Горячий лёд

После того случая Хосок неделю провел дома из-за начавшегося гона, к Чимину приходил врач омега. Его физическое состояние быстро приходило в норму, но вот он не хотел с кем-то разговаривать. Он всю неделю лежал без движения на кровати в одной позе и смотрел в окно. Хосок зашёл в палату к парню, на альфе была водолазка с длинным воротом, из-под которого выглядывали бордовые засосы, черные классические брюки подчеркивали стройные и сильные ноги Чона, и неизменный белый халат с фирменным знаком клиники. — Здравствуйте, пациент Пак, — холодно произнес мужчина, но в ответ ему было молчание, а сам парень лежал к двери спиной, — Пациент Пак? — чуть громче сказал альфа и заметил наконец-то движение со стороны пациента. Тот сильнее прижал ноги к себе. — Отпустите меня, — перед глазами Чимини все еще один и тот же сон, что стал снится каждую ночь после «близкого» знакомства с врачом, а в глазах слезы. — Вам нужно подождать, хотя бы пока швы снимем. — Отпустите, — парень уже, наверное, больше не к доктору обращается, а к сновидениям. Слишком реалистичным для снов. — Пациент Пак, с вами все хорошо? — Отпустите, — Чими прижал колени к груди и тихо заплакал под одеялом. — Эй? Чимин, что с тобой? — Отпустите, — из грозной булочки Чимин превратился в лужицу из слез, которая намерена все собой затопить. И не помогут вам губки и тазики. — Что с тобой? Посмотри на меня, — доктор присел на стул рядом с кроватью и коснулся нежно спины младшего, а потом и вовсе повернул его к себе лицом. — Отпустите… — Чимини, посмотри на меня, малыш… — Отпустите, — Чимин повторял это слово уже как мантру, смотря в одну точку. — Пациент Пак… — доктор помахал рукой перед глазами Пака. Мозг младшего снова выдает последний момент из сна, где два парня стоят в заброшенном доме, и Чимин начинает реветь еще громче и протяжнее, завывая белугой. — Эй?.. Почему ты плачешь? — Хосок немного растерялся, не зная, что ему делать, и просто смотрел, как его пациент вытирает слезы кулачками, хлюпая носом. — Что со мной происоходиииит? — по палате снова тянется сладкий запах мандаринов с ноткой тоски, а парень садится и поджимает ножки под себя, — Этот сон такой грустный и снится каждую ночь, уаааааа… — Что за сон? Расскажи мне. — Там были два парня. Один, что постарше, был альфой. И усыновил омегу. А потом он впал в кому. Но до этого они переспали и у них за время комы родился сын. А потом тот что постарше узнал, что он может быть и омегой. А когда понял, что беременный, то его сын, который уже повзрослел и стал ему женихом, сошел с ума. И в конце они оба погибли, уаааааа, — парень тараторит быстро, а когда заканчивает, снова громко плачет, запрокинув голову назад. — Эй… Чимин… Не плачь… У тебя совсем никого нет? Просто… По закону ты ещё несовершеннолетний… — И что, теперь сообщите в органы опеки, да? — Чим мгновенно стал серьезным и смотрел немного злобно на старшего. — Расскажи мне о том, как, кто ты и откуда. А там уже посмотрим, — громко засмеялся Хоби, а его губы приняли форму сердечка. — Я похож на идиота? — Честно? Сейчас, да, — Хоби увидел, как младший спрятался под одеялом, и погладил его по спине, — Хэй… Чимин, ну иди сюда. — Нет. Вы меня идиотом назвали. — Я не называл, а лишь подтвердил. Чимин, ты что-нибудь кушал? — Да. — Когда? — Тогда. — Когда «тогда»? — Тогда когда тогда, — снова шмыгнул носом Чимин. — Мандаринка? — Чимин, у которого запах мандаринов, зарычал на такое обращение, но с него уже стягивали одеяло, передразнивая парня, — Ррьь… — Я вам не тот, с кем можно так посюсюкаться, — Пак сверкает мокрыми глазищами на доктора и отбирает одеяло обратно. — Мистер ЯнЕоМеГа, пришли твои результаты. — Какие? — Теста на вторичный пол. — Нахуя, а главное зачем? Я знаю, что я альфа. — Ты не альфа. Но и не омега. И не бета. Дальше гадать будешь или послушаешь? — Чимин получше укрылся одеялом с головой, но решил дослушать, — Ты гамма. Именно поэтому ты развиваешься по-другому. Ты можешь как зачать, так и выносить ребенка. — Такого вторичного пола даже не существует. — Существует. Правда, таких, как ты, осталось совсем мало… — Если бы такой пол существовал, то о нем рассказывали в школе. — На данный момент известно всего четыре человека с подобным полом… Поэтому его считают исчезнувшим. — Даже если исчезнувший, то все равно бы рассказали. — Нет. Это исключено из участников. Довольно давно, кстати. — Вы же это придумываете сейчас, да? — Нет. Зачем мне это придумывать, сам подумай. Омеги меня не интересуют. — О, так вы по альфам. Так вот почему вы приставали ко мне, — Чимин прищуривается и издает притворный вздох, а в глазах черти пляшут лезгинку. — А что? — секунда, и, — Чегооо?! Я приставал к тебе? — Да, зажимали на этой кровати. — Тебе приснилось? Одеяло, которым Пак укрывался все это время с головой, случайно падает с парня, открывая лицо ребенка, который собирается совершить шалость. И шалость явно в стиле Мародеров. — Хэй, чего это ты задумал? — Чон тут же прищурился, понимая, что его явно пытаются наебать, и сдерживаясь, чтобы не всплеснуть руками, — А ну говори. — Мне просто интересно. — Что? — Засос на вашей кисти довольно красивый. — А это… Это ты, — как ни в чем не бывало бросил мужчина, потерев переносицу. Этот ребенок невыносим. Просто невыносим. Но такой притягивающий к себе. — Надо же, работа врачом доводит до того, что альфы спят со всеми. — Что?.. Ты совсем офигел? Я пока таблеткой тебя поил, ты в мою руку, как клещ, всосался. Ещё и с удовольствием на поцелуй отвечал, — усмехнулся Чон, следя за реакцией гаммы. Правда это был не поцелуй, но пофиг. — Ч-что? На что я с удовольствием отвечал? — На поцелуй, — Хосок видит, как ноздри Пака начинают раздуваться, а маленькие пальцы тянуться к подушке, — Вот так, — делает быстрые чмоки в воздух, а потом его голова резко поворачивается в сторону от пощечины, а в следующую секунду на голову смачно так опускается подушка Чимина — Айщ! — Хосок ловит подушку, а в следующую секунду прижимает парня к кровати, нависая сверху и грозно рыча, ноздри раздуваются как у быка, а глаза наливаются кровью, — Послушай сюда. Я не виноват, что ты потек при мне. Я до тебя не домогался, а просто напоил тебя блокаторами. Сначала разберись в себе, а потом суди о других. Ты мне нахер не сдался, у меня есть пара. — Я более чем уверен, что вы мне подсыпали что-то, что вызвало состояние течки, как у омег. Ведь у извращенцев бывают разные фетиши, — пискнул Пак, а потом зло клацнул зубами перед лицом альфы и уперся ладошками в грудь доктора. — Ещё раз повторюсь. Ты мне нахер не сдался, павлин с раздутым эго. — Кто бы говорил! Тоже мне, благородный бурундук! — больно кусает врача за ключицу через водолазку. — Ах ты суслик! — Хосок гамму кусает за щеку, когда слышит со стороны дверного проема голос медбрата Юнги, а потом отрывается от Чимина и встает на ноги, — Т-ты… Юнги, пойдем в ординаторской поговорим?