить, кто-то сможет понять всё то, что происходит у него внутри, и не просто понять, а собрать из этого хаоса целую картину и показать ему. Но кто? Единственный, с кем он был откровенен, был Дамблдор. И то, откровенен он с ним был до того момента, пока не понял, что старый волшебник использует всех вокруг как пешек в своей игре, прикрытой благой целью. Одной из таких пешек был сам Снейп. И он сам выбрал себе роль, ему не на кого было пенять. Но всё же иногда так хотелось, чтобы нашелся этот мифический «кто-то»… Но уже много-много лет «кто-то» не находился, и волшебнику казалось закономерным то, что не найдется никогда. Лили? Нет… Он никогда не смел очернять её прекрасный мир рассказами о том кошмаре, что творится у него дома, о том, какие издевательские записки приходят ему на уроках… Да много о чем он не смел ей сказать. Например, о своих чувствах… Зельевар устало прикрыл глаза и потёр ладонью шею, как раз там, где навсегда остались шрамы от укуса любимицы Тёмного лорда. До сих пор, ещё с момента победы Избранного, Северусу казалось, что всё это какая-то ошибка и вот-вот его арестуют как одного из главных Пожирателей и отправят в Азкабан на верную смерть. Но время шло, к нему относились как к герою, что ввергало его в еще большее непонимание происходящего. А самое главное- не было цели. Зачем он жил? Ради чего? Ради кого? По привычке он преподавал, по привычке патрулировал ночами школу… А что дальше? Ведь он еще не стар, ему всего чуть больше сорока. Но если бы он умер, это был бы хоть какой-то шанс встретиться с Лили. Тут мысль мужчины переключилась на Гермиону: похоже, подруга Поттера перестала его бояться. Хотя… Вспоминая их предыдущий разговор, она определенно перестала его бояться! Северус, сам того не замечая, слегка улыбнулся: что ж, он должен был признать, что мисс Грейнджер отвечала ему просто блестяще. Сам он в подобной ситуации отвечал бы точно так же. В какой-то степени, он был рад, что девушка поняла, что в жизни нужно бояться не преподавателей и плохих оценок, о нет! В этой треклятой жизни есть вещи куда страшнее. И, кажется, Северус испытал их все. У маглов есть поговорка «Как встретишь новый год, так его и проведешь», он же проводил аналогию со своей жизнью: как хреново она началась, так же хреново и продолжалась. Если бы он выбрал тогда Гриффиндор… Если бы… Но нет, нет никаких «если бы», история не знает сослагательного наклонения. Есть его жизнь и куча ошибок в ней. А что, если бы у него была семья? Например, если бы он не знал Лили? Смог бы он влюбиться? Завести детей? Как бы он сейчас жил? Чем занимался? А ведь он никогда не засыпал и не просыпался рядом с женщиной, которую бы любил. Все его связи были давно в молодости, практически одновременно со вступлением в отряд Тёмного лорда, и это был своеобразный способ доказать окружающим и самому себе, что он чего-то стоит. Ничего, кроме отвращения, эти воспоминания не вызывали. О чудовищных оргиях во времена службы Северус старался никогда не вспоминать. Ему повезло: как один из самых близких прислужников Волан-де-Морта, он мог в них не участвовать, но всё же иногда приходилось появляться хотя бы в начале, чтобы, как обычно, не вызвать подозрений. Что ж… Свою роль он играл потрясающе, и от этого становилось еще хуже. Если бы Северус был тем, кем его называли когда вручали орден Мерлина, он бы выдал себя с потрохами еще на второй день двойного шпионажа. «Если бы», снова это дурацкое «если бы»! Он ничем не лучше остальных Пожирателей, именно поэтому его не рассекретили! Зельевара так разозлили собственные размышления, что уже пустой стакан с силой и жалобным позвякиванием опустился на столик рядом с креслом. Через несколько минут, когда мужчина уже лежал в своей постели, ему пришла, как показалось, гениальная мысль: а что, если ему самому найти смысл в своей жизни? Лили, Тёмный лорд, Дамблдор… Они всегда выбирали за него, но сейчас некому диктовать правила его жизни. Он может распоряжаться ею сам. Пораженный таким простым и таким логичным выводом, Северус заснул. *** Единственной же мыслью Гермионы перед сном было то, что она, кажется, сошла с ума.