Антология драбблов.

      Хоуп Майклсон знала - её семья чрезвычайно странная. Со своими запутанными драмами, сложными взаимоотношениями и кучей «гордеевых узлов». Ей не пришлось уживаться с этим фактом. Она родилась с его осознанием - оно передалось через ДНК и текло по венам с кровью.       Поэтому она нисколечко не удивилась, когда отец за столько лет своего существования решил жениться [устроив пир на весь мир длиной в несколько дней], и лишь пожала плечами, когда через пару лет у него появилась любовница.       Которую Хоуп встречает на пороге своего дома, крепко-крепко обнимая, проводит за стол, указывая на свободное место рядом с отцом.       Она знает, что его жена недовольна, видит натянутую улыбку, эти жгучие искорки ревности в глазах и согнутую вилку, брошенную на пол.       Она ничего не значит, но что-то да подозревает. Нутром чует, но предъявить ничего не может.       Эти двое хорошо скрываются, но у Хоуп слух вампира, обаяние оборотня и чутьё ведьмы. Её не проведёшь.       Она видит постоянные переглядки, многозначительные взгляды, мимолётные касания к плечу и сплетённые пальцы под столом.       Она не раз была свидетелем того, как отец срывается по первому зову и ликвидирует всех мужчин возле неё. Он объясняет это заботой и тем, что нет в этом ничего странного. Ведь он всегда это делал: заботился и защищал, прикрывал, прятал за спиной.       Хоуп знает всю эту мутную историю, что произошла в Мистик-Фолc, даже про оборотня Тайлера Локвуда. Они рассказывать не хотели, в отличие от тёти Ребекки, что лично показала ей каждый скелет в хорошо запертом шкафу, разобрав каждую косточку.       Уголки её губ непроизвольно дёргаются вверх, когда она улавливает от папы этот еле уловимый хвойный запах. Его жену, напротив, от него выворачивает, но та продолжает улыбаться ровным рядом белоснежных зубов и глазками кукольными хлопать: хлоп-хлоп, хлоп-хлоп.       Их дом кишит вещами папиной любовницы: одежда и аксессуары, джинсовая куртка на вешалке, надколотая чашка на полке и даже собственная спальня.       Её аура повсюду, и цветочными композициями её не перебить, а имя обязательно по нескольку раз на день слетает с уст каждого члена семьи.       Папина жена от этого вырывает себе волосы клочками и бросает в стену - на которой огромный семейный портрет, и, о чудо, там тоже она - стакан: пустой, ибо упаси господь запачкать.       Папина любовница стоит с ним об руку чаще, чем жена, пьёт виски вечерами у камина, играет в шахматы на досуге, ходит в бары, лазит по болотам и ведёт охоту на ведьм.       Папа помогает ей смыть кровь с рук, покорно дожидается во дворе, чтобы вместе сжечь трупы.       И вроде бы Хоуп не должна этому радоваться, и уж тем более потакать.       В любой другой ситуации она бы посчитала это аморальным и первая осудила бы отца.       Но есть одно большое «но», что подогревает её эго и заставляет внутреннего ребёнка пищать от радости, хлопая в ладоши.       Ведь папина любовница - это её мама.