Пушок в царстве Когтеклыка

Пушок и Лапка шли по дороге рядом с большим особняком, окружённым высоким забором. Видно было только купол чердака, покрытый белой черепицей. Забор и сам дом были бледно-жёлтого цвета. Внезапно отворилась калитка. Из нее выбежал котёнок сфинкса. Послышался крик: – И чтоб не возвращался! Котёнок сфинкса встал на порог, высунул язык, повернулся и ушёл. Вслед за ним из дверного проёма вылетела пустая консервная банка. Лапка и Пушок замерли и стали наблюдать. – Привет! Ты кто? Что случилось? – спросила Лапка у Котти (а это был он). – А тебе какое дело, холеная пушистая девчонка?! – огрызнулся Котти. – Хм! Сам такой! – ответила Лапка и показала Котти язык. – Стойте! Не ссорьтесь! – крикнул Пушок. – Мы друзья, а не враги. Кто ты? – Котти! Вождь племени Мурлала! – ответил Котти и поднял к небу нос. – Что, выбросили? – спросила Лапка. – Чего?! Меня и выбросили?! Просто этот скряга Муркишерст меня достал. Я стал бунтовать и в конце концов в знак протеста решил покинуть стены этого затхлого дома! – ответил Котти. – Короче, выбросили, – сказала Лапка. Котти поднял хвост трубой, зашипел, и кинулся на Лапку. Пушку пришлось их разнимать. – Эй, хам! Не нападай на кошечку! А ты, Лапка, не обижай его! – крикнул Пушок и стал растаскивать двух оппонентов в разные стороны. –Извинитесь друг перед другом! – Прости! Я сказала, не подумав! – произнесла Лапка. – Ладно, а ты прости за то, что поцарапал, – ответил Котти. – Мир? – Мир! – сказала Лапка и улыбнулась. Котти и Лапка выдвинули коготки, соединили их и стали говорить: Мирись, мирись, мирись, и больше не дерись. Если будешь драться, Я буду кусаться. – Совсем другое дело! – сказал Пушок и соединил свой коготь с коготочками друзей. – Не беспокойся, вождь племени Мурлала, нам тоже некуда идти. Меня зовут Пушок. – А меня –Лапка! – представилась кошечка. – Меня в эту страну принёс ветер. Я был с родителями в походе. Ночью мне не спалось. Я вышел из палатки и погнался за чем-то шелестящим в траве. Я заблудился, а потом поднялся ветер и принес меня на крышу Лапкиного дома. – Чудеса! – воскликнул Котти. – А ты почему здесь, Лапка? – Моя служанка Дымка, которую не ценят мои родители, сказала, что не уходит только из-за меня. Я сбежала, чтобы она тоже смогла уйти. – Я так полагаю, её все называли Муркой, – сказал Котти. – Ты прав. Все, кроме меня и других слуг, – ответила Лапка. – Значит, нам втроём суждено было стать друзьями, раз мы здесь встретились! – Мы идем в бесшерстный квартал, – сказала Лапка. – Там нас не найдут господин и госпожа Царапкины, мои родители. Остерегайтесь их! – Только учтите, – стал говорить Котти, – что там очень опасно! Если у тебя есть клыкодоры или хотя бы сметалеры, тебя обязательно ограбят. Когтеклык довел сфинксов до такого состояния. Моей мечтой было пойти в школу, но, к сожалению, в школу сфинксам ходить запрещено. Бесшёрстные кварталы – самые неблагополучные. Оттого там так развита преступность. Коты выживают как могут. Когтеклык сделал всё, чтобы превратить часть моего народа в бандитов, а часть – в покорных рабов. Сфинксы ведь, хоть об этом уже никто не помнит, как-никак коренные жители кошачьей земли. Породистые, открыв новый свет, стали воевать с нами и, к сожалению, они победили. Я не намерен мириться с этим. Этот Лаки Муркишерст! Он такой злой! Так он довел меня однажды, что я ему в кастрюлю с мясом песка насыпал. А он меня стал бить. Вставать я должен был в пять утра. Так хотелось Муркишерсту, чтобы я раньше всех вставал в доме. А что, у сфинкса ж спина широка, он всё выдержит. Так говорил Муркишерст. В его доме пять этажей. В мою обязанность входило мытьё полов в каждой комнате! А сфинксам вообще иметь дело с водой нельзя! Лапы все облезли. Помимо этого, я должен был помыть каждую вещь в комнате. А если разобью что-то, мне полагалось наказание. Но я никогда не разбивал у него в доме ничего, всегда работал честно. Но он все равно был недоволен и бил меня своими когтистыми лапами. Я работал от двенадцати до восемнадцати часов в день! Представляете?! Ко всему прочему я обязан был мыть их ночные лотки, сделанные знаменитым мастером из чистого золота! У Муркишерста в доме много одежды. Я должен был стирать и гладить ее, а чистка ботинок – это вообще отдельная тема! Я не только каждый день натирал его ботинки щеткой! Мне приходилось чистить ботинки всем его гостям! А их в доме бывало больше пятидесяти! Вы представляете? Все когти я себе сломал уже. Также я работал в саду. Я пропалывал грядки от сорняков, сажал кошачью мяту, розы, лилии и другие цветы. Поливал их. А с одеждой его жены миссис Муркишерст вообще целая каторга! У нее сотни платьев, и если на одном из них рвалась рюшка, то всё зашивать приходилось мне. У Муркишерста в доме было много слуг, а всё равно всю тяжёлую работу он поручал мне. Он рассматривал меня не только как своего слугу, но и как личного шута. Я должен был выступать перед высокопоставленными гостями. Я пел, танцевал, сыпал им комплименты, но однажды не выдержал и назвал его дружка Кистона помойным котом. Муркишерст считает меня несносным мальчишкой, хулиганом, хотя такое отношение к себе он заслужил! Сегодня я испортил картину, которую он считал шедевром, хотя на ней ничего нет, только белый фон. Поделом ему! Работа, которую я делаю, должна щедро вознаграждаться, но Муркишерст дал мне лишь маленькую комнатку на чердаке, где нет ни стульев, ни стола, ни кровати, только рваный матрас. Ел я всегда под столом и только объедки. Какая вообще разница, жить у Муркишерста или на улице? Здесь даже лучше. И вообще во всех наших бедах виновата его когтистость. Крыса саблезубая наш царь! – Тише! Нас могут услышать! – сказал Пушок. – Будьте бдительны! – Уже становится темно, – сказала Лапка. – Нам нужно найти место для ночлега. Мы дойдем до бесшёрстного квартала, но потом. И не беспокойтесь, мы не останемся там навсегда. Мы поднимем сфинксов на восстание, когда это станет возможно. – Бедные мои родители. Они уже, наверное, сошли с ума от того, что я пропал, – сказал Пушок. – Не беспокойся, Пушок! – сказала Лапка. – Твои родители обязательно узнают о тебе, когда мы прогоним царя, и обязательно найдут тебя! – Да, Пушок! Ты встаёшь на борьбу за правое дело! – воскликнул Котти. – Я с тобой! Мы с тобой!.. – Когда коты едины, они непобедимы! Я так рад, что познакомился с вами. Мы обязательно избавим народ от тирана, и тогда все в этой стране заживут счастливо, а я вернусь домой в Мурчанию. – И тогда мы никогда с тобой не увидимся? – Конечно, увидимся. Я буду вам писать. Только бы дожить до этого. Наше будущее неизвестно. Товарищ Пушик, ваш сын Пушок не вышел живым из застенок Когтеклыка. Эх!.. Ха-ха! Я не боюсь. Мне не страшно! Мы ещё все когти царю этому сломаем! И Кусайкиных в переноски закинем!.. Котти, а где твои родители? – Папа-сфинкс постоянно лакал валерьянку, а потом сбежал из дома, а маму за то, что однажды высказалась против царя, отправили на лесопилку для создания когтеточек. С тех пор я не видел её. – Как грустно! – сказала Лапка. – Котти, твоя мама может быть все ещё на этой каторге. Когда мы освободим кошачий народ, мы обязательно найдем твою маму! – Последний раз я был в бесшёрстном квартале, когда был совсем маленьким. Там мы были с мамой в гостях у её дальней родственницы. С тех пор, как её отправили рубить лес, я о её родственнице ничего не слышал. Меня же только из жалости, причем весьма показной, Кусайкин отправил служить к Муркишерсту. А может быть, и вовсе он хотел тем самым позабавить жадного Лаки. Я долго ничего не хотел делать. И Котти стал рассказывать друзьям свою историю. Когда Котти было всего шесть лет, он впервые ступил на порог дома Муркишерста. Солдаты Кусайкина схватили его за лапы, чтобы он не мог царапаться, и втащили в дом. Котти шипел. – Что-то он у вас какой-то агрессивный! – сказал Муркишерст и стал отмахиваться от Котти шёлковым платком. – Это он пока такой. Все мы знаем этих сфинксов, их рабский характер возьмет верх! Хе-хе! – ответил Кусайкин. – Вы вот что… Кусайкин подошёл к Муркишерсту и сказал ему на ухо: – Начните сначала его кормить разными мясными пирожками, не деликатесами, конечно. Пусть бесшёрсток поймет, что без вас он никто. А потом постепенно сведите его рацион к минимуму, то есть к рыбным объедкам и прочей гадости. Но пути назад у него уже не будет. Я так пробовал со своим слугой. Правда, он просто беспородный, а не бесшёрсток, но всё же! Если будет сильно бешеным, накажите. – Благодарю за бесшёрстного мальчика и за совет! – ответил Муркишерст и засмеялся. Солдаты Кусайкина привязали Котти к стулу. – Оставляем вас наедине! – радостно крикнул Кусайкин. – Ты каждый раз меня так удивляешь! – ответил Муркишерст, почёсывая за ушком. – Налево! Шагом марш! – приказал Кусайкин солдатам и ушёл. Вслед за ним, как камушки из шкатулки, высыпались из дверей солдаты. Чем дальше они уходили, тем меньше были слышны топот их лап и крики капитана, раздающиеся в такт топоту: «Левой! Левой! Раз! Два! Три!» – Вот мы и остались с тобой вдвоём! – сказал Лаки Муркишерст. Котти зашипел. – Ну! Ай-яй-яй! – ответил жадный Лаки и направился на кухню. – Мурка! – обратился он к кухарке. – Дай мне пирожок с мясом. Кошечка повернулась к Муркишерсту и вручила ему пирожок. – Глупенький бесшёрстный мальчик! – сказал Муркишерст и поднес ко рту Котти пирожок. Котти зашипел. Тогда Муркишерст затолкал ему пирожок в рот, и Котти пришлось проглотить его. – Пойми, я твой благодетель, Котти! – сказал Муркишерст. – Злые солдаты забрали твою маму на лесопилку, а я готов приютить тебя. Будешь послушным и добрым – обязательно встретишься с мамой через десять лет. Я тебе обещаю! – Тогда я ему поверил и стал ему прислуживать, – рассказывал Котти. – Но со временем я стал замечать, что с каждым месяцем хозяин становится всё более скупым. Так, я сначала получал на обед мясные пирожки, а потом стал питаться рыбными объедками. И нет, он не бедствовал. Он стал еще богаче, чем был, и купил себе три особняка в трёх разных городах! Сегодня я испортил его картину «Молочное море». Это и картиной-то сложно назвать. Правда! Ведь на ней всё белое. Я нарисовал на нём карикатуру на хозяина, и это очень его разозлило. А потом я ушёл. И вот я здесь с вами. Внезапно ударил гром. В небе нарисовалась молния. Котята одновременно зашипели и легли на землю. – Скорее! Бежим на чердак! – крикнула Лапка. Друзья поднялись и побежали в дом. – Скорее в лифт! – крикнула Лапка и открыла двери лифта, нажав на кнопку. – Осторожно! Дом заброшенный! – крикнул Котти. Лапка шагнула в кабинку, но пола в ней не оказалось. Лапка стала падать. – Мяу-у-у! – испуганно закричала она. Котти успел схватить её за лапу. – Держись! – крикнул он и покатился вниз. Тогда Пушок быстро схватил Котти за задние лапы и сам покатился, но, растопырив задние лапы, удержался в проходе. – Лапка! Котти! – крикнул он. – Я долго не продержусь! Лапка, попробуй вскарабкаться по Котти! – Хорошо! – с тревогой в голосе ответила Лапка. Лапка стала лезть, вцепившись в одежду Котти своими коготками. – Больно! – вдруг вскрикнул Котти. – Прости! – ответила Лапка, случайно наступившая Котти на нос. Несколько секунд – и она уже стояла на задних лапах Котти и держалась за лапу Пушка. – Быстрее! – крикнул Котти. Лапка оперлась лапами о пол, подтянулась, перебралась через лапу Пушка и была уже в полной безопасности. – Котти! Давай! Ты следующий! – крикнул Пушок. Лапка взяла Пушка за задние лапы. – Я не могу! – ответил Котти. – Лапка! Помоги! – сказал Пушок, тянувший Котти. Лапка взяла Котти за вторую заднюю лапу, и они благополучно помогли Котти выбраться на пол. Гром ударил ещё раз, вновь сверкнула молния и дождь усилился. – Ну и ливень! – сказала Лапка. – А ведь кто-то сейчас мокнет, ведь у него нет даже подвала. – Скорее! Нам нужно подняться на девятый этаж! – сказал Котти. – Когда-то чердак был закрыт, а рядом стоял офицер. Со временем чердак оставили, и сюда вновь можно заходить, правда, ночевать запрещено. Если нас увидят солдаты, нам не поздоровится. Котята быстро поднимались по ступеням под грохот грома. – Мы почти пришли! – сказал Котти. Видите эту лесенку? Осталось забраться по ней на чердак. Лесенка выглядела ненадёжно. Каждая её ступень состояла из трёх железных перекладин, а расстояния между ними было достаточно, чтобы свалиться кубарем вниз. – Кто первый? – спросил Котти. – Я сюда взбирался уже миллион раз, поэтому это сделаю я! И котёнок ловко пробежал по ступенькам, как матрос. – Следующий! – крикнул он с чердака. Ударил гром, сверкнула молния и осветила весь этаж. – Мы с Лапкой пойдем вместе! – сказал Пушок. – Давайте! Пушок и Лапка взялись за лапы и так же быстро взобрались наверх. – Я думала, это будет страшнее! – сказала Лапка. – Но после лифта нам уже ничего не страшно! Чердак был полностью покрыт пылью. Там, в окружении множества забытых бывшими жильцами вещей, стояла большая прохудившаяся кровать. Пружины местами торчали из неё насквозь. Рядом лежал старый матрас. В уголке стояли старые часы с маятником, который, что удивительно, до сих пор стучал. Правда, стёкла в часах были разбиты. На полу валялись драные коврики и плюшевые игрушки в виде тигрят. Рядом с часами стояла картина, на которой были изображены домик и озеро. Вверху было большое окно. Из него было видно гигантский портрет Когтеклыка. – Жутковатое местечко! – сказал Пушок и усмехнулся. – Да, на мою спальню не очень похоже! – сказала Лапка и хихикнула. – И на мою спальню не похоже, – сказал Котти. – Здесь гораздо лучше, чем в моей спальне. Все трое стали смеяться. – Сейчас мы положим матрас на эту кровать, – сказал Котти. – Помогите мне перетащить его. Пушок и Лапка взялись за края матраса и вместе с Котти закинули его на кровать. В воздухе поднялась волна пыли. Котята стали чихать. – Грязновато, но спать можно! – сказал Котти. Здесь есть подушки с вышивками роз. Хех! И дырявое одеяло. Котята ещё посмеялись и легли на кровать, укрывшись одеялом. – Надеюсь, что вы не боитесь пауков, как миссис Муркишерст, – сказал Котти Лапке. – Нет! Я с ними играю! – сказала Лапка. – Они забавные! Смотрите, вот один! В углу красовалась паутина. На ней сидел чёрный тонконогий паучок. Внезапно послышался звон часов. – Часы бьют, – сказал Котти. – Уже двенадцать. Доброй ночи! – Доброй ночи! – сказали Пушок и Лапка. Котята прижались друг к другу и стали засыпать. Гремел гром, сверкала молния, били часы. Портрет Когтеклыка в грозу казался ещё более зловещим.