Клятва на крови и все прелести созависимости

      Ночь на удивление прошла спокойно. Парни сладко спали, пока у Марка не прозвенел будильник. Раздражающая трель будильника вырывала из снов в жестокую реальность. Вздохнув, парень отключил звенящее исчадие ада и с лёгкостью поднялся с кровати. Марк решил не будить Рому, но оставил записку, в которой написал, чтобы тот не выходил из дома, пока Вернов будет на работе. Нужно было как-то одолеть зависимость Ромы. Насильно не удержишь, но он надеялся на то, что Максимов всё же хочет расстаться с веществами.       Одевшись и сварив на скорую руку кофе, он его выпил и, накинув куртку, вышел из дома, заперев дверь на ключ. С самого утра у него было хорошее настроение, не смотря на вчерашний эмоциональный срыв. Всё же, эти слёзы и выплеск эмоций помогли немного вырваться из безысходности, что стояла пред Марком.       Сегодня он решил пройтись пешком. Погода была прекрасна: достаточно тепло для середины февраля, не было ни дождя, ни снега, ни даже облака, лишь яркие солнечные лучи пробивались сквозь миллионы километров безжизненного космоса, озаряя собой серые здания панелек.       Вернов не заметил, как пришёл в свой офис. — Марк, здравствуй! Держи, нужно разгрести эти документы, — «обрадовал» кипой бумаг главный менеджер предприятия. — Да, конечно, — произнёс Марк, натянув улыбку и приступив к унылой работе.       Тем временем Рома наконец-то проснулся, обнаружив записку Вернова, что лежала на соседней подушке. Читать было сложно спросонья, потому что в глазах расплывалась картинка. Протерев глаза и сфокусировавшись, наконец-то был понятен текст. Не верилось, что Марк запер его одного дома.       Вставать, как всегда, было тяжело. Тело не особо слушалось приказов, что давал мозг. Кости ломило, будто Рома целый день разгружал грузовики. В голове мелькнули воспоминания о подработке в большом супермаркете, где он разгружал тонны товара, привозимого РЦ, и по спине прошли мурашки, погрузив в ужас воспоминаний.       Он не способен к работе в своём состоянии. Его давно мучает этот вопрос. Как дальше жить? Было страшно смотреть в будущее, зная, что ничего хорошего, вероятно, ему не светит. Будущее пугало Рому, пока он не встретил Марка. Нельзя было надеяться только на его заработок, но временно проблема выживания решилась. Ведь какая может быть работа, если встать с кровати — невыносимый труд?       Будущее слишком затуманено жалкой болезнью. Максимов верил, что Марк — его спасение, его последний оплот. Он верил, что стал бы самым лучшим человеком, если бы не хотел умереть, если бы не слышал голоса и не видел образы в своей голове. Да, он считал себя идеалом, на которой стоит равняться, пусть он себя и ненавидел. Ему казалось, что он более понимающий к людям, нежели большинство, более душевный. Но что значит душа, когда перед глазами встают жестокие виды убийств и изнасилований, в которых он якобы принимает участие?       На душе было тяжело. То ли последствия детоксикации, то ли причин и вовсе не было. Была лишь злость и обида из-за недоверия Марка.       «А как тебе верить?» — спросил себя же Рома, не получив логичного ответа.       Всё же, встав с кровати, он пошёл на первый этаж, где он точно знал, что лежит аптечка в тумбочке в уборной. Он с трудом добрался до нужной комнаты и открыл тумбочку, достав аптечку и начав обыскивать её на предмет улучшения состояния. Перерыв всю аптечку, на дне коробки он нашёл упаковку Триган-Д. В пачке было шесть блистеров по десять таблеток, взяв одну, он сложил всё как было, поставил обратно аптечку и, набрав в стакан, стоящий на тумбочке, воды, вынул все десять таблеток и начал пить одну за другой.       «Сейчас станет легче...» — подбодрил себя Максимов, выходя из уборной на кухню. Следующая цель — крепкий кофе. То, с чего стоит начинать день, и то, с чем его нужно оканчивать. Кофе помогало избавиться от ломоты, вызванной, в первую очередь, психическими проблемами, а также усиленную недостатком наркотика в организме. Парень насыпал пол кружки растворимого кофе и залил заранее нагретой водой, после чего разбавил водой из-под крана и залпом выпил, чуть пролив мимо рта, пока кривился от отвратного вкуса. На подбородке и шее образовалась тёмно-коричневая линия от кофе, что был слишком насыщен.       Стерев с себя эту дорожку, почувствовался прилив сил. Парень приступил к написанию новой главы в своей первой будущей книге, забравшись на кровать. Боль отпустила, а вдохновение неожиданно пришло. Включив музыку в колонках и тряся головой, Максимов писал о солдате, потерявшем всё, чем он дорожил, но приобретший верного напарника, что помогал двигаться вперёд. На деле же он проводил параллель между своей жизнью и жизнью главного героя его книги.       Чувствовалось, как немели ноги, руки стали тяжёлыми, а зрение начало расфокусироваться. Поняв, что дальше писать не сможет, он встал с кровати, идя на балкон покурить. Парня немного шатало, а разум был пуст. Некое спокойствие вкупе с лёгкой тошнотой вызывали странные, но вполне приятные ощущения. Две сигареты были быстро, почти незаметно выкурены за наблюдением расплывающейся серой и на удивление безлюдной улицы. После сигарет во всю почувствовалась сухость во рту и жажда. Добравшись до раковины, парень набрал себе стакан воды и, выпив, ушёл обратно в кровать.       Хотелось спать несмотря на употреблённый ранее кофе. Надев наушники, Максимов включил музыку и, раскинув тяжёлые руки, прикрыл глаза, наслаждаясь головокружением. Это состояние чувствовалось как некоторое облегчение, будто он годами ничего не потреблял.       В мыслях пустота, а в душе тоска. Снова предательство. Снова всё по новой. Как доверять такому человеку? Роман осознавал в полной мере свою слабость, но не мог с собой ничего поделать. Хотелось отдохнуть. Но от чего? Он сам не знал. Просто жизнь оказалась для него слишком сложной.       Погрузившись в музыку, парень уснул. На его лице была безмятежность и спокойствие. Он даже, кажется, немного улыбнулся.       Под ночь пришёл Марк. Увидев спящего Рому, он поцеловал его в лоб, от чего тот проснулся. — Привет. Как ты? Как спалось?— заинтересованно спросил Марк, раздеваясь. — Привет? — заспанно ответил Максимов. — Ну, не так уж и плохо. — Правда? Это же хорошо, — обрадовался Вернов и прилёг рядом, оставив на себе лишь нижнее бельё. — Ты как? Как работа? — как бы пытаясь перевести тему, спросил Рома. — Завал полнейший. Устал.       Марк приобнял Рому, уткнувшись носом в его шею, и нежно поцеловал, прижимая к себе. Максимов слегка покраснел. Он считал, что недостоин его, а может это так и было. — Кстати, я же тебе так и не вручил подарок. Подожди здесь, — произнёс парень, вспомнив о ноутбуке, и вышел из комнаты.       Через некоторое время Марк вернулся с коробкой с ноутбуком. Вручив, Вернов улыбнулся, поздравив с прошедшим Днём Рождения. — Ого! — воскликнул Максимов, открыв коробку. — Это же дорого! — И что? Мне не жаль денег на тебя. — Не стоило, правда... Я же тебе никогда не отплачу это. — Это бескорыстно, да и, к тому же, это подарок. Не волнуйся по этому поводу. Лучше включи ноут, — всё ещё улыбаясь, произнёс Марк, смотря на смущённое лицо Ромы.       Его лицо не выражало радости. Оно скорее показывало сильную вину. Как смириться с тем, что ты предатель? Марк ничего не подозревал, лишь искренне улыбался. Но по щекам Ромы покатились слёзы. — Что такое? — тихо спросил Марк, смотря парню в глаза и положив руку на его плечо, как бы показывая, что ему можно доверять. — Я устал, Марк, я очень устал... С каждым грёбаным днём я чувствую себя всё хуже. Я чувствую себя истощённым, мерзким и, самое главное, неблагодарным. Ты столько для меня сделал, а я... — тихий всхлип. — Я предал тебя, — признался Максимов, издав громкий вой. — Я даже сегодня упоролся, Марк, я упоролся... — Тише, тише, не плачь, — заботливо произнёс Вернов, обняв Рому. — Я не могу так больше, не могу..! Я устал, Марк, я устал, — повторял Максимов, уткнувшись лицом в грудь обнимающего его парня. — Всё будет хорошо, просто верь. Ты мне дорог. И я тоже кое в чём провинился... — Не нужно меня успокаивать этим! Я уёбок, не ценящий твои чувства, я не достоин тебя... Не достоин, — сквозь громкие всхлипы раскаивался Максимов. — Я лжец! Я тварь... — Все мы твари, Ром. Нет святых, пойми. Каждый допускает ошибки. Каждый причиняет боль. — Я хочу умереть, — прошептал в ответ, всхлипы превратились в жалобный крик. — У меня нет сил жить дальше. Нет... — Я понимаю тебя, Ром, я понимаю. Ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя понимаю, — Марк ещё сильнее прижал к себе Рому, стараясь сдержать слёзы.       «Не время реветь, Марк, держи себя в руках, ты ему нужен!» — мысленно твердил себе Вернов, стараясь собраться с силами. — Ты меня теперь бросишь..? — спросил Рома, отстранившись, смотря в глаза Марка.       Марк промолчал, вызвав ещё одну волну истерики. — Ты разочаровался во мне, да? — Рома... Запомни. Я всегда буду ценить тебя. До самой смерти. Ты должен жить, что бы не случилось. Я верю в тебя, ты всё преодолеешь. Ты сильный. Но каждый сильный человек может допустить слабость. — И какова твоя слабость? — чуть поуспокоившись, спросил Максимов. — Ты узнаешь позже. Но тебе это не понравится, — предупредил Марк. — Успокаивайся, идём кофе попьём. — Может, лучше коньяк? — Нет, не лучше. Алкоголь — депрессант, сейчас тебе может стать только хуже, — объяснил Вернов, вздохнув. — Скажи честно, ты устал от моих истерик? — уже полностью спокойно спросил Рома. — Если тебе действительно нравится человек, то ты никогда от него не устанешь, — пытался подбодрить парень, но выходило не очень, учитывая, что способ он выбрал не лучший. — Ладно, идём пить кофе.       Марк улыбнулся, и Рома ответил тем же. — Почему ты не ешь? Не голоден? — заинтересованно спросил Марк, жуя торт.       Рома промолчал, смотря виноватым взглядом на свой кусок торта. — Если тебе не нравится этот торт, я куплю другой, только скажи. Я стараюсь угодить тебе, но ты будто неприступная крепость. Я хотел бы провести время с тобой, потому что хочу узнать тебя больше, прежде чем... — Марк... — перебил Максимов, переведя взгляд с торта на Вернова. — Еда — это мерзко. — Не понял, — приподняв левую брось, произнёс Марк. — Это крайне долгая история. И, думаю, её начало знать и не стоит. Просто в один момент я решил начать худеть, — опустив взгляд, начал Рома, боясь получить в ответ осуждение. — И как-то так вышло, что я не смог остановиться. Сначала урезал порции чуть-чуть, потом вдвое, потом стал реже есть, а вскоре и вовсе перестал ежедневно принимать пищу. Я знаю, это ненормально. Но я начал фанатично худеть, потому что почувствовал силы жить, когда начал сбрасывать килограммы. Я чувствую себя выше других, потому что я избавился от зависимости. Еда — зависимость. Она не приводит ни к чему хорошему. Она лишь загрязняет организм, заставляет выглядеть отвратно. Разве кости — это не красиво? — с надеждой на понимание Рома поднял взгляд, смотря в глаза Марка. — И как давно ты в последний раз ел? — обеспокоенно спросил Марк. — Не помню... Может, неделю назад, — усмехнувшись самому себе, признался парень. — Я плохо ориентируюсь во времени. — Нельзя же так... — Можно, Марк, можно! Мне постоянно выносила мозг мать этой фразой. Но, как видишь, я жив. И я прекрасно выгляжу! — неуверенно улыбнулся, отодвинув тарелку с тортом. — Господи, ты же губишь себя, — на повышенных тонах проговорил Марк. — Когда я тебя взял на руки, я почувствовал все твои кости. Это не здорово. Это приведёт тебя к мучительной смерти. Пожалуйста, ешь, прошу тебя, хоть немного, — почти что умолял он, смотря на Рому. — Поэтому я не хотел тебе признаваться, — разочаровался парень, вставая из-за стола. — Стой! — Марк схватил его за руку, снова повысив голос. — Разве ты не чувствуешь постоянную пустоту внутри? Задумайся. Разве к этому ты стремишься? Разве этого ты хочешь достичь? Ведь с таким образом жизни ты скоро вовсе ничего не почувствуешь. Ты будешь мёртв, Рома, мёртв! — вспыхнул Марк. — Я не хочу, чтобы ты умирал!       Рома лишь посмотрел заплаканными глазами в глаза Марка, объятые яростью. — Я знал, что ты не поймёшь... — тяжело моргнув, парень попытался вырваться из жёсткой хватки Марка. — Отпусти, мне больно, — вскрикнул Максимов.       Обида. Предателем был Рома, но именно он сейчас чувствовал сильную обиду на любимого человека. Он понимал, что это эгоистичное стремление, но иногда казалось, что кости важнее Марка. Он не готов меняться в сторону того, кем будет себя ненавидеть. Он не готов довериться Марку, что просит его есть. Он не готов перестать чувствовать лёгкость, пустоту внутри. Он не может позволить себе выглядеть омерзительно, быть зависимым от какой-то ерунды, что лишь портит его внешний вид. Ведь еда для него — грязь, проходящая по пищеварительному тракту; жир, откладывающийся в теле. — Отпусти блять! — крикнул Максимов, дав пощёчину Марку.       Вернов ослабил хватку и упустил руку парня из своей. Он впал в осадок, приоткрыв от удивления рот и приложив руку к саднящей щеке. Чего он не ожидал, так это удара Ромы, пусть и достаточно слабого. Замерев на месте, он уставился на Рому, что побежал к выходу из дома.       Сильно запыхавшись и еле дыша, парень стоял уже вдали от дома Марка в одной куртке, покрывающей бёдра, и холодных кроссовках, что попались ему на глаза. Было ужасно холодно, но это можно пережить, в отличии от осуждения любимого ему человека. Да и ветра почти не было, что радовало.       Закашлявшись от нехватки дыхания, парень упёрся задом в стену, согнувшись пополам и держа себя за трясущиеся от холода и нервов колени. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в более-менее нормально состояние и перевести дыхание.       Выпрямившись, Рома стал рыться в карманах, надеясь найти там сигареты. Ему очень повезло, но ни спичек, ни зажигалки в карманах не было. — БЛЯТЬ! — крикнул парень, закрывая лицо руками.       Из глаз текли ручьём слёзы, застывая ледышками на ресницах. Вытерев лицо, парень пошёл дальше, стараясь найти кого-нибудь, кто поделится огоньком. На горизонте появился какой-то парень, одетый в пуховик, шапку с помпоном и тёплые джинсы, а на ногах были тяжёлые, массивные сапоги. Роме стало ещё холоднее, глядя на него, даже идти было крайне тяжело. — Изв-вините, не найдётся з-зажигалки? — потирая двумя руками плечи, обхватив рёбра, чтобы согреться, спросил Максимов, заикаясь от холода.       Незнакомец удивлённо осмотрел Рому с ног до головы. — У вас что-то случилось? — заинтересованно спросил парень, продолжая оглядывать Максимова. — Д-да нет, я п-просто... — Рома задумался. — Да, — тихо добавил он, опустив взгляд на тротуар.       Ему некуда было идти, ибо за квартиру он давно уже не платил, беззаботно живя на шее Марка. Но нужно было где-то перекантоваться, пока в конец не замёрз, а дом Влада находился очень далеко. — М-можно у вас отогреться?       Незнакомец окинул парня недоверчивым взглядом, но всё же кивнул. — Идём. Тут недалеко. — А з-зажигалку можно? — Да, конечно.       Парень протянул ему зажигалку, и Рома, вытащив две сигареты из пачки, зажёг их, прикурив. Незнакомец пошёл дальше, а Рома следом за ним, вернув зажигалку. — Меня Клим зовут. Можно просто Кли. И да, давай на ты, — протягивая руку Роме, произнёс он. — Р-рома, — парень переложил сигареты в левую руку и пожал руку Клима.       Остаток пути они прошли молча: Рома курил, пытаясь согреться, а Клим просто не хотел тревожить парня, пока тот не согреется. Войдя в подъезд и поднявшись по лестнице, Клим открыл дверь в квартиру и пустил Рому вперёд.       Сразу стало тепло, но ноги ещё были холодные как лёд. Клим снял обувь и верхнюю одежду и прошёл на кухню, поставив чайник и пригласив Рому за стол, после чего сел напротив. — Рассказывай, — положив голову на кулаки, опираясь на стол, заинтересованно произнёс Клим.       Роме наконец-то довелось разглядеть Кли. У него были короткие чёрные волосы с модельной стрижкой. Улыбка на лице выражала некую доброту, что согревала сердце. Тонкие губы, чёрные глаза, пышные чёрные брови, прямоугольный подбородок, чистая слегка смугловатая кожа. Даже несмотря на то, что он был не по вкусу Ромы, он выглядел вполне симпатично. — Ну... Даже не знаю, с чего начать... — тихо произнёс Рома, уже немного согревшись, но куртку не снимал. — Каким образом ты очутился на улице в одной куртке и кроссовках? — Поссорился с одним человеком. Вот и убежал от него. — Без одежды? — Без одежды... — вздохнул парень. — Ладно, не буду допытываться. Согревайся, и я отвезу тебя домой, — уверенным голосом сказал Клим, разливая по кружкам кипяток. — У меня нет дома, — пожав плечами, грустно произнёс Рома. — Как это? — Ну... Я у друга живу. А мы с ним поссорились. Можно у тебя немного побыть? Я не доставлю неудобств. — Ладно, оставайся. Но с условием, что ты расскажешь в чём дело. — Расскажу, куда я денусь...