Личная проблема.

      Перед Хёнджином развернулась самая неожиданная картина: обычно такой неприступный Феликс, улыбался ему во все свои 32. Пьяная улыбка, светящиеся галактики тёмных глаз и рубашка с подворотами, притягивающая внимание к рукам, которые постоянно касались одна другой. Кто же знал, что этому парню совсем нельзя пить?       Лино-хён, как самый старший, отпросил ребят у лидера и позаимствовал ключи от рабочей тачки. Естественно, пить он не собирался, и был уверен, что приглядит за всеми. Хотя, те уже и сами не дети, на них можно рассчитывать. Ну, так думал Минхо.       После того, как парни предъявили документы, их сразу пропустили внутрь, несмотря на юный вид. И, действительно, по сравнению с остальными, этот квартет ярких молодых людей привлекал внимание других посетителей. Как бы они не старались выглядеть «не броско», всё равно выделялись.       В отличии от японских снэк-баров или хостессов, на пороге их никто не встречал. Было шумно, душно, запах алкоголя смешивался с другими специфическими ароматами, а люди беспорядочно двигались во всех направлениях. От барной стойки, где танцевала своя категория людей желающих успеть всё сразу, до танцпола, где посетители чувствовали себя более развязно.       В это время пара девушек изящно танцевали на пилоне и подобный дуэт смотрелся слишком горячо. Будь там одна из них, выглядело бы менее эффектно. Похожие светлые волосы, немного загорелые тела с прекрасными формами, синхронно исполняли какой-то невероятно страстный танец. Но, кажется, парней, чья хореография на высшем уровне, подобным не удивить, поскольку Минхо только что, в шутку, предложил Джисону попробовать так же потом, на что тот лишь посмеялся.       — Ты мне нравишься, — теснее наклоняясь к Минхо, с задором сообщает Хан, и Линоу даже меняется в лице:       — Ты хотел сказать тебе нравится моя идея? — выискивая глазами свободный столик, уточняет Ноу.       — И это тоже. — Шутит Джисон, отчего звучит весьма двусмысленно.       — Что? — последнее сейчас окончательно сбило с толку такого порой восприимчивого Минхо. И кто вообще говорит о подобном в такой-то момент?       — Может здесь остановимся? — заметив нехватку столиков, предлагает пока остановиться у барной стойки Хёнджин.       Свободные высокие стулья так и зовут присесть на них и, наконец-то, расслабиться, послушать музыку и попробовать заграничный алкоголь.       — Кому что заказывать? — как самый ответственный и взрослый интересуется Ли.       — То же, что и тебе, — совсем не привередливо просит Джисон.       — Я буду безалкогольное, — душно вздохнул Минхо, заставляя лицо Хана радикально измениться.       И действительно, Джисон не подумал, что старший будет за рулём на обратном пути.       — Я не буду пить, так что довезу нас обратно. — Сидя с самого края, притесняя Феликса по соседству, заверяет Хёнджин. — У меня… — он хочет сказать диета, но чтобы не звучать слишком вычурно, добавляет, — режим. Если выпью, нужно будет не забывать про закуски, и на утро меня будет выворачивать от нездоровой пищи. — И Минхо понимающе кивает.       — Понял, — соглашается Ли Ноу, принимая такие условия. И, поскольку Феликс вовсе молчит, заказывает три клубничных мохито и один безалкогольный для сегодня трезвого Хвана.       Джисон улыбается, смотря с благодарностью. Его любовь к сладкому не оставили в стороне.       Поспешно опустошив свои бокалы, будто это шампанское, трое парней отставили их в сторону. Сидящий рядом Хван удивлялся такому запалу, поскольку следующим на очереди был абсент.       Минхо явно повышал градус, и теперь второй коктейль идёт намного медленнее. Недолго подумав, Джисон всё же решился пойти танцевать, поскольку настроение позволяло, и утащил Линоу за собой — в прямом смысле, так, что тот едва не споткнулся, соскакивая с высокого стула.       Хёнджину приходилось уже бывать в подобных заведениях, поэтому он знал два правила: не пить предлагаемый кем-то алкоголь и никогда не забывать про первое правило. Собственно, всё.       Оглянувшись, чтобы убедиться, что те двое в порядке и никто не мешает их веселью, Хван предупредил Ликса, что скоро вернётся, пока тот усиленно налегал на вкусный алкоголь.       — Поаккуратнее, — чуть ближе наклоняясь, чтобы сквозь шум, Ликс расслышал его, предупредил Хёнджин, — я в уборную и вернусь.       И Феликс лишь помахал ему копной своих чистых, уложенных волос. С этим кораллово-розовым он ещё больше выделялся на фоне остальных, притягивая ненужные взгляды, и Хёнджин подумывает о том, чтобы накинуть на парня свою рубашку и спрятать.       — Давай, давай. — Помахивая рукой в сторону Хвана, заявляет Ликс. — Я уже жду тебя. — Принялся за очередной глоток коктейля Феликс.       Проходя сквозь танцующих и толпящихся у входа в уборную людей, Хён ещё раз оглядывается, чтобы посмотреть — на месте ли Феликс и, убедившись, входит. Несколько парней уже внутри и, не обращая внимания ни на кого, Хван идёт по нужде, не оставшись без внимания даже среди них.       — Эй, классный член, бро. — Обращается к нему кто-то на чистом английском, и Хёнджину требуется пара секунд, чтобы понять, всё ли он правильно расслышал.       — Ты, типа, извращенец? — собрав всё своё отвращение в выражении лица, уточняет Хван.       — А? — человек, которому это адресовано даже замирает, держа сигарету в губах. Видимо, его шутку не оценили по достоинству. — Нет. Ты не подумай ничего, просто внешность твоя, — он щелкает пальцами, словно стараясь вспомнить слово, — неординарная. Ты, случаем, не из этих? — уточняет мужчина, и Хёнджин хотел бы пояснений.       Поскольку «этих» — можно, в принципе, трактовать, как угодно.       — Я имею ввиду поп-звезд.       — Нет, — скромно улыбнувшись, отказывается Хёнджин, и только здесь ему не хватало публики. — Удачи, — на прощание махнув незнакомцам рукой, он удаляется, радуясь, что в конце концов те не оказались с какой-нибудь странностью и просто не докопались до него.       Сразу же выискивая взглядом парней, Хван находит интересным, как мило танцуют Джисон и Минхо, и опять ему кажется, что он ненормальный, раз видит в этом больше, чем просто танец. И отмахиваясь от надоедливых мыслей, ищет одиноко сидящего Ликса, но такого нет.       Зато есть Ликс, который сидит в компании какого-то парня и со спины не разглядеть ничего, кроме его кожанки.       Хван не такой ханжа, чтобы мешать другу развлекаться и заводить новые знакомства, но, когда незнакомец говоря что-то, опускается ближе, кладя руки на плечи Ликса, внутри всё отчего-то сворачивается нервным комочком.       — Не скучаешь, смотрю. — С шумом опускаясь на свой стул, и явно повышая тон, чтобы Феликс услышал, мило подмечает Хван.       — Да, это… — Ликс смотрит на парня, понимая, что забыл, как его зовут, и незнакомец за него договаривает:       — Джейк.       — О, Очень приятно, Джейк. — Хёнджин улыбается. Напряжённо. Раздражённо. Но улыбается. Имя кажется невероятно-неприятным, как и сама ситуация, но он запивает это своим безалкогольным напитком.       Ликс, к его удивлению, уже закончил второй, и сейчас они с тем парнем пили что-то одинаковое ядовито-желтое, с кусочком ананаса сверху и у Хвана скулы сводит от представления кислоты недоспевшего ананаса. Хотя, он, может быть, таким и не был, и, возможно, это такая реакция на их нового знакомого. Точнее, знакомого Феликса.       Спустя пару минут «Дже-ейк», — так и хочется протянуть это неприятное имя, — сообщив, что ему нужно позвонить, вышел ненадолго и Хван, как защитник своего юного друга Феликса, решил напомнить ему, чтобы не вёл себя так расслабленно с другими.       — Почему? — невинный вопрос, слетевший с губ Ликса, звучит так по-детски.       — Потому что нам не нужно, чтобы кто-то узнал нас. Надеюсь, ты помнишь? — смотря на пустующий третий стакан, уточнил Хван.       — Да-да, не нуди, Джин-ни. — Уже по одной интонации Феликса, Хёнджин понимает, что этого ему уже хватит.       — Джисон говорил, ты не пьешь. — Напоминает Хёнджин, пытаясь разглядеть серьезность в безднах глаз Ликса, но получается смотреть только на приоткрытые губы. Как плавно они двигаются, когда тот произносит очередное слово своим очаровательным голосом…       «Каким еще очаровательным?»       — Что?! — недоумевает Хван исключительно со своих мыслей, поняв, что не слушал Ликса сейчас.       — Я и не пью, — повторяет Феликс. — Просто сегодня захотелось.       — Чего?       — Приключений.       «В порядке ли ты, Ли Феликс?», — задаётся мысленно вопросом Хёнджин, — «тебя явно клеит парень, а ты ищешь приключений? Серьезно? На свою задницу, в прямом смысле.»              — Послушай, — вкрадчиво начинает Хёнджин, — нам нужно вести себя…       — Сдержанно, скромно, не выдавая личности? — перебил Феликс. — Ты всегда такой, только и думаешь о правилах, как и тогда… — Ликс говорит то, что заставляет его замолчать, и он отворачивается, а Хван ещё больше не понимает, что значит это — «тогда»?       Им стоит поговорить об этом, но не здесь, поскольку сейчас шумно, и Хван торопливо идёт к Минхо, который зажигает с Джисоном. Этим двоим не нужно много пить, чтобы чувствовать себя прекрасно. Идеальное сочетание.       — Ключи, хён. — Просит Хёнджин и получив их без лишних вопросов, возвращается к Феликсу, и дай ему, всевышний, терпения на эту бестию.       Ликс уже танцует с тем самым парнем, и Хёнджин ощущает нарастающую ярость. «Просил же» — упрекает его про себя Хван, но раз Ликс хотел повеселиться, почему бы не позволить ему. Но только не с левым чуваком из клуба.       Быстро продумав план, он идёт целенаправленно, обнимая парня со спины, и прикрывая его «ищущую приключений задницу собой». Руки мягко ложатся на бока, а подбородок опускается на плечо и в такой позе ощущается, насколько Феликс ниже.       — Ты всё-таки пришел, Хё-ёнджи-ин. — Странное обращение от Ликса звучит настолько приятным голосом, что Хван не против, если тот всегда будет общаться к нему именно так. — Ты похож на крутого взрослого, — опуская свои ладони на руки друга, заверяет Ликс, и его прежний партнёр по танцу смотрит, недоумевая.       Феликс, очевидно, не против подобного, поэтому неизвестный Джейк не может ничего предъявить, разве что свой недовольный взгляд бросить напоследок, но, тут же встретившись с горящим собственническим — Хёнджина, понимает — ему тут ловить нечего.       — Я ведь просил. — Всё ещё стоя за спиной, и немного переступая с ноги на ногу, чтобы это хотя бы напоминало танец, корит друга Хван.       — Ты бы всё равно не стал со мной танцевать. — В интонации Ликса досада и недовольство.       — А ты спрашивал? — разворачивая парня к себе, и уже стоя нормально, уточняет Хёнджин. — Ты ведь даже не разговариваешь со мной. — Сейчас его голос для Феликса звучит крайне неприятно, поскольку тому вовсе не по душе, что Хёнджин, буквально, нарушает его границы, но в то же время безумно этого хочется.       Знал бы он, как порой тяжело держать себя в руках, когда голос в голове вкрадчиво подает идею сесть поближе, взять за руку, как других друзей иной раз, подшутить или скользнуть утром в чужую кровать, просто, чтобы повеселиться, посопев на ушко и обещая, что так будет каждый день, пока они члены одной команды. Так можно было сделать кому угодно, но только не ему.       За Хёнджином хотелось наблюдать издалека, разглядывая длинные узловатые пальцы и спадающие пряди волос из-под мягкой повязки. Его хотелось обнимать не в шутку и не на камеру, а по-настоящему. Его просто хотелось…       — Мне нехорошо… — упираясь головой в грудь Хвана, сообщает Ликс. И дело вовсе не в алкоголе, просто сейчас он снова тот самый Ёнбок, который влюблен в того, в кого, по сути, нельзя.       «Минздрав не рекомендует, но и не воспрещает» — типа таких образных советов давал ему Бан, подталкивая Ликса к источнику проблем, и Феликс, как кот, которого намереваются искупать, упирался всем, чем мог. Но не сегодня. Сегодня он — кот, который принял валерьянки и готов феерично выражать всю свою подавляемую до этого момента нежность.       Миновав шумное заведение, и оказавшись уже в машине, Хёнджин думает лишь о том, чтобы Феликсу не стало хуже, но от близости Хвана и есть то самое — «хуже». Точнее — хуже и быть не может, поскольку Ликс льнет к нему, как банный лист, и не то чтобы Хёнджин сильно против, но чертовски непривычно.       — Как самочувствие? — закрыв двери, и поудобнее усаживаясь на сидении, вместе с навалившимся Ликсом, волнуется Хван, но его вопрос тактично игнорируют.       — Знаешь, чего бы мне хотелось? — спрашивает Феликс, приподнимая голову и смотря прямо в лицо Хёнджина.       — И? — Хван готов услышать что угодно, но только не:       — Вернуться к тому парню. — Логика Хвана взъёбана и без того, поэтому он лишь устало закатывает глаза, не отвечая. Потому что слышать, как мило они проводили бы время — не для его невинных ушек.       — Он обещал помочь, когда у моего «друга» сядут батарейки, — Ёнбок проговаривает это, и сам же начинает смеяться с нелепости этой ситуации. — Обещал показать мне кое-что покруче. — Не унимается Ликс, и сдается Хвану, он не шутит.       — О чём ты?       Феликс не готов выдерживать этот серьезный, полный непонимания взгляд.       — Забей, ты, видимо, ещё более тугой, чем я думал. — Добавляет он, и Хван, отчасти, оскорбился с его фразы в свой адрес.       Ликс очередной раз раздражает, но, в то же время, Хёнджину нравятся эти усталые вздохи, прикрытые глаза Ёнбока, длинные ресницы и необычные губы. Верхняя чуть больше нижней, а у Хвана — наоборот, и это, конечно, ни о чём не говорит, разве что при поцелуе… И Хёнджин корит себя за такую вольность. Не стоит даже думать так о своем друге. Или стоит?       «Добро пожаловать в сёнэн-ай» — осознает Хёнджин, когда до его мозга всё же доходит понятие «друг на батарейках». И лучше бы ему этого не знать.       — Я тоже… Могу. — Стараясь звучать уверенно, говорит Хван, лишь потому, что не намерен позволить Феликсу ещё больше думать о каком-то незнакомце.       — Мы с Крисом обсуждали, — бормочет Ликс, пока глаза его прикрыты, а голова упирается в плечо Хвана, — ...тебя.       На этом моменте Хёнджин даже наклоняется чуть ближе, чтобы разобрать слова парня, ведь сейчас должно быть что-то интересное.       — Убьёшь меня, если я тебя поцелую?       Ликс уже убил Хвана, и тот теряет дар речи, а взгляд становится серьезным и фокусируется прямо на виске Феликса, в который он сейчас едва ли не уткнулся.       Сквозь жиденькую надежду, что Феликс не издевается над ним, — Хотя, он мог бы. — Хёнджин отвечает весьма скомкано, но так, чтобы друг понял:       — Я не против. — Хван звучит уверенно, а Ликс снова играет. На его лице сияет самодовольная улыбка, немного пьяная и какая-то пошленькая, и Хёнджин клал на свою гордость, потому что он серьёзно.       Наконец-то это странное недоумение, испытываемое им, нашло свои отголоски в необъяснимом желании поцеловать Ликса. Прямо сейчас, чтобы задавить эту идиотскую полуулыбку на его губах своими и заставить отвечать взаимностью.       Сердце едва выдерживает, и Хёнджину кажется, что Ликс мог бы услышать, как шумно оно стучит прямо о грудную клетку. И он не принимал алкоголь, поэтому сейчас для него лично всё абсолютно серьезно и осознанно.       — Какой же придурок. — Дерзко бросает Ликс, скрипя зубами от злости непонятно к кому именно. — Понимай, когда пора переставать шутить. — Феликс явно пьян, это слышно по его интонации, по тому, как мягко звучат слова из его уст.       — Какая же у тебя стрёмная манера общения, Ликс-и. — Сдерживая улыбку, проговаривает Хван, и сейчас он вспоминает самое начало общения, когда Феликс не скрывал себя настоящего.       — Но тебе нравилось, — опуская руку на свободную ладонь Хвана, напоминает парень и поднимает взгляд.       Самый неловкий момент, когда оба понимают, что будет дальше, но сложно признать истинные намерения и принять это в себе.       — Мне и сейчас нравится.       Хван слишком серьёзен для человека, который хочет кого-то поцеловать и, возможно, это его внутренне волнение. Ожидание прикосновения столь желанных губ заполняет сознание, и Ликс, имеющий в себе некий запас «горючего» для храбрости, делает свой ход, и — это шах и мат.       Хёнджин сломался перед лицом настоящей увлечённости и продолжил, поэтому теперь их поцелуй никак не назвать ошибкой или случайностью.       Прежде, чем мысли успели вернуться на место, заполняя абсолютный вакуум в голове, Хван уже осознал себя страстно обнимающим сидящего на его коленях Ликса. Сначала осторожно прижимаясь к нему, словно проверяя границы дозволенного, а после с не скрытой страстью, подвигая плотнее к себе.       Страх сменился предвкушением, и трепетно касаясь своими губами чужих, Хван просто надеялся, что этот момент не закончится. Не сейчас, не так скоро, поэтому касаясь языком распаленных розовых уст Ликса, он пробуждает в себе что-то новое.       Хотелось больше, всё, что оставалось — лихорадочно хватать воздух губами в коротких перерывах, и снова до головокружения охватывать трепетную плоть, ещё немного и один из них точно сдастся.       Но этого не наступает, поскольку по щелчку дверного замка на пульте, Минхо открывает её, успевшую заблокироваться, и Хёнджин в секунду перемещает такого чувственного Ликса обратно на соседнее сидение, лишь надеясь, что те ничего не заметили.       Спустя пару секунд Минхо открывает дверь и садится на водительское, кидая запасные ключи в бардачок.       — Бан звонил, просил не задерживаться, — устало поясняет Ли Ноу, но с заднего сидения никто не отвечает.       Хёнджин смотрит в окно, словно там что-то невероятно интересное, а Феликс просто расплывается по креслу.       — Садись, ты ведь водитель сегодня? — Уточняет Минхо и двое меняются местами.       Ли смотрит на Феликса, а после на Хвана и это странное чувство, которое, возможно, досталось ему от какой-нибудь в третьем поколении бабки-ведуньи, прямо кричит — между ними что-то произошло.