Горячий лёд

— Чимини, солнышко моё… — Хосок легонько бьёт по щёчкам гаммы, а затем проверяет пульс, пока медбрат убегает за подготовкой операционной, — Блять, пульса практически нет! Когда в палату забежали врач и медсестры, простыни под гаммой уже знатно окрасились в красный, а струя крови, что шла из носа, добралась до ворота белой футболки, делая ее в тон простыни. Хосока оттолкнули от койки и осторожно переложили пациента на каталку. Заместитель Чона понимал, что Хосок сейчас перенервничал, поэтому сказал медицинскому персоналу готовить рубашку. У них нет времени приводить главного врача в чувства. Если с истинным Хосока что-то случится, Чон всем потом жопы скальпелем порвет. Вот только на втором часу операции резко раздался писк приборов, отвечающих за пульс. Быстро сориентировавшись, врач, который вел операцию, приказал включить дефибриллятор. После нескольких разрядов пульс все равно не приходит в норму, а в операционную врывается Чон, натягивая на ходу маску и перчатки. — Что с ним?! — Доктор Чон, у него пульса нет… — Что значит нет пульса? Сделайте так, чтобы был! — рычит альфа, беря в руки дефибриллятор, — Разряд! Грудь Пака взлетает вверх от сильного разряда тока, но пульса все равно нет, а монитор пациента раздражающе пищит, показывая ровную полоску пульса без единого намека на изгиб. — Ну же, Чимин! Ты не можешь умереть! — снова разряд, а потом еще и еще, — Ну же! Давай! — Доктор Чон, он не очнется, прошло уже больше трёх минут… — Мне все равно! Разряд! — после ещё трёх попыток альфа уже и сам начал отчаиваться, а глаза застилали слезы, — Ну ты чего? Чимин, давай… — сердце Пака остановилось, немножко передохнуло, подумало над смыслом жизни, а потом снова пошло, пуская кровь по организму и из него на пол операционной, — Мой малыш… Продолжайте операцию! — Доктор Чон, выйдите немедленно из операционной! — Не могу я уйти! — Уведите его! Через почти сутки операции Чимина перевезли обратно в палату и переложили с каталки на кровать. Возникший тут же возле него Хосок лично проверил пульс, зрачки и дыхание, а потом потер лоб и присел на стул возле кровати перед спящим после наркоза Чимином. — Не пугай меня так… Малыш… Поскорее бы забрать тебя домой… Маленькая прелесть… — Чон поглаживает пальчики Пака в своей большой альфьей ладони и смотрит на бледного Чимина со всей любовью и заботой в глазах, — Просыпайся поскорее…

***

Через пару дней Чимин промычал и приоткрыл глаза. Первое, что он увидел, была макушка альфы. Первое, что он ощутил, были теплые пальцы Хосока, сжимающие ладошку гаммы. Ну, еще и тяжесть в конечностях. Последние сильно затекли после долгого сна. — Где я? — В больнице. — Локация не изменилась, зато ощущения другие. — О чем ты? — Больно. Внизу живота, — гамма положил ладонь на низ живота и поморщился от боли, но его руку осторожно убрали. — Осторожнее… У тебя было маточное кровотечение. — Это опасно? — Да, высокая вероятность бесплодия… Но тебе ведь это не нужно, господин альфа, — Чон грустно усмехнулся, смотря на напуганного Чимина. — Хочу малышаааа, — в глазах гаммы собираются слезы, а оттенок запаха приобретает омежьи нотки. — Что? Чимини, я обещаю, что я вылечу тебя. Хорошо, малыш? — А малыша мне сделаешь, хен? — Ч-что? Нет, конечно! Я не могу сделать тебе ребенка. Я твой приемный отец, к тому же меня интересуют альфы, а не омеги, — альфа нежно погладил Чимина по щеке, а тот прикрыл веки, отдаваясь мимолетной ласке. — Мне же еще годик остался. Разве я настолько ужасный омега. Тогда возьми меня, как альфу, — Пак смотрит невинно, а пальцы альфы убирает с щеки и кладет на свою грудь, чтобы он ощущал биение сердца. — Чимин, я не могу. Ты такой маленький и невинный, — Хосок хмурится и убирает свои руки с груди младшего, замечая, как меркнут глаза младшего от такого действия, — Чимини, я не могу стать твоим альфой… Ты мой сын… Это неправильно… — Или я так плох как альфа? — Боже, да нет же. Просто… У тебя будет свой омега или альфа… — Но я не хочу другого. Мне такой, как ты, нравится. Твой аромат такой приятный, как будто я на берегу моря. — Но, малыш, ты ведь знаешь, что я уже в отношениях? — Хоби взял Пака за руку, тихонько поглаживая большим пальцем нежную кожу. — Ты говорил, что просто спишь с ним? — Да. Но, малыш, мы не сможем быть вместе. Это невозможно… — Я понял, — Чимин выпустил пальцы и отвернул голову к окну. Птички там явно интереснее. Чирикают себе что-то, заигрывают со своей парой. У них все так просто. Не как у людей. — Хэй… Чимини… — Хосок взял чужую ладошку в свою, а потом сверху накрыл второй ладонью и чуть сжал, — У тебя будет самый лучший альфа. Ну, или омега… — Я не хочу других. Мне нравится твой запах. — Но есть много альф с феромонами похожими на мой. — У них другой оттенок. — Знаешь, я не смогу быть с тобой. Это неправильно… Ты мой сын… — Я вас понял, можете не переживать. Я не стану сильно светить в вашем доме и мешать вашей жизни. — Нет, малыш… Ты никогда не будешь мне мешать… — Буду, тем более папа Юнги явно не рад мне. — Не рад? С чего ты это решил? — Я это вижу. — Не видишь, — Хосок улыбнулся, превращая губы в сердечко и поглаживая пальчики гаммы, — Он очень обрадовался, когда узнал, что ты теперь мой сын. — Он вас просто успокоил. — Ну с чего ты решил, что он тебе не рад? — Гаммы чувствуют это. Альфья сторона всегда сомневалась в этом, поэтому я не показывал себя. — Малыш, скоро я заберу тебя отсюда домой. Дня через два думаю… — А говорили, что сегодня. — Ты сейчас не совсем здоров. Но я могу забрать тебя и сегодня. Тем более выходной я уже выбил. — Правда? — Правда, малыш. — Но мне же даже шевелиться нельзя. — Я аккуратно тебя унесу в машину на руках. Хорошо? — Хорошо, — Чимин кивает, но продолжает смотреть в окно, кусая губу и думая насколько дорог ему неизвестный Паку Сокджин. — Чимин, посмотри на меня… Чимин перевел взгляд на альфу, приподнимая голову удивленно, поэтому столкнулся с губами альфы. Последний, сам того не понимая, поцеловал парня, нежно сминая сладкие губки Пака. Парень тут же обхватил руками шею доктора и прикрыл глаза, притягивая его к себе ближе. Чон навис сверху, поглаживая рукой бока гаммы и тихонько рыча, помечает запахом СВОЕ. Пак чуть стонет от боли, но пальчиками перебирает волосы на затылке альфы, отмечая их мягкость, и сладко стонет в губы, а запах становится игриво манящим. Омега внутри гаммы уже расставил свои сети. Чон оторвался от манящих губ, а младший продолжил тянуться, чтобы снова ощутить поцелуй. Хосок, посмотрев на приоткрытые губки мальчика и ощутив сладкий феромон, понял, что ещё немного и ему окончательно снесёт крышу. — Хен, — тянет Пак чуть хриплым голосом, а глаза его потемнели от подступающего возбуждения. — Ч-что? — Хосок смотрит на парня, постоянно облизывая пересохшие губы. — Поцелуй меня, тебе же нравится. — Нельзя. — Тогда я сам поцелую. Чимин тянет мужчину на себя и легонько касается губ Чона своими. Чуть отстраняется, но Хосок вновь целует, в этот раз более напористо, а Чимин урчит довольно и отвечает с той же страстью, иногда кусая губы альфы. Старший нежно гладит рукой внутреннюю сторону бедра и пробирается ближе к паху, а Пак прогибается в спине от удовольствия, чувствуя, что все нервы ушли куда-то за красивыми пальцами Чона. — Чимин. Нельзя, — Чон резко отстранился и отдернул руку от тела младшего. — Хосок, можно, — Пак весь раскраснелся и тяжело дышал, губы постоянно облизывая и альфью руку обратно возвращая к паху. — Нет, малыш… — Хосок еле сдерживает своё желание растерзать этого мальчишку прямо сейчас, но разум еще не сдался на поле боя под натиском желаний. — Почему? — Во-первых, потому что мы в больнице. А во-вторых, потому что я не хочу тебя, — говоря это, Чон осматривает тело парнишки и отмечает насколько тот сексуален, а также чувствует уже неприятную для члена узость брюк, — А в третьих, я твой отец. — Ладно, я понял. Я, наверное, еще пару дней тут побуду, — младший вытащил руку из захвата альфы и снова отвернул голову к окну. — Разве ты не хотел домой? — Хосок осторожно касается плеча парня, чувствуя подсознательно изменения в гамме. — Я хочу побыть здесь. Один.