Клятва на крови и все прелести созависимости

      День всех влюблённых. День, который всегда раздражал Рому. Это был тот день, когда влюблённые парочки сюсюкались на глазах парня, заставляя ненавидеть себя из-за своего постоянного одиночества. Он не знал, что было не так в нём. Не знал, что было не так в этих мерзких людях, которых он ненавидел всей душой. Каждый День Валентина оканчивался нервным срывом или депрессивным психозом. Но сегодня должно быть всё иначе.       Должно.       Но день начинался совершенно привычно для Максимова. Дрожащими пальцами с жаждущими глазами он забирал свою дозу у Геры. Решение так и не принято. Любовь или доза?       «Доза» — молвил голос в голове. Роман ему подчинялся. — Ты уверен, что стоит так много нюхать за раз? — обеспокоенно спросил Влад, убирая чёрные длинные волосы с очков. — У меня сегодня праздник, — смотря на Лёшу с Машей, ответил Рома, после чего занюхал длинную дорожку. — Что же, пора веселиться!       Окончив рабочий день, Марк поехал домой. Как и ожидалось, Ромы не было дома. Это было Вернову на руку.       Марк был конченным романтиком, что доходило до Максимова. Бегло рассыпав лепестки роз от входной двери до джакузи, парень приступил к приготовлению еды.       Тарталетки с чесночно-сырным наполнением, салат «Цезарь» и запечённый картофель под сыром в сметане были готовы уже спустя пару часов. К удивлению Марка, Роман всё не приходил, что заставляло его беспокоиться. Дорогое шампанское и сухое красное вино уже стояли на столе среди посуды и пищи на блюдах.       Так как ещё было время, Марк наполнил джакузи и включил подогрев. Оставалось только ждать.       С каждой минутой всё сложнее было терпеть, предвкушение грядущего вечера было слишком сильно́. От нервов парень стал ходить туда-сюда по залу, покусывая губу.       Когда терпение было на исходе, он решил позвонить Роме, уже достаточно сильно злясь на него. Нет ответа. В голове зародилась мысль, что что-то с ним не так. С каждой минутой волнение нарастало, как вдруг послышался громкий стук и позвонили в дверь.       Что-то шло не так. Голова будто свинцовая, с громким гулом сильнейшая боль будто раздавливала череп Ромы. Сердце бешено стучало, а вокруг всё будто плыло. Никто не замечал его состояния, пока тот не опёрся на стенку, смотря в пустоту. — Чел, всё в порядке? — прозвучал чей-то голос неразборчиво.       Этот кто-то подошёл к Роме, смотря в алые глаза и что-то спрашивая у него.       Рома уже не слышал ничего и резко провалился в сон, упав на пол. В доме все сильно перепугались и стали метаться, думая, что же делать. — Скорую нужно вызывать, скорую! — кричал Лёша. — Ты вообще ебанат? Тут столько дури! — ругался Гера, держась за голову и паникуя.       Влад же молча вылил стакан воды на Рому и начал несильно бить по щекам, пытаясь привести его в чувства, но безуспешно, как ему казалось, как вдруг, спустя мгновение после того, как он сдался, Рома открыл глаза, снова смотря в пустоту.       Тело будто жарили на сковороде, обильно заправив раскалённым маслом. Сознание помутнело, трудно было различить, что происходит вокруг.       Влад и Лёша взяли Рому, положив руки себя на плечи, и понесли из дома. Кое-как вынеся из здания парня в неадеквате, они запихнули его в машину. — Мы повезли его домой, там с ним разберутся, а вы оставайтесь тут и нихуя не предпринимайте без нас! — прикрикнул на эмоциях Влад, садясь за руль.       Он был единственный, кто знал, где сейчас живёт Рома. Разогнавшись под 180 километров в час, Влад погнал в сторону нужного дома. Тем временем Алексей держал Максимова, который временами дёргался и которого рвало желчью на заднем сидении машины. — Ему хуёво, — подначивал Лёша в попытках сказать, что нужно ехать быстрее. — А я что поделаю? Хочешь, чтобы мы разбились или нарвались на копов? Я пьяный, вообще-то! — Я не хочу, чтобы он сдох тут! Ты труп убирать будешь? — Я стараюсь, стараюсь!       Резко повернув руль до упора, Влад заехал на террасу дома, чуть не врезавшись в стену. Быстро выйдя из машины, они вытащили парня и воспользовались звонком на двери.       Дверь сразу же отворилась и в проходе стоял ошарашенный Марк. — На диван его положите, я сейчас подойду, — приказным тоном произнёс Вернов, куда-то убежав.       Влад с Алёшей донесли его до дивана и положили набок, ожидая парня. Марк вскоре вернулся с набранным шприцом и капельницей с каким-то раствором.       Из рта Ромы начала течь пена, но Марк с таким уже сталкивался, поэтому знал, что делать в данном случае. Вытерев пену со рта и поставив капельницу с уколом, парень облегчённо вздохнул. От укола с транквилизатором Максимов медленно прикрыл глаза, крепко уснув, к тому времени пена перестала течь, а рвоты больше не наблюдалось. — Ему должно стать лучше. Спасибо, что привезли его сюда, — проговорил раздражённо Вернов, пожав руки парням, после чего попросил их удалиться.       Как только парни вышли из дома, у Марка сорвало крышу. — СУКА! СУКА! Как я мог на это повестись!? Как? Что же ты делаешь, идиот? — упав на колени перед диваном, на котором лежал Рома, прокричал парень, после чего, скрывая слёзы, которых итак никто бы не увидел, он прижался лицом к талии парня, зарывшись руками в своих волосах.       Подняв голову, парень посмотрел заплаканными глазами на спокойное лицо Ромы. — Я не могу тебя винить... Я сам был в похожем положении, — сказал как бы себе Марк, после чего встал с колен.       С трудом раздев парня до трусов, Марк накрыл его пледом и, убравшись у дивана, пошёл в свою спальню, не трогая ни разбросанные лепестки, не сливая джакузи, не убирая еды со стола. Он не видел в этом смысла, ибо крайне устал. Сегодняшнее происшествие вывело его из колеи.       По пути в спальню парень достал из тайника свой лучший коньяк и улёгся в кровать, попивая из горла горючую жидкость, пока не осушил бутылку полностью и не уснул.       Проснувшись достаточно поздно, Марк сразу же пошёл проведать Рому, даже не осушив кружку-другую воды после вчерашнего.       Вернов слегка потрусил за плечо Максимова, пока тот не открыл лениво глаза. — Как ты? — практически безэмоционально спросил Марк, смотря в плохо открытые глаза парня. — Почему я тут? — Не помнишь? И не помнишь, наверно, как пиздел мне месяц подряд? Как передознулся на свой День Рождения, пока я вкладывал в этот день все свои силы? — Извини... Я хотел тебе сказать, но не знал как. Я винил и ненавидел себя всё это время. Я люблю тебя, Марк, — почти шёпотом произнёс Рома, виновато смотря куда-то вниз. — Я не злюсь на тебя. Не злюсь. Но если ты продолжишь, я тоже начну снова употреблять. Хочешь этого? — Нет, не хочу. — Вот и славно. Я помогу тебе пережить ломку. Если ты, конечно, перестанешь врать и выберешь меня, а не наркоту. — Обещаю...       Другого ответа и быть не могло. Рома не мог потерять Марка. Но он и не особо хотел потерять кайф, даже тот, что приносит такие жутких мучения, как вчера. — С прошедшим Днём Рождения тебя, Ром... — проговорил не с самым праздничным тоном Вернов, поцеловав в щёку Максимова. — Я тебе подарок приготовил. Как станет получше, я тебе его вручу, и мы пойдём завтракать, хорошо? — Хорошо, — на лице Ромы появилась за очень долгое время искренняя улыбка, которую вызвали не вещества, а любимый человек.       Ближе к вечеру, Рома ужасно хотел в уборную. Марк в это время куда-то отошёл, поэтому парень напряг своё тело и с большим трудом встал с кровати, ощущая своё бессилие. Тяжело было даже стоять, не то, что идти. Но пришлось. Шаг за шагом, преодолевая сильное головокружение, парень мелкими шагами шёл к своей цели. Тело ужасно ломило, в глазах темнело, а ноги подкашивало, но он не хотел, чтобы Марк ему помогал дойти до туалета. Это слишком ударяло по самооценке парня, пусть и пережившего передоз.       Подойдя до заветной двери, головокружение резко усилилось, а ноги уже вовсе перестали слушаться. Упав на колени, парень пытался позвать на помощь, но будто лишился голоса. Сердце бешено стучало, зрение и слух будто вовсе исчезли. Остался только звук пульса, отдающего в голове.       «Это смерть» — подумал парень, прикрывая и без того ослепшие глаза.       Пустота. Пустота и боль в области сердца. Судорожное дыхание, казалось, вовсе прекратилось. И вот, сознание отключилось.       Пробудился он от резкого запаха нашатыря у своего носа. Бездумно глядя в пустоту, парень вдруг увидел лицо перед собой, но будто незнакомое. Сложно было что-то отличить. В нос ещё продолжали тыкать вату, также протирая ей лицо вокруг. — Что ты делаешь? — тихо спросил парень. — О, Господи, ты в порядке? — послышался знакомый голос, а вскоре и расплывчатое очертания лица прояснилось, приобретая всё более чёткие линии. — Вроде как... — тихо произнёс Рома. — Доведёшь меня до туалета?       Щёки Максимова налились багровым цветом от смущения, а глаза опустились в пол. — А сразу нельзя было меня попросить? — Нет.       Вернов вздохнул и помог подняться Роме, взяв его под подмышку. Имея рядом с собой надёжно стоящего Марка, парень успешно дошёл до заветной комнаты и, сделав свои дела, пошёл с ним обратно. — Не хочешь посмотреть что-нибудь? — предложил Вернов, остановившись у дивана. — Давай. Но это нужно дойти на второй этаж... — Не волнуйся, есть идейка, — с неким вызовом произнёс Марк, сохраняя каменное выражение лица.       Вернов взял Максимова за талию и, аккуратно перекинув через плечо, понёс на второй этаж.       Рома не мог понять, что же Марк чувствует. Казалось, будто ничего не изменилось, но не могло же ведь ничего не измениться после такого предательства? Вернов же не ощущал брошенность и то, что его предали. Он чувствовал лишь сожаление. Ему было больно смотреть на такого Рому: подавленного, чувствующего вину, глубокую печаль, пожираемого болезнью разума и зависимостью. Рома и правда выглядел плохо. Его впалые щёки будто углубились ещё сильнее, тело лёгкое, как пушинка, плечом он чувствовал острые, покрытые лишь кожей рёбра, а руками держался за ещё более острый позвоночник, который будто был готов отделиться от плоти. Чувства скребли сердце. Чувства скорби и сожалений, как комок встали поперёк горла, не давая вдохнуть. Как не чувствовать это, понимая, что твой любимый человек роет себе могилу? Как сохранить спокойствие, когда твоя путёвка к счастью вчера чуть не умер от передоза? Как смириться с тем, что всё это — лишь падение в пропасть, в конце которой они оба разобьются? Он не знал ответы на эти вопросы. Он уже много чего не знал. — Не бывает так в жизни, — уверял Рома после просмотра аниме. — Почему же? — с интересом спросил Марк, глядя на недовольное лицо своего парня. — Не может быть так, что все по волшебной случайности геи, которые нашли друг друга. — Ну мы же нашли друг друга? — Это другое. Я понимаю, что это аниме с ограниченным временем, но такое резкое наводнение геев слишком стрёмное. Это не поддаётся случайности. Если бы рассказывалось про одну пару, это было бы хорошо, но то, что мы посмотрели — глупо. — У всех есть своя предыстория. И мы встретились тоже случайно, но со своими историями. И я считаю, что нам крайне повезло найти друг друга в таком возрасте, — отстаивал свою позицию Вернов, легонько поцеловав Рому в губы. — Знаешь... Ты прав. Просто я смотрю на это через старую, потрёпанную моим прошлым призму. Тогда, до встречи с тобой, я ещё не верил ни в случайности, ни в любовь, ни даже в счастье. Я лишь бесконечно завидовал нарисованным, несуществующим человечкам. И я до сих пор не верю, что нахожусь в реальности, а не во сне. Это ведь не сон, Марк?       Глаза Ромы наполнились слезами. Ему стало страшно. Жизнь всегда подкидывала дерьмо, поэтому он не верил в то, что происходит сейчас. Что, если это лишь очередное дерьмо, которое ещё не сделало своё дело? Что, если всё это счастье — ненастоящее? Страх проникал глубоко в его тело, отдавая мурашками по коже и ускоренным сердцебиением. Страх медленно превращался в панику, а Вернов не спешил развеять его опасения. Он, похоже, задумался над чем-то. — Марк..? — Это не сон, Ром, — наконец-то выдал Марк. — Мы настоящие. Наша любовь настоящая. Реальность настоящая. Но это не значит, что реальность не может кончиться. Реальность из счастливого сна может превратиться в кошмар. Это тебя не утешит, но я не хотел бы тебе врать. Да ты и сам это понимаешь... — Марк снова затих, будто подбирая слова, которые неожиданно кончились. — Мы ещё слишком молоды, чтобы рассуждать о жизни, не познав её. Но я знаю, что ты многое пережил за свои недолгие девятнадцать лет. Просто продолжай верить, — произнёс парень на последнем дыхании, крепко прижавшись к Роме, чтобы скрыть свои слёзы.       Слёзы ему не свойственны. Он впервые за долгие годы начал плакать, когда встретил Рому, но даже это он принял стойко. Эмоции. Некогда ему непонятный аспект человеческой психологии начал проявляться в нём самом, что само собой пугало его. «Почему сейчас?» — думал он, стараясь подавить скрывающиеся годами внутри него копившиеся чувства.       Он всегда относился к миру взглядом истинного сто́ика. «Дерьмо случается и его нужно лишь принять» — считал он. Но сейчас всё иначе. Любовь заставила его размякнуть. А может это сделало совместное проживание с депрессивным Ромой, он не знал, но хотел скрыться от этого. Слишком дико и непривычно. Слишком грустно. Ведь он понимал, что так продолжаться не может. Где тот Марк, который терпел ломку? Где тот Марк, что не проронил слезы на похоронах родителей? Его уже не существует, ибо понимание многих вещей стукнуло в голову, безжалостно пронзив лимбическую систему головного мозга.       Слёзы всё не прекращались. Вернов аккуратно отстранился от Ромы, стараясь не показывать расклеившегося лица. — Пойду покурю. А ты пока можешь следующую серию начать смотреть, — собравшись с силами, безэмоционально произнёс Марк, уходя из комнаты.       «Я его в это втянул. Я начал всё это. Сука, какой же ты дебил, Марк!» — мысленно винил себя парень, сжав руки и челюсть от злости на самого себя. Добравшись до комнаты, похожей на большой балкон, он открыл окно и достал из кармана сигареты, закурив одну.       «Пиздабол! Подонок! Как же ты отвратителен!» — продолжал ругаться, вдыхая дым и роняя слёзы на подоконник. Сигарета была быстро выкурена, поэтому Вернов достал вторую, уже чуть успокоившись. Вскоре была подожжена и третья. После четвёртой Марк закрыл окно, вытер зарёванное лицо и вернулся к ничему не подозревающему Роме. — Прости, я немного долговато курил, — извинился парень, садясь рядом с Максимовым. — Ты в порядке? — Да, мне уже лучше. Может, спать пойдём? — Да. Идём спать, — как всегда, слишком холодно ответил Марк.