Горячий лёд

Когда уже стало вечереть, Чимин написал Чонгуку, чтобы тот привез его вещи из общаги в больницу. Тот ответил, что скоро будет. Через полчаса Чонгук, как и обещал, приехал с вещами друга. Парни обнялись и начали делиться последними новостями и шутками. Чимин старался сильно не смеяться, чтобы не было снова больно. Когда он рассказал, что он наполовину альфа, а на вторую половину омега, то друг как-то с надеждой посмотрел на парня, а его глаза засветились от счастья и любви. Доктор Чон приехал в клинику, купив приемному сыну вещи и выебав Юнги дома, чтобы тот снова стал покладистым, и, зайдя в палату, увидел левого парня рядом со СВОИМ Чимином. — Малыш? Оба уставились на вошедшего, а Гук улыбнулся, держа гамму за руку, который и заливисто смеялся над шуткой друга. — Здравствуйте. — Здравствуйте, вы кто? — доктор выгнул бровь дугой, серьёзно разглядывая парней. — Это мой лучший друг альфа Чон Чонгук. Он учится на факультете фотографии, но курсом младше, — Чимин тепло улыбнулся другу, но с грустью смотря на свежие засосы на шее доктора. — Я, наверное, уже пойду. Нужно еще проект закончить. Если еще что-нибудь надо привезти, то звони. И вообще звони, Мини, — Чонгук наклонился и с любовью поцеловал парня в лоб, — Я тебя очень люблю, хен. Когда Чонгук проходил мимо доктора, оба Чона зарычали друг на друга, не разрывая зрительного контакта, а потом Хосок подошел к гамме и присел на край кровати, оставшись с парнем наедине. — Лучше бы ты домой поехал… — Ну уж нет, я не хочу стать случайным свидетелем вашей великой ебли, — Пак хохотнул и посмотрел на доктора с прищуром. — Какой великой ебли? Поехали домой? — Ваша шея цветет и не пахнет, мистер доктор Чон Хосок. И домой я не поеду. — Я при детях не ебусь. — А тихонько надрачиваю. — Какие извращённые мысли у моего сыночка, — Чон усмехнулся и погладил пальчики гаммы. — Чонгук так обрадовался, когда узнал, что я наполовину омега. — И что? Пусть дальше радуется, — Хосок тихонько рычит и сжимает пальчики в своей ладони сильнее. — А какой он в постели. Такой нежный и заботливый. Чимин мечтательно прикрывает глаза, а потом чувствует на себе тяжесть чужого тела. Чон, грозно рыча, навис над парнем и наклонился к шее, обнажая клыки. — Не смей. — И клыки у тебя меньше, чем у Гука. На пару сантиметров. — Что? Мне всё равно, — рычит альфа и, выдохнув, достал из пакета фрукты, — Вот… Это тебе, поправляйся скорее… — Спасибо, — Чимин почесал еле заметную временную метку, которая уже заживала, на шее. — Что это? — Хорс рычит, протягивая руку к метке и догадываясь, кто ее поставил. Где-то в лифте заикал Чонгук. — Это Гук поставил пару месяцев назад в порыве страсти и по пьяни. — Что?! — Чон утробно и громко зарычал, поглаживая рукой метку. Ноги уже хотели понести доктора за этим мелким альфой, чтобы Чон ему клыки повырывал. Где-то в лифте не переставал икать Чонгук, делая пометку, что будет теперь верить в гороскопы, который ему с утра сообщил, что у его знака сегодня день икоты. — Что? — Сюда иди, — альфа рычит, пытаясь припугнуть младшего, но тот слишком бесстрашный. — Нахуй иди. Я же не запрещаю вам с папой Юнги спать. — Ты ещё маленький. — Мне двадцать, ало. Я в том возрасте, чтобы спать без попадания за решетку. — Ты маленький, — рычит Чон, нависая над парнем. — А вы весь такой взрослый, собственнически смотрите на меня такого маленького и рычите, как будто Гук не меня ебал, а вашего Юнги, — Чимин острит, сверкая глазами и даже не боясь за свою задницу. — Ты только мой. — Я ваш по документам. — Ты весь и полностью мой, понятно, Джини~? — Джини? — Чимин изогнул бровь, смотря на альфу своими карими глазами, — Вы меня с кем-то путаете. — Ты мой и только мой. Доктор наклонился и затянул младшего в долгий нежный поцелуй, окутывая своим феромоном. Чимин, явно не ожидавший подобного, сделал огромные глаза и начал стучать по груди альфы ладошками. Чон прикусил губу младшего и тихонько прорычал, чувствуя накатывающее возбуждение, но не отпускающий Чимина, хотя тот уже не только стучал ладошками, но и всхлипывал. Хосок отстранился и начал медленно выцеловывать линию челюсти, а затем шею, постепенно пробираясь к метке и собираясь покрыть ее своей, постоянной. — Мой любимый… Джини… Мой любимый… Я так соскучился по тебе… — Хен, не надо. Ваш Юнги будет расстроен. Хосок наклонился и поцеловал ключицы Пака, прикусывая кожу, но потом резко отстранился. — Я не знаю что на меня нашло… Прости меня… — Вы, наверное, просто устали. Вот и бредите первой любовью. — Первой любовью? Ты о чем? — Говорят, что первая любовь самая сильная. Вы меня постоянно называли Джином. Мой любимый. Говорили, что соскучились. — Да? — Да, — Чон завис, а на его лбу гамма, кажется, мог увидеть значок загрузки, — Да ладно, не переживайте. Я ж говорю, первая любовь самая запоминающаяся. — Да не было у меня никакой первой любви! — рыкнул альфа, — Ты меня за идиота держишь?! — Поговаривают, что некоторые перерождаются, но их сердце все равно принадлежит только одному человеку. — Со мной никогда такого не было, это все бред. Это ты там какого-то Джуна зовёшь! — Может, в прошлой жизни моей первой любовью был какой-то Джун. — Я в этот бред не верю. — А зря. Мои бабушка и дедушка так нашли друг друга, — Пак пожал плечами и сел поудобнее. Он уже успел провести мозговой штурм и сложить два и два в голове, поэтому наблюдал за мыслями и словами альфы. Ему были интересно узнать, что думает о всей ситуации Хосок. — То, что нам снятся похожие сны, лишь совпадение. И то, что мы с тобой грёбаные истинные, тоже совпадение и полнейший бред! — старший тут же резко уставился на мальчика, давая себе мысленно подзатыльник за то, что сболтнул лишнего. — Что? — Что? — Что вы сейчас сказали? — Слушать надо было. — Я слышал. С чего вы решили, что мы истинные? — Феромон, малыш. Эмоции, которые я испытываю рядом с тобой… Но всё это полнейший бред. — Неужто я вам нравлюсь? — Пак склонил голову в бок, внимательно смотря на альфу. — Что?.. — error, — Ты не можешь мне нравиться! Ты… Ты! Ты не альфа! Т-ты ребенок! Как ты можешь мне нравиться?! — Но наполовину я все еще альфа. И я не ребенок. — Ты всё равно не можешь мне нравиться! — Тогда поцелуи со мной должны вам быть отвратительны. Хотите проверить? — Чимин облизнул губы и вытянул их трубочкой. — Не хочу. — Тогда вы не узнаете, отвратительны вам мои поцелуи или нет — Я и так знаю, что они мне не нравятся, как и ты. Ты мой сын. — Тогда ваш сын идет на свидание, — Чимин быстро набирает в телефоне сообщение, а потом машет телефоном, крепко держа его в руках. — Никуда ты не пойдешь! — глаза альфы потемнели, а сам Чон сжал руки в кулаки, — Тебе понятно?! — Мне не пять лет. Так что я иду на свидание. Может, через годик у вас с Юнги внуки будут, — Чимин хихикнул, зная, что ЕГО альфа ревнует Пака к Чонгуку. — Даже не думай идти с ним куда-то! — рыкнув, Хорс прижал Пака к кровати. — Ой, а что, на домашний арест посадишь? — Наручниками к кровати и… Много чего ещё, о чем детишкам знать рано. — А, ты о вибраторе и анальных пробках? Пф, пройденный этап. Гук~и наручники не очень понравились, — Пак внимательно следит за реакцией старшего и губы облизывает постоянно. И реакция последовала сразу же. — Ты мой. Тебе понятно? Ещё хоть слово о нём и я его убью, — Чон утробно зарычал и быстро приблизился к шее младшего, скалясь. — Я твой сын. Не муж или парень. — А ты, я смотрю, так хочешь им быть. — А ты, я смотрю, так ревнуешь меня к Гуку, — Пак парирует, а в его глазах черти пляшут. — Не дождешься, — Хосок коснулся клыками шеи парня. — Тогда что ты сейчас делаешь? — Помечаю своё. — Так метят только свои половинки. — А я буду первым, кто пометит сына. — Потому что ревнуешь. — Не ревную, — Чон чуть слышно урчит и осторожно гладит рукой животик гаммы. — Просто признай, я настолько прекрасен, что твое сердечко быстро стучит. Рядом телефон пиликнул, оповещая о сообщении от друга, Пак разблокировал и начал читать, смущенно хихикая, но гаджет тут же выхватил Чон, хмурясь.

Тогда давай сходим в то романтичное кафе, где мы впервые встретились😘

— Верни! — Нет. — Да! Это мой телефон. И раз уж мой истинный предпочитает альф, то я тоже буду гулять с альфой. — Не отвлекай меня, — Чон выкинул телефон и вновь приблизился к шейке Пака, касаясь клыками нежной кожи. — Ты! Ты знаешь, сколько я сил потратил, чтобы купить его, — Чимин постоянно облизывает губы и сокрушенно смотрит на разбитый телефон. — Купим новый! Не мешай, говорю. — Там были все мои выступления. Мои проекты. — Восстановим, — Чон слегка, будто на пробу, прикусил кожу гаммы на шее, губами ощущая мурашки. — Их не восстановить, — Пак попытался оттолкнуть альфу, — Тебе лишь бы пометить меня. Вы альфы все одинаковые. — Ну ты же хотел? Хотел ребёночка? Я сделаю, — альфа рычит и скидывает одеяло с Пака, нависая над парнем и раздвигая его ножки, — Хочешь прямо сейчас? Только не ходи к нему… — Больно, — гамма выгнулся в спине, отодвигаясь. — Тебе больно? Где болит? Животик? Снова? Я сейчас обезболивающее принесу. Хосок быстро встаёт с кровати и выходит из палаты, а Пак сжался в комочек, накрываясь с головой и рыдая от боли, которая разрывала его изнутри. Доктор зашёл в палату через минут десять, держа шприц в перчатках, но Чимин спрятался от него под одеялом. — Сейчас будет легче. Малыш, убери одеялко, нужно поставить укол, — старший стягивает одеяло с парня и ставит укол. — Ты меня не любишь. Не принимаешь, как истинного. И конкретно тупишь насчет нашей прошлой жизни. Поэтому я буду принимать ухаживания Гука официально. — Не будешь. Ты мой. И на этом точка. — Я уже сказал. Я твой сын. — Но с этим альфой ты встречаться не будешь. Он мне не нравится. — А мне твой Юнги не нравится, но я терплю. И ты терпи, потому что если до тебя не дойдет смысл снов, то я выйду за Гука и рожу от него двоих детей — Рискни. И я его убью. И пусть только ещё хоть раз пометит тебя. Я тебе сразу же заделаю ребенка, а ему глотку перегрызу. — Ты себя слышишь вообще? Говоришь так, будто я твой муж и решил на сторону гульнуть. — А хочешь быть моим? Только моим? Не ходи к нему… Ты ведь только мой… Мой малыш? — Я хочу, чтобы ты понял смысл снов. — Я помню. Я обещал сделать тебя счастливым, но боюсь, что снова не смогу, — Хосок кладет голову на ножки парня и смотрит куда угодно, но не в глаза Пака. — Покажи мне глаза, — Чимин ловит взгляд альфы своим и запускает пальцы в волосы Чона, — Когда ты Джун, твои глаза меняют цвет. — Правда? Твои золотые… Как звёздочки… А мои? — Серебрянные, как луна. — Но сейчас это я. Чимин, мне правда очень страшно, что я вновь разочарую тебя… — Потому что я твой сын? — Потому что все повторяется. Потому что я твой отец. Потому что мы истинные. И ты младше меня на двенадцать лет. Ты понимаешь? — Значит, теперь я должен сойти с ума и в конце повесится? — какой красивый потолок, да, Пак Чимин? — Нет, конечно! Ты дашь мне шанс? Можно мне все исправить? Не ходи, пожалуйста, к Чонгуку. — Он мой друг. — Друзья не ставят друг другу метки… — Мы были пьяны. — Тогда носи ошейник. Не как у собак, а для омег. — Я их не люблю. Я все детство в приюте с ним ходил. — Н-но ты ведь не знал, что ты гамма… — Я нет, но те люди знали. А дети говорили, что я раб, — Пак задрал рубашку и показал ожог от сигареты на спине, — Так что я не буду носить ошейник. — Хотя бы чокер, — доктор хмурится, видя ожоги, и ставит в уме пометочку зацеловать каждый шрамик и ожог. — Хорошо, — Чимин поправил рубашку и сел ровно, — Но я его выберу сам. — Договорились. Животик больше не болит? — Нет, сейчас легче, — доктор взял гамму за руку, сцепляя пальчики вместе и целуя каждый пальчик, а Чимин ласково улыбнулся, — Кто я для тебя? — Мальчик, который ворвался, ой простите, въехал в мою жизнь на каталке, и перевернул всё вверх дном… И забрал мое сердце… — Только это не впервые, — Чимин смущенно опустил взгляд. — Что не впервые? Сердце мое забираешь? — Встретились в этой жизни не впервые. Ты может и не вспомнишь, но я тогда упал с крыши на гвоздь. Меня сюда привезли, а ты был стажером. На ноге даже шрамик остался. — А сколько тебе было? — Лет десять. — Да… Давно… Это твоя первая течка? — Пак кивнул, — Точно? — кивок, — Мы должны были встретиться при других обстоятельствах… — При каких? — Ну, не знаю… — Чон пожал плечами, — Явно не при том, где я стою над тобой со скальпелем в руке. — Скальпель, похоже, тоже имеет несколько жизней, — Пак потянул ручки, требуя обнимашки, — Иди сюда. Раз уж нам дали шанс, то лучше не будем его упускать или портить. Хосок обнял младшего, укладываясь на самом краю кровати и осторожно обнимая, а Чимин ткнулся носом в грудь альфы, вдыхая приятный запах моря. Им так уютно рядом друг с другом. Даже на этой неудобной больничной койке. — Х-хосок… — в дверях палаты стоит Юнги, глотая предательски текущие слезы. — Похоже, у тебя проблемы.