Таверна «Секунда Будущего»

Джулия всегда являлась лидером или как минимум желала им быть, стремясь к этому всей душой. Кажется, сами боги не смогут остановить её в том, чтобы покорить, сломать и скинуть. Ее нутро горело пламенем, приятно разливаясь теплом по внутренностям и ударяя в голову, во время того как она управляла кем-то. Именно по этой причине все что ощущала Эббот к маленькому музыканта, что как ветерок пропадал и нельзя понять, когда он снова возвратиться в руки, та скинула на любовь что-то приручить и подмять под себя. Поэтому бармен была уверена, что буйный ветер уляжется к ней, успокоится и будет на ее стороне, ведь если взвыть горы ветер примириться. Но даже после приятного вечера, душа Элизабет оставалась такой же ветреной, ускользая из пальцев непринужденно смеясь и привлекая внимание. Джу бесило это тем что мало кто так легко не вёлся на ее уловки, но и будоражило сознание в том, что наконец-то нашелся человек, который стоит что-то. Действительно сложная математическая задачка, которая разжигает любопытство. В мыслях спокойно и, не смотря на то что проносится в голове, тихо, но в самой таверне стоит шум и гам, что натягивает нервы как ниточки. Люди кричали, разговаривали и смеялись, распивая алкоголь, шумно ударяя посудой об стол. Сегодня было много людей, что удивляло ведь раньше их заведение не пользовалось популярностью, а из-за этого приходилось быстро разносить напитки по залу, не обращая внимание ни на кого из посетителей до того момента пока в заведении не послышался звук струн и смена тона. Кто-то настраивал гитару перед выступлением. И Эббот была уверена, что этот кто-то — Ли. Возле входа послышалось какое-то шуршание, прерывающее недовольными фырками и иногда смешками клиентов, которые прервались от своих дел, смотря на неумелые попытки музыканта запрыгнуть на высокий стул, который стоял здесь как раз-таки для бардов. После множества нещадных попыток Элизабет забраться на стул, Джулия смиловалась над этим низким созданием, хотя тут скорее отыграло то что её это так развеселило, не только девушку, но и всех, что казалось ещё немного и живот начет невероятно болеть от таких спазмов, поэтому вытерев слезы с глаз, которые выступили, та принесла стул пониже, на который музыкант уже залез более легко, хоть и не с первого раза также. Когда та провела по струнах чтобы убедиться, что гитара точно хорошо настроена, люди сразу же затихли, предвкушая приятную игру, которая заставит скинуть с плеч тяжелый груз и отдаться мелодии. Перебирание струн сразу же начало создавать проигрыш перед самой песней и уже скоро Ли, войдя в такт мелодии начала напевать, сначала как-то тихо, будто рассказывает сейчас в этой пропахшей алкоголем таверне величественный секрет богов: — В самый холодный год лоза принесёт плоды, — звуки струн где-то потерялись в потоке чарующего голоса, что распевал скорее всего какую-то новую балладу. — От радости до беды — кольцо на твоей руке. Ступай, только налегке, пока не взошла заря, — слова будто бы просачивались в воздух, оседая колебаниями на полу и обращаюсь будто ко всем, или наоборот к кому-то одному, кому-то кто, сейчас хмуря брови следит за уверенной игрой и ощущая колебания огня в груди, или вовсе обращаясь к своей богине, поднося все её дары что та дала в руки бродяге и говоря спасибо, а возможно она просто играет, отдаваясь этому делу с душой и песня была адресована лишь ей, одиночеству и ветру. — Пока это всё не зря, запомни и повторяй, — голос и игра становится будто немного громче, увереннее, управляя словами как нитями, затягивая ими в свои путы. — Я знаю, в последний миг, он…а сможет меня укрыть. Смотри, мой холодный мир, — Джулия дернулась, слыша кажись не правильные слова, ведь лишь в последний момент, растягивая букву она добавила гласную, будто если просто пропеть в текст не увяжется. Игра становится громче, голос увереннее и уже не скажешь, что это просто уличный музыкант-бродяжка, ведь во взгляде мелькает такая решительность, что кажется если бы та не могла себя контролировать все это здание могло бы развеяться в буре, Джу уверенна что той было бы не тяжело устроить что-то столь опасное. — Власти твоей нет надо мной, нет подо мной ада, — с этими строками Ли поднимает взгляд на Джулия, улыбаясь легонько кончиками губ, как бы немного поддевая ту и играясь с Эббот этими взглядами, и бармен уверен что как минимум эти строки она подносит ей на блюдце с какой-то уж слишком хитрой ухмылкой. — Небо грядёт в пении труб. В чистый огонь вниз головой, если так надо. По струнам звонко ударяют, привлекая внимание и те, кто заспал упокоенный игрой, сразу же вздрагивают от столь резкого движение, что как раз и создает акцент на нужной фразе, которая была предназначена одному огненному сердцу, что сейчас трепетало будто мотылек на ветру. — Власти твоей нет надо мной.* Игра продолжалась, но Джулия снова ушла в свои мысли с каким-то огорчением и пониманием того что её раскусили, кажется в странной игре она получила поражение, было обидно то что Ли кажется и шанса не хочет дать на то чтобы её хоть немного приручили, будто она дикая лисица с лесов, что лишь иногда ради забавы может немного повеселиться с людьми, но в один день когда ей наскучит она снова исчезнет, развеется в потоке густых крон деревьев. Эббот вздохнула, кинув взгляд на музыканта, которому кто-то отдал свой стакан с вином, и та его с радостью уплетала, и все-таки решила попытаться ещё. Не может быть такого чтобы та была такой непреклонной, Джу сама видела, как та трепетала под ласковыми действиями бармена и тогда походила на ребенка, которого не любили что было не так далеко от правды, как казалось на первый взгляд. — А сыграй-ка нам песню какую-то про путешественников! — Послышалось с конца зала, и все поддержали эту идею, ведь такие песни всегда были красивы и отличались своей подвижностью. Ли осушила стакан вина, сразу ярко улыбнувшись будто ребенок игрушке и провела по струнам, зазывая слушателей обратить свой взор снова лишь на неё. — Тогда преподношу вам всем песню, с которой я хожу бок о бок в своих скитаниях! Послышалось ми минорное трезвучие и приятный бой унес всю таверну в сердце музыканта, где находились моменты многих скитаний по миру, разных встреч с настолько разными людьми что найти хоть немного похожих невозможно. Это был гимн её жизни, тебя ждет дорога дальше, не забывай это. — Я собираюсь в путь, может быть навсегда, дай мне в дорогу пару цигарок, — Звучит легко и непринуждённо, будто милый летний ветерок сейчас колышет сознание всех присутствующих. А ещё приятный диалект другого региона создавал особую ауру. — Я просто хочу рискнуть, ждут меня города. Я найду богов и попрошу за всех. Это звучало будто издевка над всеми теми, кто бьется коленками об ступеньки храмов, прося у богов то что они не могут дать, та и Джулия могла поклясться на то что сами боги лишь усмехались на таких алчных людишек, какое им дело до такого хрупкого существа? — И я покину дом, но я найду себя — в старых дорогах, по пути к мечте, — Звучит по-настоящему живо, так искреннее что подкашиваются ноги и Эббот крепче сжимает стакан куда собирается налить заказ, ведь весь смысл скитаний бродяжки были так просты, что бармен аж грустит, ведь хотела найти в этом барде какой-то скрытый смысл и мотив. — Молнии на руках, мятые простыни. В прошлом оставим запах тех домов, — Звучит более минорно чем до этого, и кажется, что с этими строками музыкант заливается грустью, но сразу же будто поняв, что так не вписывается в лад песни, начинает новые строки уже более непринуждённым голосом, будто вся её секундная меланхолия лишь глупость, но Джу хмурит брови из-за этих резких перепадов настроения. — Ты стреляешь в меня горе-вопросами. Мы оба знаем — нам не по пути. Джулия дернулась, сильнее нахмурив брови и как-то слишком резко отдав напиток посетителю, ощущая, что на душе как будто кошки скребут, возможно она слишком за это переживает, возможно это просто слова песни, но зная Ли это точно не какие-то строчки несущие лишь для развлечения, а они имеют огромную цену и смысл з в них. — И ты не заметила, как загорелся мост и утонули наши корабли, — Слова разлетаются по таверне, ударяя по голове каждого присутствующего заставляя немного задуматься над смыслом песни, и что пытается донести бард этой игрой. — Ты меня встретила, чтобы забыть свой хвост, грязного прошлого, ты на мели, — сама мелодия немного затихла чтобы голос девушки посилился. — Это всё мелочи, но мы ими мерили и отпускали близкие глаза. Игра становится громче, иногда струны слишком громко звучат, ударяя по ушным перепонкам. Кажется, что именно сейчас будет кульминация некой истории жизни этой бродяжки, что вполне возможно уже завтра отправится дальше покорять просторы земного шара или вовсе отправится в хождение по волнам морей. — Но я не умею врать, и я не умею жить. И я прощаю, что нельзя прощать, — мелодия снова затихает, будто кто-то играется с инструментом то иногда неуверенно и тихо дергая струны, или вовсе по неосторожности слишком громко ударяя их. — Мне бы допеть, мне бы доиграть,** — звучит как величайшая тайна богов, и Джулия вздыхает. Что правда то правда, лишь перебирания струн имеет значение для мелкого барда, возможно ещё пару бокалов вина и все. Кажется, будто попасть в список чего-то, стоящего невозможно, а ты так и будешь для зеленоглазой лишь немного более яркой частью серой массы. Песнь заканчивается с тем что музыкант соскакивает со стула ярко улыбаясь публике, которая аплодировала, позабыв про еду и напитки, отдавая все внимание именно ей. Это заставляло огонь в груди разливаться по венам, искры, которые разгонял сильный ветер и от этого хочется кричать и плясать на месте. У неё выходит то что она мечтала делать с близким человеком… Воспоминания приносят отрезвляющую боль и кажется, что эйфория от выступления пропала бесследно, возможно её даже и не было и Ли лишь придумала эти чувства, навязала сама себе заставив поверить в это просто чтобы не думать о прошлом. Ставит гитару возле себя и запрыгивает на стул возле стойки, ведь это было единственное место, которое сейчас пустовало и давало волю немного скинуть тяжелый груз в одиночестве только с бутылкой чего-то покрепче вина, которое лишь немного разгоняло кровь и опьянеть от него было невозможно, хотя и с этим Элизабет могла справиться, но слишком много денег потратит на это, легче просто купить что-то с более высоким градусом чтобы залить резкую боль внутри, будто бы кто-то сжимает сердце. — Что покрепче и подешевле есть? — Спрашивает, поднимая уставший взгляд на бармена, который пока ещё стоит на своем законном месте, а не бегает по всему залу разнося напитки и принимая заказы. Джулия косится на музыканта, не понимая с какой радости той захотелось напиться чем-то противным, что обжигает горло и опаляет огнем внутренности, выедая их своей кислотой заставляя корчится в агониях. Бард резко стал выглядеть более жалко и потрепанно, что видны каждые маленькие недостатки в одежде, огонек вот взгляде сразу потух, будто на него вылили огромную бочку воды даже не подумав дать надежду на спасение. Вся яркая и живая аура Ли в момент улетела с ветром на улицу, покинув обладателя и принеся с собою лишь шторм и непогоду, которая давила на маленькое создание, что и так было слишком хрупким и хранило в себе то что сложно удержать в себе. Эббот наливает недорогое виски, косясь на девушку, которая без угрызения совести вливает в себя напиток, прося повторить с какими-то слишком стеклянными глазами, в которых как будто скапливается слезинки, которые вот-вот потекут по щекам бродяги и будут неприятно щипать нежную кожу. После нескольких рюмок неприятного пойла, которое драло горло и царапало его почти не до крови, язык Элизабет развязался, но та сделалась довольно таки неуклюжей, будто была не в своем теле и вообще не в этом мире, каком-то слишком грязном и лишенном красок. Хотя если так подумать, когда она вообще чувствовала все прелести жизни по полной? Точно, когда путешествовала не одна, когда ощущала хоть какую-то слабую опору под боком, а не только лезвие, представленное одиночеством. — Не хочешь пойти со мной? — Вопрос слетает с уст, таких обветренных и сухих, быстрее чем мозг может полностью обдумать то что следует сказать или нет. Говорят, ведь, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. А Джу помнила этот язык девушки в то время как они целовались, наверное, это единственный раз, когда в душе бабахали фейерверки разнося краски и ударяясь об ребра заставляя продолжить уже более не сдержаннее. Но она не готова бросить обычную жизнь, лишь ради какого-то призрачного влечения, что не дает гарантий что не смоется с утренним ветром куда-то где её, не знают и не ждут, кто знает куда заведет их извилистая дорога между странами. Зачем так усложнять себе жизнь? Ради кого? Та и, если ею действительно дорожат, эта бродяжка перестанет гордо ходить сквозь людей с этим статусом собаки без хозяина и дома. — Хотя возможно лучше и не надо, — задумчиво тянет она прося подлить ей ещё этого невкусного, но неимоверно пьянящего напитка, что заставлял расслабить плечи, на которые падает слишком много груза. Чересчур много, что кажется он весь сейчас упадет и разобьется миллионами осколков. — Знаешь, наверное, если потерять и тебя я не выдержу, — девушка вздыхает, смотря теперь на алкоголь с отвращением, будто пес на кошку, которая задирает голову и хвост красуясь перед публикой. — И меня? — переспрашивает бармен, сейчас ощущая себя очень странно, да она слушала пьяные переживание о жизни других, но сейчас это кажется чем-то более интимным, если учесть их с Элизабет странные отношения, за которые они обе цепляются как спасительный круг, но ведь он слишком мал для двоих душ. — Я ведь не одна была, — говорит неуверенно, но сталь во взгляде разбивает все стекло что закрывало радужку, и становится как-то не по себе. — Мы с Диной ходили по миру, пока она не заболела и не умерла. А знаешь теперь я даже не знаю где её могила. Слова повисают в воздухе, разбиваясь об крики пьющих людей, реальность изгибает и топчет под себя такие важные моменты и кажется Элизабет это прекрасно понимает. Лишь сейчас Джу понимает насколько она все-таки намного старше её, да страшная жизнь подкинула ей пару десятков лет к разуму, а может и вовсе столетия. Ведь под такой яркой оболочкой, которая кажется без труда закопает тебя в землю, лежит маленький хрупкий ребенок. — Мне наверное на сегодня хватит, — говорит она как-то невнятно, видно пойло сильно ударило ей в голову, разнося алкоголь по всему телу делая его неуправляемым. Она достает из своей сумки деньги и аккуратно складывает на стойку, грустно смотря на бармена и тихо шепчет, будто молится кому-то из богов про помощь, но Эббот уверена, что бродяга даже в самые худшие времена не смогла бы упасть в молитве. Она ведь рассчитывает лишь на свои силы. — Не оставляй меня наедине с собой, — кривая усмешка исказила приятные уста бродяги, и та пьяной походкой покинула таверну оставив Джулию с сильным опустошением внутри, которое вопило про то что сегодня что-то случится. Что-то очень неприятное и липкое, что оставит после себя след надолго. Рюмка, которую так настырно протягивало бродяге одиночества, стояла на стойке с небольшим количеством спиртного, впитывая в себя все эмоции Джу после такого странного диалога. Ветер недружелюбно толкал бармена в спину, заставляя бежать на встречу неизвестности. Эббот вовсе не понимала почему, закончив сегодняшнюю смену она решила кинуться за город в поисках чего-то призрачного. Ведь сердце так и вопило о том, что если она не кинется в поисках, то потеряет что-то очень важное. Почему-то не хотелось думать о том, что сердце считает Ли чем-то важным для неё. И правда на той самой поляне с цветками сидела на своем же плаще полусонная Элизабет, которая смотрела на звезды выискивая там что-то непонятное для девушки, и та просто смотрела за неуклюжесть её действий после выпитого в немалых количествах спиртного. Джулия прошла ближе наступив на ветку и тем самым привлек внимание бродяги, которая устало перевела взгляд на пришедшую и грустно улыбнулась, так будто она хочет в данный момент уже прощаться, исчезнув в темной ночи навсегда, а может и вовсе будет вечность ходить по землям стран как призрак постоянства. — Мне нужно тебе кое-что сказать, — тяжелый вздох, который полностью пропитан неприятным запахом дешевого виски, но таким пьянящим что Джу кажется, что лишь из-за этого она сможет сама потерять рассудок. — И что же? — Слова теряются в сильных завываньях ветра, и бармен думает над тем что виной такой непогоды была сама Элизабет, которая сейчас не могла полноценно управлять своей стихией, ведь Джу ощущала неприятные всплески хотя и стояла не близко. — Я ухожу, — Эббот непонимающие смотрит на бродягу, не уловив смысла в сказанных ею словах. Куда она уходит? Неужто она решила наконец-то покинуть эту поляну как свое спальное место, поскольку несколько дней назад её со злым криком согнали с лавки на главной улице на которой та сопела. — Как это ты уходишь? — Переспрашивает, ощущая то что в душе начинают кошки драть когтями её мягкую сторону, обливая её кровавыми разводами и начиная немного покрикивать в голове своим недовольным шипением. — Мое время тут уже истекло, — что эта пьяница вообще несет? Хочется прямо сейчас врезать в её это миленькое личико чтобы вразумить её и поставить на место. Ей бы протрезветь, а не говорить какой-то бред, который и не воспримут всерьез. Наверное, не воспримут. — Что ты вообще такое говоришь?! — Джулия злобно сжала кулаки смотря на это безразличное лицо, будто она говорит о том, что дождь закончился, будто это что-то повседневное как что выбрать на завтрак. От этого огонь по всем венам начал сильнее биться и давить, моля чтобы его выступили. Эта бродяжка слишком сильно заставляет её нервничать от этого отголоски пламени в груди неприятно оставляют ожоги внутри. Элизабет неуклюже поднимается, смотря на девушку с нежной улыбкой, которая возможно и скрасила б злость Эббот, но не в данной ситуации. Смотря на эту улыбку хочется её стереть с лица музыканта. Как та смеет улыбаться в такой ситуации?! Неужто она для неё ничего и не значила? Очередная неинтересная личность на пути земном. — Но ты можешь пойти со мной, об этом я и говорила тебе в баре, — сразу добавляет, будто оправдывается, видя хмурую складку между бровей бармена, даже не задумываясь о том, что та сейчас ощущает в душе. Зачем так мучится? Если она ей и вправду важна, то хай отправляется вместе с ней в приключения. Все ведь просто, так же ж? — Ты хочешь, чтобы я все кинула ради какой-то бродяги?! — Снова повышает голос грозно наступая ближе к барду, смотря той прямо в глаза излучая устрашающий огонь, хоть и на что-то больше чем пару искр и небольшого пламени она и не сможет прямо сейчас создать. Слишком отвыкла от использования стихии. — Катись ты на все четыре стороны! Прямо к своей богине, та также любить не умела! Бессердечный вы народ! Элизабет молча стояла, поджав губы, немного радуясь, что Джулия отказалась от затеи пойти вместе. А что если из-за неё та закончит также, как и Дина в свое время? Может и вправду хорошо, что она уходит, от неё одни беды, неосторожное движение и ветер станет слишком злым и жестоким, мешая близким людям просто наслаждаться прелестями жизни. Она не хочет, чтобы кто-то из близких к её сердцу людей страдал от того что она вытянула в колесе фортуне богов столько неудач, все время ставя не на те числа. Джулия возмущена до глубины души от такой реакции бродяги, молча стоять будто она страдалица мира. Девушка выпускает из легких горячий воздух и ощущая боль в кулаке из-за такого напряжения просто ударяет Ли в нос, ощущая сразу как неприятная голубо-зеленая кровь, под цвет стихии, которой та обладает, щиплет сухую кожу бармена, который кажется лишь сейчас понимает что натворила. Она ведь не хотела этого… Да она была зла, зла настолько что, если бы была более сильная испепелила это все. Но это только в её мечтах, она не хотела вестись на свои эмоции и делать больно, хоть и такой ужасной, но все-таки близкой девушке. Они сразу синхронно отшатываются, Ли пугаясь такой реакции и смотря на Джу во все глаза, прикрывая разбитый нос рукой, но некоторые капли все равно попадают на цветок, окрашивая его в цвет крови своей силы. А Джулия стояла, испугавшись самой себя. Как она могла, теперь вместо злобных вулканов в душе царила полная пустота, будто кто-то вырвал ей сердце. Вот кто бессердечный… Не зря ж их богиня всю жизнь несет знамя войны, в которой нет победителей, а только пораженные, склонившие головы. Ветер сгущается, начинает жестко бить потоками в тело бармена, видно, что стихия верно защищает её представителя от опасности, которая сейчас для неё была в лице Эббот, хочется поддаться вперед обнять бродягу, укрыть её. Но сейчас она смотрит как загнанный в угол клетки зверь, который будет биться до смерти за свою свободу и безопасность. Джулия ощущает, что сейчас что-то произойдет, что-то очень сильное и она угадывает. Ветра закрывают силуэт девушки и ей страшно ведь такие трюки очень болезные, но неужто та испытывает боль чтобы поскорее скрыться от неё? Неужто она настолько её испугала? — Прости! — Она кричит в сильный поток ветра, но уже через мгновение её и след простыл, унося такую хрупкую душу и физическое тело куда-то далеко дальше с потоками ветра, которые гладят и нежно перебирают волосы своей обладательницы. Лишь на поляне остается опустошенная Эббот, ощущая слезы у себя на глазах, а также зеленый плащ барда и цветок с маленьким сгустком силы ветра, который обречен всю жизнь гореть одним лишь цветом как дать воспоминаний о такой яркой личности что обитала в их краях.