Антология драбблов.

             Арнольд так редко здесь бывал, что даже язык не поворачивался назвать это место домом. Апартаменты, штаб, ночлег, кладовка для вещей, но никак не дом.       Вечные путешествия с родителями не давали ему освоиться на одном месте надолго. Постоянные переезды, суета, но Арнольд не жалуется. Есть в этом свой шарм, дух свободы, приключений и авантюризма, которых с ранних лет так жаждала его юная душа.       И вот опять, приходится собирать вещи, которых с каждым переездом в новое жилище становится всё больше. Вернее, личные вещи постоянно где-то забываются, теряются, а вот сувениров из джунглей и разных стран всё больше, и к их сохранности Арнольд относится куда бережнее.       Разбирая старый ящик с всяким барахлом, его пальцы натыкаются на что-то маленькое, твёрдое, затерявшееся среди пожелтевших бумаг и прочего мусора.       Он вытаскивает это на свет.       Связка старых, давно ненужных уже ключей. А на ней – брелок.       Маленькая, чуть потёртая пластиковая фигурка мультяшного котёнка с несоразмерно большими голубыми глазами. Один из стразов, изображавший зрачок, давно выпал, золотистые ушки затерялись, да и на самом пластике немало мелких царапин.       На мгновение его разум затормозил, в попытке понять, откуда это? То ли кто-то из новых знакомых подарил? Может, Джессика из Бостона? Юная девочка-ветеринар, которой он помог найти пропавшую собаку? А возможно, он сам выиграл или купил на одном из фестивалей? Или кто-то из старых друзей из Хиллвуда?       Хиллвуд.       Волна непрошеных, почти забытых воспоминаний захлестнула его. Хельга.       Это был её брелок. Она подарила ему его много лет назад, в самом начале их… специфичных, сумбурных, так неожиданно начавшихся и так же закончившихся отношений.       «Чтобы ты не терял ключи от моего сердца, Репоголовый!» — сказала она тогда в своей манере. Немного грубо, но с присущим ей романтизмом.       Он переносил брелок с связки на связку, постоянно таскал по карманам и дорожным сумкам. Поэтому он и затёрся так быстро, вспоминает Арнольд.       А когда спустя несколько лет их отношения резко и больно оборвались, оставил его на этой связке ключей от одной из квартир. Той, куда Хельга иногда приезжала, где готовила печенье с его мамой на кухне. Той, где повсюду разбрасывала исписанные листы в порыве вдохновения и куда понемногу перевозила личные вещи.       Квартиры, которой давно уже не существует.       Арнольд держит в пальцах этого котёнка, и перед его внутренним взором мелькают образы: Хельга, смеющаяся, плачущая, поющая свои поп-песенки, кричащая на него в истерике и бросающая вещи.       Её голос, её запах, её хаотичная энергия… Её голубые глаза, полные какой-то ледяной решимости, когда она прощалась.       С ним она была эмоциональная и громкая, но когда уходила - холодная и тихая. Уставшая, как и он сам.       Арнольд снова опустил взгляд на брелок. Один голубой глаз смотрит на него с какой-то наивной укоризной, и что-то внутри него зашевелилось, возвращая в тот водоворот эмоций.       А он надеялся, что уже отпустило, забылось и больше не будет болеть.       Дверь в комнату тихо открылась, и мама вошла с чашкой дымящегося чая и тарелкой с бутербродами на подносе.       — Вот, милый, хотя бы чаю выпей, ты же не ел с утра, — она осеклась, заметив его странную неподвижность, его взгляд, устремлённый на что-то в руке.       Арнольд рефлекторно, словно виновато, сжал кулак, пряча брелок.       — Что это у тебя? — её тон спокоен, нежен, но в глазах мелькнуло острое любопытство. — Что-то важное?       Он пожал плечами. Язык не поворачивался сказать ни «да», ни «нет», поэтому Арнольд медленно разжал руку, показывая матери находку. Та, оставив на столе поднос, наклонила голову, слегка улыбнувшись. Поняла всё без лишних слов.       — Мило, — в голосе прозвучала грусть, тоска.       Он знает - его родители привыкли к ней, полюбили и надеялись на их совместное будущее. Они молчат, но до сих пор скучают, и Арнольд не может их за это винить.       — Оставь на память.       Он помедлил. А есть ли смысл?       Сняв брелок с связки, он долго прожигает его взглядом.       Он не нужен.       Он бесполезен.       Он - напоминание не только о хорошем, но и о разбитом сердце, о потере первой, настоящей любви.       Выдохнув, Арнольд всё же закинул его глубоко в карман. Мол, разберётся с этим потом, а старые ключи выбросил в мусорное ведро и принялся пить чай как ни в чём не бывало. Понимая, что в нём всегда будет эта часть сердца, которая всегда будет отзываться на имя Хельга Патаки