Клятва на крови и все прелести созависимости

      Инженерная графика — ненавидимый предмет такого неправильного Романа. Он, конечно, понимает, для чего нужны все эти спецификации, схемы, правила и стандарты, но, чёрт побери, зачем они ему? Зачем все эти мерзкие знания человеку, который мечтает поскорее бросить своё престижное учебное заведение, даже если он годами выбивал извечными страданиями в нём место? Всё, чего сейчас хотелось бы, так это уйти. Из этого места, из этого контингента, из этой профессии, этого города, страны, а лучше бы и из жизни. Единственный отрытый путь, по которому можно уйти, лежит сейчас через бутылку, и от этого становится только тоскливей.       Слава Богу, пара подходит к положенному концу. Гомон, доносившийся с задних парт, звучит шумнее обычного. «У тех парней явно намечается нечто интересное», — подумал заскучавший от своего бесконечного потока мыслей студент. Так как сидел он далеко от возбуждённой компании, разобрать хоть что-то в этой какофонии оказалось невозможным, потому парень отринул на время данную идею и стал рассматривать со скуки доску.       Преподаватель дочертил схему подшипника в разрезе, попросил каждого сфотографировать и почему-то объявил о досрочном окончании пары. В аудитории все резко оживились: парни и девушки, что казались Роману пустыми и однообразными оболочками, с которыми он и не хотел знакомиться, начали вставать из-за парт и собирать свои вещи. После этой пары итак большой перерыв, так теперь столько времени сидеть без дела — крайне нелогично, чтобы не уйти вовсе.       Рома в данный момент имел одну задачу перед уходом, и его интересовал только один студент с задних парт. Тот, что сидел в центре, как казалось, крутой компании. Только вот что в них крутого? Исключительные дебилы… Но а с Эдиком Максимов познакомился совсем недавно, может, пару недель назад, хотя тот месяца три постоянно маячил перед глазами и завлекал своим лидерством. Даже самого Романа этому полу-скинхеду удалось заинтересовать своей непринуждённостью и небывалой простотой для лидера.       Собрав свои вещи в сумку, он в спешке подбежал к Эдику, коего фамилию так и не запомнил, задевая как на зло плетущееся посреди прохода стадо недалёких одногруппников. — Что-то намечается? — заинтересованно спросил Рома, натянув неправдоподобную улыбку, после чего занял первый попавшийся стул напротив «друга», раздвинув ноги, чтобы не упираться в спинку, и положив подбородок на сплетённые ладони. — И ты тут как тут! — Была ли это претензия или просто удивление — непонятно. — Да. Сегодня у одного моего друга День Рождения, и он устраивает «вписку», — коротко и по существу ответил лысый, словно бритое киви, парень, с неприязнью выделяя последнее словечко.       Он не любил жаргон, но часто им пользовался, дабы удобнее общаться со сверстниками, которые на деле и не были ими. Почти все учащиеся на первом курсе младше его лет на пять, потому что парень затянул с поступлением из-за долгих раздумий о будущей профессии. Эдику двадцать три года, и грань между ним и остальными с первого курса легко провести, даже не смотря на то, что он — душа компании. — А что за друг? Я его, случаем, не знаю? — уточнил Роман и, когда встретился взглядом с собеседником, который будто специально любил испепелять друзей сверлящим зрительным контактом, опустил взгляд на неровно выкрашенный бордовый пол. — Не думаю. Приходи и ты! Место найдётся, да и там будут многие с нашей группы. — Я подумаю. — Там будет не только алкоголь, — с улыбкой произнёс напоследок, закончив собирать вещи в портфель. — Уговорил, — усмехнулся Максимов и без колебаний пожал руку.       Пройдя обратно за своей сумкой, парень накинул её через плечо и медленно пошагал к выходу из аудитории, спускаясь по лесенке между рядов парт. Уходил, как обычно, последний из-за своей нерасторопности. Рома не любил медлить, просто терпеть этого не мог, но и спешить куда-то, непонятно куда, смысла тоже не было. Сейчас в его голове слишком много мыслей, слишком много голосов, и все наперебой твердят о чём-то противоположном.       «Лишь бы только замолчали», — принадлежало ли это соображение владельцу тела или же одному из голосов в голове, понять так и не удалось. Сейчас его радовало лишь одно — возможность набухаться до потери пульса и заткнуть наконец этот нескончаемый поток мыслей хотя бы на этот вечер, какие бы последствия он не сулил. Вплоть до смерти.       Алкоголь был его единственным спасением, как ему казалось. Случайное знакомство и влияние плохой компании сделали своё дело на «Ура». Около трёх месяцев, если пытаться не сбиться с временных промежутков в памяти, более половины его дней были проведены с бутылкой какого-нибудь крепкого спиртного, позволяющего поумерить пыл своего разума. Привычка выпивать настолько въелась в повседневную жизнь, как вставать утром с кровати или принимать душ, что теперь дни без попоек казались сущим адом, а вот привычные вещи — невыполнимыми. Это приводило к тому, что пил он всё больше и больше, таким образом лишь ухудшая своё и без того плачевное состояние, которое не скрывалось уже и от него самого.       Глушить депрессию депрессантом — лучшее решение, как считал Рома. «Клин клином вышибает, разве не так говорят?» — надеялся он. Но, к сожалению, пока что это не работает. «Мы и ходить не сразу начали. Попытки ещё не тщетны», — оправдание это или действительно вера в выбранный метод самопомощи, он всё же не знал, а потому представала задача покопаться ещё и в этом.       Выйдя из университета, требовалось преодолеть толпу, стоящую у двери в здание. Опустив голову, не смотря ни на кого, он пошёл напрямик. Пара секунд взглядов. Скоро это прекратится. Осталось совсем чуть-чуть! Такие людные места крайне напрягали. Из-за его длинных крашенных в чёрный цвет волос, пирсинга, аксессуаров, длинных ногтей и чёрной одежды ему казалось, что на него постоянно все смотрят и желают навредить, даже учитывая, что его друг чуть ли не чёртов скин. Так учили вести себя с детства.       «Не выделяйся, люди не одобрят», — говорила постоянно мать, и она была в чём-то права. Люди и правда жестокие и крайне критичные. Издёвки, побои и прочие неприятные комплектующие к жизни с обществом уже давно в прошлом, но только такими они себя и показали, и теперь эта заезженная фраза звучит уже своим корящим голосом. Но Рома не собирался менять свой стиль. Он был ему близок. Он был ему родным, воплощением характера и души. Роднее, чем близкие и семья. Лучше пережить минуты взглядов, нежели проломиться под системой и прогнившим менталитетом.       Людей вокруг наконец-то не стало. Можно спокойно идти вдоль парка, наблюдая за красивой, но тошнотворной серостью января. Хотя серость — не прерогатива месяца. Она была везде. В домах, в природе, в людях, еде, повседневности и, главное, подсознании парня, въедаясь даже в глаза, заставляя картину мира тускнеть. Так даже правдоподобнее.       От универа до его квартиры было всего три километра. Тридцать минут ходьбы или десять — на автобусе. Сил идти не было, но автобус — это, в первую очередь, люди, потому вариант отпадает. Да и силы, как ему казалось, можно с лёгкостью потратить, ведь впереди прекрасный день, а значит много алкоголя. «"Прекрасный день" и "много алкоголя" лучше поменять местами», — усмехнулся он себе.       Обыкновенный путь домой тянулся необыкновенно долго и изнурительно, словно идёшь из последних сил поздней ночью, а во всём теле проявляются последствия тяжёлоц работы, например, грузчиком. Но вот она, чудом ещё держащаяся на фундаменте панелька, в одной из квартир которой он обитал с момента поступления. Быстро набрав код домофона, парень с усталостью еле приоткрыл дверь и юркнул внутрь подъезда. Лифт по обычаю не работал, потому на пятый этаж Роман взбирался кое-как, превозмогая непослушные ноги.       Отдышавшись на перине лестницы, Рома трясущимися руками попал с третьего раза в замочную скважину и, дважды провернув, вошёл в коридор, захлопывая за собой. Когда весь путь оказался позади, юноша слишком громоздко для своего малого веса рухнул на колени и следом упал на бок, распластавшись по полу в окатившем с ног до головы бессилии. Лишь когда тело покрыло обильным слоем пота от тёплой одежды, он решил наконец-то встать с грязного пола. Наступил на пятку ботинка и за считанные секунды избавился от тяжеленного груза, не нагибаясь.       До вечеринки ждать ещё два часа, поэтому, перебазировавшись на кровать, он без какой-либо спешки стянул с себя всё до трусов, уже не вставая, и продолжил лежать на необычайно мягкой подушке из несвежей одежды. Глядя в потолок, минуты полились одна за другой, убегая из сознания и разрывая правильную цепочку времени. Кто-то или что-то его крадёт и пожирает. — Долбанный мозг! — Выкрикнул ли Максимов своё недовольство потолку или только безмолвно разомкнул губы, он не знал.       Но знал, что время кончается. Собрался с силами — а это было сложно — и рывком встал с кровати. Ноги подкосились, каждый сустав, кость и мышца болью и почти слышимым скрипом отдали отчёт, что пришли в работу. Чувство нереальности в такие моменты удивляло уставшее сознание, показывая, что его владелец не человек. Нет, лишь робот, который должен обдумывать и чувствовать напряжение всех задействованных членов, сопротивляясь в трении друг об друга.       Перед душем Роман наскоро приготовил крепкий растворимый кофе и осушил кружку в пару глотков. Тело отдало приятными спазмами, особенно желудок, — так перезапускается двигатель, возбуждая каждую клеточку тела, поджигая её, чтобы выжать энергию из них по максимуму. Не тело, а сгоревшая спичка. Вспыхнув силами, он быстрой походкой направился в душ, по дороге бросив косой взгляд на себя нелюбимого, слегка исказил губы в неопределённой даже для себя гримасе и вошёл в кабинку.       Вода включена на максимум. Тело обжигали слегка тёплые струи воды, пока парень грубо намыливал ненавистную кожу, при этом с нежностью обводя ладонями кости. Здоровым тело сложно назвать явно не из-за неэстетичного ему цвета кожи. При высоком росте вес Ромы едва ли достигал пятьдесят килограмм. Данный вид ему казался правильным. Давал смысл двигаться дальше, принимая, или почти принимая, своё тело. Ведь идеала, увы, ещё не достиг!       Выйдя из душа, он быстро вытер с себя раздражающую влагу и небрежно кинул полотенце куда-то в сторону. В спальне Рома не нашёл чистых вещей, потому надел на себя тот же комплект одежды, что чудесным образом прохлаждался на полу у кровати. Чёрные джинсы и футболка того же цвета. Минимализм. Хоть они и маленького размера, но факт того, что он уже влезает в эти вещи, лишь воодушевлял. Пара браслетов, наручные часы, купленные где-то в переходе за пару сотен, три кулона и два кольца гармонично разнообразили минимализм. Достав чёрный лак из тумбочки, на скорую руку покрасил ногти и лёг на кровать, громко вздохнув от вновь накатившей усталости.       Покрутившись у зеркала и осмотрев себя со всех сторон ещё раз, Максимов взял телефон, сумку с самым необходимым и лежащую на кровати большого для него размера парку. Спеша на выход, он накинул её на плечи и мигом обулся, даже не вытирая от слоя грязи берцы. Вышел из своей квартиры и перед конечным уходом дважды проверил, закрыл ли он дверь, после чего помчался на свежий воздух.       На улице уже темнело и появилась одинокая звезда на небосводе. Середина января. Середина зимы. Атмосфера вовсе не зимняя, ибо вместо пышных сугробов и снегопада шёл печальный монотонный ливень, а под ногами хлюпали лишь лужи и слякоть. В этом году зима больше похожа на осень. Хотя когда последний раз была привычная зима? Может быть, зимы вовсе уже не существует, а есть лишь продолжительная, полугодовалая осень? Вот только холод вовсе не осенний и не для парки безрезультатного мыслителя. — Ебать дубак! — удивлённо воскликнул юноша, достатав сигарету и закурив, чтобы согреться хотя бы изнутри.       Так, торопящимися шагами, с постоянно меняющейся на новую сигаретой меж губ, он пошёл на встречу к своей судьбе. Пусть он и не знал, что его ждёт, но что-то внутри подсказывало, что это будет лучшая и одновременно худшая вечеринка. Волнение? «Психическая неадекватность», — язвительно ответил себе и устало вздохнул.       Долго рассуждая в несвежей, пусть и чистой снаружи, головушке о смысле человеческого бытия, из-за неимения других дел он хотел побыстрее напиться, потому ускорил шаг. Уже и теплее стало — движущие шестерёнки-мышцы заработали активнее. Но, находясь у очередного пешеходного перехода, не заметил мчащей на красный машины. Водитель среагировал быстрее пешехода и вырулил на безопасное расстояние. Следом раздался оглушающий гудок, который заставил юношу машинально отпрыгнуть в сторону. Парень проехался левой стопой по грязи и не удержал равновесия. Нет, время не замедлилось, а лишь стократно ускорилось, оставив лишь фрагмент «после».       И «после» было не радужное, а цвета дерьма с примесью боли в разных часях тела. Вся и без того давно не стиранная одежда теперь придавала Роме вид промокшего мусорщика или трубочиста. По лицу также стекала грязь, которую он пытался хоть как-то убрать, но по ощущениям лишь растёр. Прикинув своё положение, решающую роль играло время, и так как половина пути пройдена, назад дороги не оставалось. Уже поздно. «Никогда не поздно сдаться!» — говорило что-то внутри. Но логичнее было бы прийти поскорее на место и дать одежде немного просохнуть, чего он придерживался.       Дико замёрз, но всё же дошёл до нужного дома. За дверью было слышно, как громко играет какая-то мерзкая ему клубная музыка. Постучал. Никто не открыл. Парень неловко помялся у двери, снова постучал и вошёл теперь без спроса. На удивление Романа, уже у входа толпились люди, и многих из них он не то что не знал, а даже ни разу не видел. Радовало лишь то, что хотя бы большая часть — сверстники.       Первая мысль, что посетила мозг социофоба, гласила: «Уходи! Тут делать нечего! Ты видел количество этих пьяных людей?» Но Рома ослушался своих мыслей в который раз, всецело сомневаясь, что они всё-таки его. Продвигаясь сквозь толпу на поводу желания напиться, или чего покруче, он даже не рассматривал, в чём пришли люди. Они явно понаряднее, более пёстрые и модные. Это не его стиль. Сейчас он его задавал, и это — мода грязи, которую хотел смыть хотя бы с лица, но жажда мучала сильнее.       Немного мешкая в поисках алкоголя, пытался вглядеться в пространство между незнакомцев, которые шарахались от бомжеватого вида мечущегося по дому. Как взору открылся столик с бутылками, сразу же направился вперёд, вглубь этого ужасающе оживлённого дома, где наконец нашёл то, за чем пришёл. В центре просторной, если не учитывать вдоволь набухавшихся подростков, комнаты стоял невысокий одинокий стол, на котором сплотились десятки бутылок разного алкоголя. Зелёные, красные, прозрачные, стеклянные, пластиковые.       «Кажется мы попали в рай!» — обрадовался голос, и юноша сразу же потянулся к тёмно-зелёной бутылке абсента, стопроцентной гарантии нажраться вусмерть. Лишь обхватив за горлышко бутылку, парень почувствовал и увидел на своей руке чью-то изящную поменьше. — Ой, извини, — громко, но нежно произнёс на вид богато одетый парень, убрав руку. — Всё нормально, бери. — Неловко улыбнувшись, Роман так же убрал свою и посмотрел на незнакомца, который сразу показался ему эстетично идеальным, эталоном красоты.       Роман пристально, но аккуратно стал оглядывать его внешность и действия. «Так будет же это последнее, что я запомню из этой ночи», — разрешил он себе. Парень перед ним где-то на голову, если не больше, ниже Романа; подтянутый и чуть рельефный; весьма миниатюрный в сравнении с Романом, но идеален по его личным взглядам. Отличное телосложение и симпатичное лицо дополняли длинные раскиданные по лицу взъерошенные от бурной вечеринки светлые волосы, которые прикрывали в определённом положении серые под тусклым освещением глаза. Но больше всего сводила с ума бледноватая без каких-либо дефектов гладкая кожа. Картину внешностного идеала закрывал аккуратный и ровный нос, пухлые ярко-красного цвета губы, возможно, даже напомаженные, и вишенка на торте — резкие, ярко выраженные скулы, как у скелета.       — Дырку прожжёшь, — хохотнув, произнёс субъект эстетики.       «Идеал» взял бутылку и налил жидкость один к одному в уже не пустой стакан, после чего протянул бутылку Роме. Максимов же, давно прожёгший вкусовые рецепторы, налил половину стакана абсента, отставив бутылку и выбрав истинный путь выжигания. Он глубоко вдохнул и резко выдохнул. Опрокинув стакан, выпил содержимое несколькими большими глотками, после чего сощурил глаза. Рот и горло начало жечь, но вкус этанола практически не чувствовался. Опыт не пропьёшь! Спустя секунду-другую согрело в районе желудка, и Роман расслабился, открыв глаза. — Ты суицидник? Или бомж? — глядя на собеседника, спросил парень и усмехнулся. — Как тебя звать? — Я пробовал вещи и более отвратительные, — многозначно ответил Максимов, наблюдая за реакцией нового знакомого. — Рома. А тебя? — Марк. За твоё здоровье, суицидничек, — парень снова усмехнулся и выпил свой стакан с алкоголем. — Я тебя раньше не видел. Ты ведь не из универа? — игнорируя издёвки, спросил Рома, выжидающе наклонив голову вбок. — Нет. Работаю тут неподалёку. Да и я брат организатора данной попойки. И, собственно, спонсор. Вот только с тобой тут алкоголя, видимо, не хватит. — Да ладно тебе! — Усмехнулся в этот раз Рома. То ли над шуткой, то ли над самим собой. — Слушай… Я тут слышал, что тут не только алко есть. Не откроешь тайну, с кем бы переговорить? — Сразу к делу, да? Не думал, что ты из таких, — осудительным тоном и взглядом он будто раздел вопрошающего пред толпой. — А кто это тебе такое сказал? — Марк нахмурился, отложил пустой стакан и поставил руки в бока. — Ладно, ладно, понял, — Рома вытянул перед собой ладони, пытаясь урегулировать наступающий пик «недопонимания». — Ты по адресу, Готик! Идём. — Неожиданно резко улыбнувшись, его лицо стало совершенно расслабленным и довольным.       Схватив парня за руку и потащив в сторону лестницы, Роман успел лишь прихватить с собой бутыль абсента. Они быстро поднялись на второй этаж, не оглядываясь, и прошли в другой край дома, в комнату, которую Марк сразу же запер. У Ромы немного тряслись ноги, — он ещё от прошлой ситуации не отошёл, а тут такое. Пытаясь успокоиться, стал осматриваться во тьме, озаряемой лишь тусклым светом с улицы из зашторенного окна. В комнате находилась двухместная кровать, рядом с которой стояла тумбочка, напротив — высокий шкаф с каким-то углублением; рассмотреть не удавалось. И с освещением старинная и мрачная картина, что висела напротив двери, казалась бы жутко, а тут — сущий хоррор.       В полной темноте, начав попивать с горла уже не такой жгучий абсент, Роман смотрел на парня, который встал на колени перед шкафом, что-то судорожно выискивая. Рассматривал находку, откидывал в сторону, и так до тех пор, пока не достал непрозрачный чёрный пакет, положив его на кровать. Из него достал бонг и один пакетик с, видимо, травой. — Сиди тут, я быстро схожу за кое-чем, — тихо, почти шёпотом, но крайне быстро, словно невтерпёж, произнёс Марк, мигом выходя из комнаты.       Пока его не было, Рома присел на кровать, снял парку и сумку, кинув их куда-то на пол, чтобы окончательно не загадить постель, и достал свой телефон, включив наконец-то любимую музыку. Сначала играла «Агата Кристи». Может и не самый лучший исполнитель для употребления, но их песни придавали специфичную и достаточно глубокую атмосферу, которая наполняла комнату той самой пустотой, что поглощает ужасную и неизведанную тьму. Теперь здесь всё равно.       Марк пришёл с двумя бутылками, кратко пояснив, что для пущего эффекта пригодится коньяк с колой. Он спешно налил данные напитки в бонг и распечатал пакетик. Достав оттуда немного хрустящей между подушечек пальцев травы, положил в чашечку и предоставил первый напас своему новому знакомому, с интересом и предвкушением наблюдая за написанной им же картиной, представленной им же сценой их собственной пьесы.       Рома же улыбнулся и поджёг неизвестную траву, закупорил специальное отверстие пальцем и начал вдыхать дым через мундштук. Наполнив лёгкие практически дополна, насколько смог, дымом, парень убрал палец и продолжил вдыхать, дабы подальше протолкнуть газообразное наслаждение. Уже сейчас парень почувствовал эффект.       Вдохнув силу этой вселенной, как ему показалось, он отдалился от бонга, задержав дыхание настолько долго, что в глазах начало темнеть. Выдохнув, тут же упал назад на кровать, разводя руки в стороны. Голова сильно кружилась, наступила лёгкость и расслабление. Он, конечно, и до этого курил траву, но не настолько хорошую, к тому же в те разы уже был пьян от литров алкоголя и не мог прочувствовать сполна эффект. — Еба-ать… — Громко произнёс он, не закрывая рот. — Кажется меня размазало… — Добавил он через минуту, пока Марк получал свою «порцию» кайфа.       Выдохнув, тот лёг рядом со своим обдолбанным знакомым, придерживая бонг, и рассмеялся. «У него всё-таки такой красивый смех…» — промелькнуло в мыслях у Ромы. — Тебя неплохо разнесло с одной тяжки, — подметил Марк, повернувшись лицом к своему соупотребителю. — Ты такой высокий, что я думал, тебе нужно три.       Рома же тоже повернул голову, улыбаясь во все зубы. Марк приобнял парня, легонько поцеловав его в губы. Рома, слегка испугавшись, оттолкнул его, но сразу же прижал к себе, целуя уже взасос. Его скованность полностью исчезла, и сейчас он почувствовал настоящую свободу. Почему бы не проявить настоящего себя?       Они целовались несколько минут, после чего отстранились друг от друга, улыбаясь. Музыка намного ярче воспринималась ушами и входила так глубоко в сознание из ниоткуда, словно была там изначально. Это одновременно успокаивало и воодушевляло. Быть творцом. Временами нечто приятное сменялось на другое приятное, и из-за темноты большая часть чувств сосредоточилась на поцелуях, воспроизводящимися в голове. — У тебя хороший вкус в музыке, кстати. — Марк поднял туловище с кровати, засыпав травы в чашу, чтобы снова приступить к курению.       Пока он курил, Рома слушал музыку, наслаждаясь каждой минутой своего состояния, даже не поблагодарив за приятное замечание. А время то растягивало каждую секунду в десятки раз, то ускорялось до невозможности. Но из нирваны вытащил голос: — О-о, теперь и меня вставлять начинает. Ещё будешь?       Это удивило Рому. До этого все, с кем он был когда-либо знаком, когда видели, что он уже достаточно пьян или обдолбан, забирали у него причинную вещь. У него всегда были проблемы с мерой. Точнее, меры он не знал вовсе. И предложение курнуть ещё его очень обрадовало. Обрадовало, что не ограничивают, дают насладиться по полной. Не отнимают последний глоточек счастья. — Спрашиваешь ещё. Дай руку, — попросил он, понимая, что не в состоянии сам встать без приложения серьёзных усилий.       Марк помог ему усесться и протянул бонг с уже наполненной чашей. Роман повторил всё в точности так же, как в прошлый раз, после чего отдал устройство для курения. Чувство лёгкости достигло, как казалось, максимума, но этого было, конечно же, мало. Слишком мало, нужно больше. Закинув руку назад, достал лежащую где-то за спиной бутылку абсента и сделал пару глотков полынной жидкости, чувствуя, как желудок сжимается от такого издевательства. — Ну ты даёшь! — Марка снова пропёрло на смех, после чего и Рома начал неистово хохотать, любуясь прекраснейшим личиком парня. — Попробуй, ну же, неразбавленный намного лучше, — усмехнувшись, Максимов стал тыкать горлышком от бутылки меж губ собеседника, водя по ним. — Ла-а-адно! Уговорил.       Марк приоткрыл губы, сделав пару огромных глотков, но сразу же со вспученными глазами выхватил бутылку, вынув горлышко из своего рта, и открыл бутылку с колой, допив её до дна, но даже после неё весь рот выжигало как огнём. — Фу, Господи, как ты это пьёшь? — Он в недовольстве вскинул руками, а потом посмотрел в лицо собеседнику и заржал, хлопая его по плечу. — Ну ты даёшь, чувак! — Да ладно тебе. В жизни нужно попробовать всё! — И насколько ты готов углубиться в это всё? — с ухмылкой спросил Марк, поставив бутылки на пол и положив свою руку на руку парня. — Хочешь проверить? — рассмеявшись, ответил вопросом на вопрос и обхватил чужую руку, с искоркой в глазах смотря в красные напротив. — Думаю, ты знаешь ответ, — со смешком сказал Марк, повалив Рому на кровать и начав расцеловывать шею сверху донизу.       Рома томно выдыхал парню в ухо, тем самым заводя его ещё больше. Марк же, не тратя много времени на прелюдии, как хищник начал стягивать сначала рубашку, а потом и джинсы. Сначала с себя, потом раздел и жертву. Роман сильно стеснялся и побаивался даже под травой, часто дыша. — Ща, погоди, — скидывая, точнее, спихивая, с себя тело любовничка, парень уселся на край кровати, потянувшись за бутылкой… …Громкие стоны, опьяняющие разум. Резкие движения, заставляющие стонать. Быстрые, но нежные фрикции. Влажные поцелуи. Тихие хлопки и изредка доносящиеся хлюпания. Всё это сводило с ума Марка, Рома же в это время чувствовал себя прекрасно, но по большей части абстрагированным от действ, свершающихся над его телом.       Он не знал, сколько это уже продолжалось: часы или минуты. Но он точно знал, что что-то не так. Будто у него вырвали кусок времени, кусок воспоминаний. Было только здесь и сейчас. Фрагменты. Потеря себя по частям. Вот она — растерянность. И сила видеть будущее, ведь в будущем будет лишь это.       Прозвучал громкий стон Марка, он крепко прижался к телу парня. Рома почувствовал, как внутри стала разливаться горячая жидкость, что его ещё сильнее смутило. — З-зачем? — очень тихо, но протестующе спросил он, прикусывая губу… …Роман находился на первом этаже у столика с бутылками алкоголя. Одежда чудом надета на нём. Прихватив одну бутылку с неизвестным содержимым, он пошёл к выходу. Открыв дверь, он посеменил вперёд, но не знал теперь в какую сторону ему идти.       Холод лишь усилился. Его это особо не заботило. Хотя и парку, практически высохшую, полностью продувало, Роман боролся с холодом единственным известным ему способом — поглощая алкоголь… …Вокруг лишь темнота, но фонарик в телефоне, который Максимов как-то умудрился включить, освещал хоть что-то. Только сейчас парень осознал, что где-то оставил сумку. Обратно идти поздно, да и где это «обратно»? Сильно устав, он опёрся спиной о стену первого попавшегося многоэтажного дома и сполз по ней, усевшись.       В голове без конца роились мысли, от чего Рома похихикивал. Но в мыслях не было ничего смешного — он думал о собственной ущербности… …Совершенно незнакомое место. Парень лежал на земле, плача и смотря на небо. Хотелось поскорее окончить эти скитания, но он не встречал ни одного человека по пути, а включить карту на телефоне не было сил, да и, ко всему этому, он случайно выключил фонарик… …Весь мокрый и в грязи парень куда-то шёл, в очередной раз за это путешествие домой взяв себя в руки. Начинало светать. Взятая на вечеринке бутылка кончилась… …Желудок выворачивало, и полуживое тело извергло из себя излишки алкоголя… …Машина. Тепло. Приятная музыка… …Подъезд. Квартира. Пол… …Долгожданный сон.