Антология драбблов.

             Софии шестнадцать.       У нее рост пять с половиной футов, что все равно не очень много, но явно побольше привычных ему четырех и пяти, и осанка по-королевски ровная.       У принцессы скопилось умений, как у мудреца и жизненного опыта больше чем у любого старика.        Но на ней все еще красуется фиолетовое платье и давным-давно уже розовый амулет. Все вокруг только и судачат, как принцесса подросла, похорошела и повзрослела.       Седрик сильных изменений не видит. Она все еще может ворваться к нему без стука, накинуться с объятиями или потащить за руку куда-то в известном только ей направлении.       София все еще задает ему нескончаемый поток вопросов, болтает без умолку и ресницами невинно хлопает.       Хлоп-хлоп.       Седрик по старой привычке кривится не видя той хвалёной утонченности и манерности. Роланд устраивает для нее официальные приемы, куда приглашает потенциальных женихов. София их пропускает, прячется в саду, в конюшне или отсиживается с ним в башне.       Седрик и не против, только за вместе заклинания и зелья поучить или просто поболтать ни о чём. Ведь у Седрика, по правде, друзей не так уж и много, хороших - тем более, а из лучших - только вот София одна.       Принцесса рядом с ним тараторит-тараторит-тараторит без передышки. Не затыкаясь, а он специально бурчит, мол, она портит его ауру, подталкивая её вернуться в зал к принцам, но Бэйливику и Миранде все равно ее не выдает, когда те заглядывают к нему в поисках «пропажи».       — Я не понимаю Вашего протеста, София. Они же не собираются отдавать Вас замуж, просто предлагают присмотреть кандидата, раз Вы отказались предоставить его сами.       София любуется блестками на своих туфлях, покачивая ногами, и почему-то всё реже смотрит ему в глаза. Седрик причину не понимает. Неужто обидел чем? Хотя он многого в ее поведении не понимает, но лишь вздыхает, ссылаясь на старость и разницу поколений.       И пусть принцесса уверенно заявляет, что он еще не старый, но донести до него элементарные для себя вещи все равно не может.       Седрику лет столько, что и озвучить страшно, и в людях он совсем не смыслит ничего. Не умеет считывать эмоции, очень часто неправильно понимает слова и сам, не думая, обижает других.       Седрик и в жизни, кажется, мало что понимает. Уж точно меньше принцессы. У него как-то так сложилось, что всё пошло неправильно, наперекосяк.       — Маме мой «кандидат» не понравится, — бубнит она еле-еле разборчиво, на секунду поднимает на него взгляд и снова опускает.       — Не выдумывайте! — машет рукой он — Мы все только ждем, когда Вы примете предложение принца Хьюго.       На самом деле Хьюго Седрику не очень-то и нравится, но Софии, несмотря на скривленное сейчас лицо, вроде как - да.       Да и королевской семье тоже, и даже друзьям принцессы и придворным, которые судачат о намерениях принца в скором времени сделать ей предложение. Так что Седрик молчит. Иногда принцу грубит, но все равно остаётся на стороне большинства, потому что так он привык.       Софии шестнадцать. Она еще совсем юна, но больше не ребенок. Ей приходится принимать недетские решения, которые несут за собой немаленькие последствия. Отказ принцу соседнего королевства - как раз одно из таких.       Кто мог подумать, что слухи не врут и Хьюго действительно сделает ей предложение? София, по сути, даже «нет» не сказала. Уж слишком напугана была. Правда, ее побег, наверное, был куда красноречивее всяких там слов.       — Вам стоит вернуться, пока не поздно, — удивительно мягко настаивает он.       — Не прогоняй меня, Седрик!       Волшебник хмурится. София иногда не замечает, как переходит на «ты». Очевидно, что это вылетает из ее уст неосознанно, но Седрик каждый раз дергается. Уж слишком дико звучит. Правда, поправить принцессу никогда не решается.       — Что Вы, принцесса, как я могу Вас прогнать? Это просто дружеский совет. Лучше вопрос решите Вы, чем дипломаты или оскорбленные короли.       София с ногами забирается на его темно-фиолетовую кушетку, сбросив туфли на пол. Она прижимает ноги к себе, кладет подбородок на колени и явно уходить из башни не собирается.       Седрик лишь качает головой.       Софии можно.       Софии лишь шестнадцать. Она - ребенок, который и так рано повзрослел.       Седрику далеко не шестнадцать, ему почти сорок. Добрую часть жизни он уже прожил и на собственной шкуре знает, что прятаться от проблем не лучшее решение.       Поэтому он пробует еще раз, мысленно подбирая самые мягкие слова, которые только знает, но стоит ему открыть рот, как принцесса резко поворачивает на него голову.       Седрик понимает если сейчас что-то скажет, то сломает что-то очень хрупкое, но очень ценное, видит это в глубине ее голубых глаз, поэтому лишь выдыхает и плетется заваривать ей чай из трав.