За то, что люблю, прости, прости
За то, что люблю, прости меня.
Первая партия самой печальной и невозможно романтический песни началась с чувственного вокала Чанбина. Каждый, вкладывая в эти слова не только смысл, но и собственные эмоции, звучал по-особенному. Музыка позволяла проникнуться и создать нужную атмосферу, а в зале стало значительно тише, лишь огоньки в руках фанатов плавно двигались со стороны в сторону.
Набравшись смелости, делаю шаг к тебе,
Но этот шаг никогда не был простым для меня.
Только Феликс имел эту смелость. Только он решил открыться первым. Возможно, не будь Хёнджин так слеп, он заметил бы раньше. До того, как
его Ликс-и покинул команду впервые. До того, как мог потерять его, и до тех пор, пока Бан стал для Феликса самым важным человеком в их коллективе. Хван уверен в этом, поскольку видит всю картину со стороны,
или, быть может, стоит посмотреть на неё под другим углом?
Пытался сломать эту стену, но сломал лишь своё сердце
Пока пытался его вернуть, я упустил самое важное — тебя.
Сложно вернуться к тому, с чего все началось. Сложно представить, что было бы, пойми Хёнджин немного раньше. Они оба оказались неправы в своем желании сохранить чувства глубоко в себе и похоронить даже мысль об этом, играя милых друзей, лишь на камеру. Все незначительные касания, всё, что было между ними становится искусственным и бесцветным от воспоминания поцелуя в рабочей машине, и от представления, что он мог бы быть первым, но не последним для них.
Я пытаюсь скрыть чувства, но не получается.
Прости, прости, что нравишься именно ты.
— заканчивает последние строчки песни Хёнджин, смотря строго на своего партнёра и под шумные овации каждая пара скрыла лица за большими красными сердцами, касаясь лбами друг друга. Идеальное завершение такой романтической композиции.
Несколько секунд Хёнджин смотрит перед собой, переводя дыхание и собираясь с мыслями. Камеры снимают лишь спереди и вряд-ли кто-то увидит, поэтому он едва заметно наклоняется и касается губ Феликса, своими и тут же отстраняется, убирая ненужную деталь.
На сегодня они закончили и теперь готовы вернуться в Корею, чтобы отдыхать минимум неделю и выслушивать восхваляющие дифирамбы от директора Пака.
— Что это такое было, Минхо? — отчитывал друга Чанбин, который не то смущён, не то заинтересован происходящим, а Линоу в ответ что-то незаинтересованно бубнил себе под нос.
— Зачем вы начали по-настоящему целоваться? — со смешком спрашивал Чонин, оглядываясь по сторонам, нет ли кроме них в гримёрке ещё кого.
— Ничего такого не было. — Пытался оправдаться Минхо, но тут же поступает веский аргумент:
— Мы слышали эти влажные звуки. — Чанбин, издеваясь указывает круговым движением пальцев на губы, и Джисон роняет голову в ладони, сгорая от стыда.
— Какие звуки? Там было слишком шумно. — Скептически проговаривает Минхо.
— Вот видишь, ты не отрицаешь, что поцелуй был! — подначивает его Сынмин и всех кажется задорит эта ситуация.
Всех, кроме Хана.
Феликс же посматривает в зеркало, снимая макияж и лишние побрякушки, и улавливает сдержанный взгляд Хёнджина, который в дискуссию как и он сам, не вступает, и Ликс не удерживается, чтобы усмехнуться с нелепости этой ситуации. Хочется сказать: «мы тоже», — чтобы добавить больше поводов для обсуждения и абсурда ситуации, но он молчит.
Бан смотрит на него вопросительно, а Феликс лишь ведёт плечами, будто не понимает, что тот хочет от него услышать.
— Он первый начал, — сдается Хан, указывая на Линоу и теперь уже Минхо улыбается, имея ввиду: значит, я теперь могу не притворяться?
— Он реально его поцеловал, — смеётся макнэ, — благославляю вас, дети мои. — Чонин подходит к Минхо и целует его в макушку, как заботливый родитель.
— Если вы не прекратите об этом болтать и кто-нибудь
(стафф) услышит, то после кто-то
(директор Пак) будет ругаться за эти чмоки. — Подводит итог Бан и сам смотрит на Ликса, словно обращается к нему.
За что ему такая команда?
***
Последние несколько недель ребята практически не выбирались из своего общежития, разве что на каждодневные тренировки. Общение между Хёнджином и Феликсом значительно смягчилось, чего не могли не заметить остальные. Бан, как самый всезнающий, не задавал вопросов и его идея с совместным танцем на выступлении отлично спровоцировала Хёнджина хоть на какие-то эмоции.
Чан заставит даже амебу шевелиться и, кстати, насчёт них. Сынмин устал, даже несмотря на то, что они ничего не делали. Крис каждый день буквально заставляет его выкладываться и этот парень, так и напрашивается на выговор.
Дверь со щелчком закрывается и Бан, осматривая своих
детей, начинает разговор:
— Ни ассистента, ни директора сегодня не будет, поэтому предлагаю отправиться куда-нибудь.
На минуту повисает тишина, поскольку такого бунта ждали от кого угодно, но только не от примерного Чана.
— Ты не заболел? — переживая подходит Минхо, касаясь его лба, — странно слышать подобное от
тебя. — И остальные, переглянувшись, единогласно согласились с Ли Ноу.
— Так что? — игнорируя парня, снова спрашивает Крис. — Бильярд, боулинг? Может есть другие предложения?
— Я за второе, — высказал своё мнение Джисон.
— А ехать обязательно? — уточнил Хёнджин, который хотел бы остаться дома и посмотреть пару серий чего-нибудь по телевизору.
— Решай сам, — проговаривает Бан, разводя руки в стороны и имея ввиду: «я вам предлагал, потом не жалуйтесь».
— Я, — неуверенно начинает Ликс, чуть заметно касаясь шеи, — плохо себя чувствую, — и покашлял пару раз в кулак, словно подтверждая свои слова.
Крис по-доброму кивнул и Феликс ушёл к себе, а остальные подвели итоги, что едут они в боулинг клуб, вшестером и поделятся ровно на две команды. Бан, взяв ключ от рабочего авто, отправился одеваться. Вряд-ли в его любимом виде, без футболки, его бы пустили хоть в одно приличное заведение.
Как только парни наспех собрались и ушли, Хёнджин выдохнул с облегчением. В их общей квартире, неожиданно стало слишком тихо, и только Ликс незаметной тенью скользнул в душ. Хван предполагал, что шутить насчёт — «искупаться вместе» — было бы слишком, поэтому не обращает внимания. После того выступления, они немного поговорили.
«Ты не раздражаешь меня» — как-то так выразил свою симпатию Ликс, на что Хван ответил: «
а ты меня даже очень», — и этого было более достаточно. Они ведь не пара, в конце концов, чтобы говорить друг другу более серьезные вещи.
После случившегося напряжение между ними практически сошло на нет, а общение стало таким же, как с остальными участниками. Неоднозначные взгляды ещё присутствовали, незначительные касания, что были совсем не навязчивыми и абсолютно невинными. По факту, тем поцелуем они словно скрепили свою
дружбу. Но ключевым словом остаётся — дружба.
Они напарники, члены одной команды, начинающие айдолы и
близкие люди. Именно поэтому, бросив взгляд на Ликса в домашней пижаме после душа, Хёнджин отводит взгляд. Потому что он не должен так смотреть на друга.
— Не голоден? — шагая к кухне спрашивает Феликс, и уловив отрицательное мычание, берёт себе что-то небольшое из холодильника и уходит обратно в комнату.
Хёнджин старательно игнорирует навязчивую мысль пойти следом, чтобы не казаться неуместным, всё же это выглядело бы странно, и едва он убеждает себя в правоте собственных мыслей, на телефон приходят сообщения:
«Такую классную пижаму купил»
«Шёлковую»
«Хочешь потрогать?»
Хёнджин не верит в серьезность парня, поэтому отвечает так же шуточно:
«Не только пижаму»
— и смеющийся смайлик. Хван усмехается тому, что смог обыграть Ликса и тот больше не издевается со своими предложениями. Но молчание длится ровно две минуты. Следом приходит фотография, где Ликс, лежит в постели, с голыми руками, значит пижаму, всё же, частично снял, и фотографирует себя сверху, а грудь и живот спрятаны за подушкой.
«Хочу, чтобы ты был вместо нее»
Шесть слов, которые заставляют Хёнджина перестать дышать и покраснеть, а после побледнеть и после снова посмотреть.
Боюсь,
если пойду, будут проблемы — понимает Хван.
«
Он обещал помочь, когда у моего «друга» сядут батарейки»
«Я тоже… Могу»
В момент произнесения этой фразы, там, в клубе, Хёнджин был явно не в себе, поскольку практически открыто сказал Ликсу, что готов с ним
перейти черту, и на тот момент Хван ничуть не сомневался. Так в чем проблема сказать это снова? Возможно, в том, что они абсолютно одни и Феликс через стенку в постели, неоднозначно намекает на очевидное, а Хван притворяется, что дурачка включил.
Хотя, кажется, он его и не отключал, когда после всего сидел, залипнув в телефон и не понимая, как быть.
Страшно облажаться. Или быть может не правильно понять. Но ещё страшнее оставить Ликса там, когда он ждёт.
Четверть минуты, половина, три четверти, минута. Хван встаёт уверенно и… садится обратно.
«Когда придёшь закрой за собой дверь» —
снова пишет Ликс и быть может так провоцирует Хёнджина или же отвлекает от назойливых мыслей, но это работает и Хван медленно шагает в комнату, по пути,
абсолютно случайно, заглянув в ванную всего на минуту. Проверить внешность, оценить себя и воспользоваться ополаскивателем.
Только ради заботы о зубах. Вдруг они там заснут, а он их не почистил. Мысли о возможном поцелуе абсолютно не посещали его.
«Ликс до неприличного красивый, но это не значит, что я гей, а может и да. А может и нет. Впрочем, какая разница?» — думается Хёнджину, и, в конце концов, Минхо-хён и Хан тоже что-то скрывают — это в какой-то степени успокаивает и поддерживает. Поэтому, терять нечего. Разве что своё лицо, если он так и не наберётся храбрости, чтобы пойти к Феликсу.
Хёнджин встаёт медленно и неуверенно, на несгибающихся ногах идёт в комнату, мысленно представляя, что будет выглядеть грациозно, если придаст виду непринуждённости, и подходя к двери, неспешно открывает её. Ёнбок улыбается сам себе, разглядывая что-то в телефоне и заметив в проходе опирающегося локтем о косяк Хвана, невольно начинает смеяться в руку и чтобы скрыть это, падает лицом в подушку.
Вот он — уверенный в себе и красивый Хёнджин, стоит в дверях напряжённо и неестественно, смущается зайти.
Не получив от него ответа, Ликс уже думал, что тот не придёт и готов был простить парню неуверенность. Мысли возвращаются к тому дню, где они двое сидели в машине и впервые вели себя свободно.
— Так и будешь там стоять? — чуть собрав мысли в порядок и придав голосу серьезности, спрашивает Ликс.
— Я могу не отвечать? — интересуется Хван, на что Ёнбок лишь устало вздыхает и делает всё сам. Поднявшись с постели быстро шагает босыми ногами к парню, и подцепив его руку, тянет за собой.
«Как маленький» — думает про себя Ликс, оглядываясь и очередной раз улыбаясь как-то неоднозначно.
— Я не буду тебя убивать, Хёнджин-ни. — Успокаивает Феликс и в то же время Хван ощущает это издевательство в голосе.
И, да, он смущён ситуацией, что не так?
— Не буду сопротивляться, даже если соберёшься. — Нервный смешок слетает с уст Хвана и Феликс принимает это за полное разрешение делать с ним что угодно.
— Так и сделаю. — Соглашается Ликс, оглаживая пальцем косточки красивых пальцев Хёнджина и первым усаживаясь на кровать. Феликс тут же принял позу, в которой лежал до этого: на спине, под одеялом.
Вечерами всегда прохладно, особенно, когда спишь один.
— Дверь забыл, — вскакивает Хван и быстро направляется, чтобы закрыть, а после — обратно. Феликс же удивлённо смотрит за его действиями и мысленно хвалит себя за предусмотрительность. Не зря ходил в душ и, кажется, Хван не такой и овощ, как ему иногда думается.
— Зачем? — по-актёрски выражая удивление, спрашивает Феликс, когда брюнет уже укладывается рядом с ним и выражение лица Хёнджина — искренне недоумение. «
Потому что ты просил» — крутится на языке, но судя по вопросу, Ликс снова шутил, а Хван повёлся. Поэтому сейчас, когда в комнате только они, а дверь закрыта на замок — Хёнджин единственный, кто открыто признал, что всё, происходящее здесь несколько интимное.
Чёртов Ликс.
Хван не отвечает и ищет отголоски в глазах Феликса, но взгляд почему-то плавно спускается к веснушчатому носу и приоткрытым губам, и на этом моменте Хёнджин шумно сглатывает всю свою нервозность и признается себе, что понимал, чем
это может кончиться. И от одной мысли мурашки пробегаются по всему телу, а губы сами собой тянутся поцеловать.
— Только не отказывайся потом, хён. — Выдыхая прямо в губы произносит Феликс, продвигаясь чуть ближе, чтобы было удобнее обниматься и аккуратно касается губ Хёнджина. Совсем незначительно как тогда, на сцене, когда Хван сделал первый шаг. — Посмотри на меня, хён, — мягким голосом обращается Ликс, касаясь руками чужого лица и направляя его прямо на себя:
— Ты мне нравишься, хён. — Убивает Хёнджина своей прямотой, хотя для обоих это уже не секрет, а после целует так, что Хван плавится изнутри, растекаясь горячим воском где-то в районе груди.
Слишком милый, слишком теплый, слишком красивый для него — Феликс. Феликс, который обнимает просто так, и которому это приносит такое же удовольствие. Это заметно по подрагивающим губам, по прикрытым ресницам и незначительным касаниям груди Хвана, плеч, рук. Ненавязчиво, с каждой секундой они становятся всё ближе и честнее со своими демонами, которые прятались внутри, запертыми под семью замками.
Всего на секунду, они прерываются от поцелуя длиною в вечность, чтобы взглянуть на лихорадочно-возбуждённое сияние глаз, румянец на щеках и ощутить на себе сбившееся дыхание.
Убедившись, что всё в порядке, Ликс льнет ближе, опоясывая бедра Хвана своей ногой, пока оба всё ещё лежат на боку и прижимается сильнее, заполняя собой пустующее между ними пространство, заставляя Хвана закусить губу, потому что делать такое вне закона. Хёнджин пусть и сдержанный, но не железный, поэтому уже теперь мелкими касаниями обводит косточки над бедрами Феликса, опускаясь ниже и позволяя себе осторожно сжать приятные на ощупь, округлости.
Феликс будто нарочно вскидывает бедрами и двигается ещё раз, заставляя Хёнджина краснеть. Тот же неумолимо корит себя за непростительное возбуждение, но разве так не должно быть с тем, кто нравится? Это пытка для него: быть так близко и стараться контролировать свою физиологию.
Хёнджин склоняется немного, чтобы коснуться губами каждой веснушки на его красивом лице, и оперевшись руками о кровать, ловит себя на мысли, что Феликс именно об этом и просил.
— «Хочу, чтобы ты был на её месте?» — вопросительно цитирует его слова Хван, не сдерживая улыбки и Ликс под ним выглядит самым счастливым.
— Именно так. — Подтверждает он, сразу же притягивая Хёнджина за новым поцелуем и удобнее обнимая ногами.
Одежда, пусть и домашняя, чертовски жмёт — понимает Хёнджин, когда очередной раз упирается бедрами в Феликса, желая получить больше и тому, кажется, не нужно говорить ничего, поскольку он сам стягивает футболку Хвана.
Без лишних разговоров, выдерживая доверительный, зрительный контакт, опускает её на кровать, а после, лёжа, поднимает руки над головой, позволяя сделать то же самое с собой. И Хёнджин замирает. Он всегда знал, что Феликс красив, но каким хрупким тот может выглядеть прямо перед ним, лёжа на своей постели с полуопущенными ресницами и взглядом просящим: «продолжай», — и Хван продолжает, так же плавно стягивая мягкие штаны с ног и бросая их рядом.
Новая пижама действительно приятная на ощупь, но без неё значительно лучше.
Жестом Ликс указывает на стоящую рядом полку, намекая, что со своего положения ему не достать, и Хёнджин понимает без слов, но открыв дверцу замирает на секунду, переводя взгляд с содержимого, на Ликса и обратно.
«
Вот значит какой ты, Ли Феликс» — проговаривает про себя Хван, подцепив лишь пару из хранящихся там вещей.
И откуда такой запас и разнообразие? Конечно, Ликс уже упомянул, что занимается «
саморазвлечением», но неужели не переживает, что кто-то увидит? Хотя они все парни, которые живут в одном общежитии, которым нельзя общаться с кем-либо из девушек и заводить отношения, так что, однозначно, все поняли бы. Хёнджин и сам грешил пару раз, молясь на красивые губы Ликса в душе, но лучше об этом умолчать сейчас.
Феликс с удовольствием наблюдает за Хёнджином, который в кои то веки взял ситуацию в свои руки и старательно выдавливал на руку добрый запас лубриканта.
Наивный Хёнджин. Феликс ведь не настолько глуп, чтобы не подготовиться, хотя ему лучше не знать, и принимая заинтересованный вид, Ёнбок смотрит как неловко подступается к нему Хван, который уже не скрывает, что хочет его не как друга. И это ещё сильнее заводит.
— Ты знал? — удивлённо, спрашивает Хёнджин, когда несмотря на его боязливость, пальцы двигаются слишком правильно, будто там им самое место.
— Я ведь говорил тебе, какой ты тугой иногда, Джин-ни? — издевается Феликс, за что получает осторожный укус в районе скул, который после накрывают поцелуем.
— Я уже говорил тебе, что ты бесишь меня больше, чем кто-либо? — уместно, вопросом на вопрос отвечает Хван и одаривает Ликса очередной порцией касаний губами.
Хван сдерживается, даже когда Ликс отчаянно хватается за его плечи, стоит тому продвинуться ближе. Он старается не выглядеть слишком самодовольным, когда приподнимая Феликса за бедра и плавно проникая в него, заставляет того очаровательно простонать. Ликсу не больно вовсе, но, по сравнению с тем, что он чувствовал
раньше, настоящий хёнджинов
член, ощущается каждой клеточкой тела, и он, как самый несдержанный подросток, хотел бы закончить сейчас же, постыдно пачкая свой живот, но так хочется максимально растянуть удовольствие.
Это испытание для них. Хван терпит, даже когда Ликс сжимается вокруг него всеми фибрами души и закатывает глаза, он не двигается и ждёт. С мучительной медлительностью Хван дожидается когда Ликс расслабится и осторожно двигается снова, завороженно наблюдая как красиво они сливаются во что-то единое, целое и неделимое.
Он двигался медленно, смотря прямо в глаза Феликса, улавливая в них тот самый эфемерный кайф. Ликс сейчас невероятно прекрасен: с широко расставленными ногами и распухшими от поцелуев губами, с немного растрёпанными розоватыми волосами.
— Знал, что мне понравится? — касаясь волос, мягко стонет Хёнджин, наклоняясь над Феликсом и прислоняясь к его лбу, своим, заполняя Ликса всё глубже.
— М-можешь думать и так, — снисходительно разрешает Ликс, задыхаясь и ощущая, что невыносимо выдерживать такое чувственное проникновение.
Ещё один стон Феликса оказывается подавлен упрямо закушенной губой, когда Хван сдавшись, набирает более живой темп. Он не торопится, но выражение лица Ликса в этот момент — произведение искусства, и наклоняясь за поцелуем, Хван впервые в своей жизни делает нечто настолько отчаянное.
Секс с другим парнем — это, возможно, не то, чем он мог бы поделиться с кем-то, но ощущения от близости с родным человеком стоят того, чтобы забить на его пол.
— Ты… — Хёнджин запинается, и не останавливаясь вкрадчиво спрашивает, — хорошо себя чувствуешь? — вспоминая отмазки перед Баном, чтобы не ехать никуда.
— Слишком. — Констатирует Ликс, мелко подрагивая ногами на талии Хвана и тот не может не заметить. Ещё немного и Хёнджин перестаёт дразнить его, обводя талию Ликса осторожным касанием, а после отстраняясь, держится руками за красивые изгибы не прекращая придерживать Ликса, и все резче врезаясь бёдрами.
— Ты такой… — с восторгом в голосе, шептал Хван, не имея возможности подобрать правильные слова. Хотелось сказать: «прекрасный, нравишься», — но последнее лучше отложить на более подходящий момент.
Хочется ментально передать Ликсу, что
всё это не просто так, что любовь Хёнджина, своеобразная, направлена только на такого податливого сейчас Ёнбока, и тот, кажется, понимает, встречаясь взглядом и прикрывая глаза, вяло улыбаясь.
Осознание столь глубокой близости, заставляет сердце непроизвольно замирать, а тела двигаться в унисон и в одно мгновение взорваться фейерверком, ощущая такое блаженное чувство слабости. Мягко опускаясь к Ликсу, Хёнджин уже привычно целует парня, который, теперь по праву принадлежит ему, и не спеша уйти в душ, обнимает, укрываясь одним одеялом.
— Нравишься, — убивает Феликса своей прямотой, хотя для обоих это уже не секрет, а после целует так, что Ликс плавится изнутри, растекаясь горячим воском где-то в районе груди.
— Скоро вернусь, — спустя несколько минут спокойствия, всё же проговаривает Хван и наспех собрав салфетками следы их общего преступления, а после натянув штаны, ушёл в душ.
Стоило двери щёлкнуть, оповещая о том, что замок открыт, она под напором Хёнджина, плавно открылась и сделав пару шагов, он уловил непонятное напряжение.
Вскинув головой в сторону, парень заметил шестерых парней, мирно расположившихся на кухне.
И почему они дома? Три пары самых любопытных глаз смотрели на Хвана, пока остальные делали вид, что заняты своими телефонами.
— Я же говорил — они
тоже, — кивнув на Хвана и наклоняясь чуть ближе к Джисону, проговорил Минхо, тихо, но достаточно, чтобы Хёнджин расслышал.
— Что значит
тоже? — оглядываясь, не обратил ли кто внимание на слова Линоу, спрашивал Хан. Будто сам не в курсе о чем речь, и вообще никогда в жизни не слышал о подобном.
— Ликсу уже… лучше? — с паузой и явно догадываясь обо всем, интересовался Бан.
— А, да, вроде. — Проговорил Хван, скорее стараясь скрыться из виду.
Нет смысла что-либо объяснять и он просто надеется, что Ликс, услышав голоса, успеет одеться. Тем не менее, жалеть не о чем. Сегодня, когда их тела так тесно переплетались, он окончательно убедился, что влюблен, и что такое невероятное чувство может быть взаимным. Пока они вместе все остальное теряет значение.
— Надеюсь, у нас не будет проблем из-за этого? — первым навестив Ликса, интересуется Бан.
— Теперь, он моя личная проблема.
