Клятва на крови и все прелести созависимости

      Наступила весна. Нелюбимое время года Ромы. Вокруг лишь грязь и слякоть. Вот только он забыл, что живёт уже не в своём селе, где нет тротуаров. Город позволял не видеть мерзкой стороны весны, так как вся площадь была покрыта асфальтом или плиткой.       Проснувшись рано утром, парень пошёл на балкон покурить. Неожиданно для Ромы выпал снег, который даже не таял. Снегопад продолжался, запорошив ещё не очищенные дороги. Снег всегда вызывал удивление, особенно когда в последние годы его почти не было. Он напоминал о весёлом детстве. О временах, когда было всё намного легче.       Открыв окно, он, обдуваемый холодным ветром, закурил сразу две сигареты. В горле начало садить, из-за чего Рома временами кашлял. Разум подкидывал образы, что должны были вызвать боль, но парень был слишком пуст, чтобы чувствовать страх и сожаление к несуществующим событиям. Докурив, Рома выбросил в окно фильтры, чуть подгоревшие оттого, что он докуривал до конца, дабы не терять деньги в этих паре миллиметров табака.       Голова чуть кружилась, а тело стало лёгким. За это он любил сигареты. Утренний кайф, пусть и одноразовый. Вот только это была последняя пачка, которую он мог себе позволить, ибо денег больше не было. Нужно было что-то придумывать, но сначала нужно чуть-чуть поесть.       Максимов спустился по лестнице на первый этаж и, заглянув на кухню, приоткрыл холодильник. Давно он туда не заглядывал. В нём лежало много уже протухшей пищи, но удалось найти нетронутую банку маринованных огурцов. Достав её из холодильника, парень закрыл дверцу и кинулся искать консервный нож. Несколько минут поисков были потрачены не зря. Открыв банку, парень достал на тарелку три огурца и приступил к их поеданию.       Чувствовалось, что смерть была слишком близко. На одних йогуртах долго не проживёшь, но Рома был предельно живуч. Желудок громко заурчал, получая драгоценные кусочки пищи. Это был его праздник.       Кое-как съев огурцы, парень нашёл крышку, которой закрыл банку, и поставил её обратно в холодильник. Ощущалась тошнота из-за непривычки. Постоянно голодный желудок, наевшись, издавал громкие урчания, пытаясь начать переваривать пищу, что он давненько не делал.       Приняв решение, парень разместил объявление в ЛГБТ-группе своего города о том, что готов переспать за МП, прикрепив своё фото без лица. Сразу откликнулись три человека. Переговорив с ними, он назначил две встречи, — одну днём, вторую вечером, после чего пошёл в ванную. Приняв душ, почистив зубы и побрившись, приближалась первая «встреча». Сердце колотилось от волнения, но назад пути не было.       Полностью подготовившись, Рома пошёл выкурить ещё пару сигарет, чтобы слегка успокоиться. Осознание предательства било в подсознание Максимова, но он не видел других выходов из данного положения. Нужны были сигареты и вещества. Пойдя на это, он понимал, что крайне низко пал, но ломка была не за горами: усталость, сильная нервозность и головная боль давали о себе знать. Временами хотелось просто выбить все окна, а лучше и вовсе вскрыться, чтобы это всё прекратилось.       Романа постигли все прелести экзистенциального кризиса. И нет, он бы не мылся, не брился, не чистил бы зубы, не стань он шлюхой. Таковы были обязательства, дабы заработать деньги на выживание.       Резко стало тошно. Подойдя обратно к раковине, парня вырвало не переварившимся «завтраком». Казалось, что тошно стало от самого себя, от своего бессилия и беспомощности. Но это было нечто серьёзнее: желудок перестал воспринимать пищу, особенно ту, что он пытался в себя сегодня запихнуть. Стало страшно. Казалось, что близится конец. Но нужно было жить дальше. Пустив скупую слезу, вовремя успокоившись, парень прополоскал рот и снова начал чистить зубы.       Оставалось менее часа до прихода его первого клиента. Всё-таки нужно было сразу оставлять желудок пустым, ибо парень не знал, что будет происходить. Поэтому, можно сказать, это был знак свыше. Надев просторную чёрную футболку, чистые носки и джинсовые брюки, парень принялся ждать, увлёкшись работой над своей книгой.       Время текло очень медленно, а понятие сюжета резко в его голове растворилось. Он не очень понимал, зачем он это пишет и почему его творению вообще есть место. В голову ворвались мысли о том, что всё уже создано до него, ничего оригинального нет и быть не может. Это заставило ещё сильнее впасть в отчаяние и бессмысленность собственного существования. Ведь творчество для него было как сама жизнь, как то, что определяет его, то, что оставит хоть какой-то след в этой жизни. Но стоит ли оставлять след на дороге, которую уже протоптали тысячи раз, и каково будет значение этого следа?       Отложив ноутбук, парень снова пошёл курить. Как только Максимов докурил сигареты, раздался звонок в дверь, на который парень сразу отреагировал, спеша открыть.       В дверях стоял коренастый загорелый мужчина лет сорока, имеющий залысину в чёрных как смоль волосах. — Привет, сладкий, — сразу же опротивел себя словами клиент.       Захотелось просто взять и захлопнуть эту проклятую дверь, запереться в комнате Марка и забыть об этой идее, об этом человеке, забыть обо всём.       Нет. Он не может. Иначе он лишится последней возможности заработка. — Привет, заходи, раздевайся, разувайся и иди за мной, — пытаясь казаться гостеприимным, произнёс Максимов, чуть отойдя в сторону.       Мужчина последовал указаниям и, всё сделав, пошёл за Ромой, что вёл его на третий этаж. Рома не мог трахаться с мужиками в кровати Марка, ему от одной мысли об этом стало противно за себя.       Наконец дойдя до второй спальни, в которой, кстати, Рома почти не был ранее, парень сел на кровать, хлопая ладонью рядом с собой, зазывая мужчину. — Как мне тебя звать? — спросил для формальности Максимов. — Можешь звать меня папочкой, шлюшечка, — гнусаво объявил «папочка», протягивая к Роме свои руки. — Стоять. Сначала оплата, — поспешил расстроить парень. — Папочка... — выдавил он из себя, стараясь подавить отвращение в голосе.       Расплатившись, мужчина показал свой телефон, подтверждая, что перевод совершён. Теперь пути назад нет. Мужчина расстегнул ширинку и приспустил трусы вместе со штанами, из-под которых выскочил его неожиданно длинный, налитый кровью член.       «Ну, хотя бы заводить его не нужно» — подумал Рома, глядя на детородный орган незнакомца, что приближался к его рту. — Давай, соси его, — улыбнувшись, произнёс клиент.       Рома тихо вздохнул и, начав надрачивать левой рукой его член, взял головку в рот, нежно её обсасывая.       Отвращение гиперболизировалось, как только из его члена начала выделяться смазка. Не потому, что парню был противен предэкулят, а оттого, что его первый секс в трезвом состоянии был с, мягко говоря, неприятным мужчиной. Полностью прочувствовав себя в шкуре шлюхи, Рома, прикрыв глаза, продолжил надрачивать, позволяя члену проникать глубже. После нескольких фрикций мужчина вынул свой член из рта парня, приказав ему лечь на спину и откинуть голову с кровати, и Рома сделал как сказано. Клиент резко вогнал свой член в приоткрытый рот парня, заставив его закашляться. — Ну и какая из тебя шлюха? — слегка разозлился мужчина, продолжая попытки вторгнуться половым органом в горло парня, что никак не поддавалось.       Попытавшись сконцентрироваться, Рома расслабил горло, позволив мужчине войти. Это ещё сильнее завело «папочку», и он начал долбить парня в горло, не обращая внимания на то, что тот давится и еле успевает вдохнуть.       Каким бы Максимов не был пессимистом, он нашёл в этом один плюс. Нет времени на мысли, поэтому он просто пытался абстрагироваться, пока его рот был занят чужим, мерзким членом, превращая это почти в пытку, сопровождающуюся моральным унижением выкрикиваниями мужчины.       Через несколько минут мужчина вынул свой член, ударяя им по губам Ромы, после чего приказал раздеваться. Парень наконец-то мог отдышаться, пока снимал с себя одежду. — Теперь поработай задницей, — улыбаясь, произнёс клиент, ложась на кровать.       Его член крепко стоял, возвышаясь под прямым углом над туловищем, что нельзя было сказать о Роме, у которого он даже не планировал привстать. Устроившись сверху мужчины, Максимов, держась одной рукой за кровать, второй придерживал член, направляя в свою узкую дырочку.       Это было заведомо неправильное решение, ведь у Ромы не было даже презервативов со смазкой, но чтобы их получить, нужно было заработать.       Осмелившись, он плюнул на руку и обмазал своей слюной головку члена, начав опускаться на него. Первый раз он скользнул мимо, как и второй, лишь спустя много попыток наконец-то головка вскользнула внутрь парня, раздавшись резкой болью в анусе, что совсем отвык от того, что туда что-то должно входить. Чуть припискнув, Рома начал садиться на него, прикусив губу. Саднящая боль была всё сильнее, соответственно тому, насколько глубоко проникал член, а ему, казалось, нет края. Но край был, и он был уже на полпути.       Остановившись, чтобы привыкнуть к постороннему предмету в своём анальном отверстии, Рома начал чуть приподниматься и тут же опускаться, услышав поощрительный стон мужчины. Привыкнув к боли, Максимов начал опускаться ниже, надеясь, что это поскорее окончится.       Фрикции продолжались около двадцати минут, ноги и руки уже еле держали парня, но он продолжал скакать на члене, преодолевая боль и не самое приятное чувство заполнения внутри себя. Мужчина громко простонал и начал кончать внутрь, откинув голову назад, а Рома, совсем выбившись из сил и полностью сев на член, остановил всяческие движения. Немного подождав, член клиента обмяк и выпал из Ромы, а сам Рома, сжав анус, чтобы не замазать простынь в сперму, слез с мужчины и лёг рядом, тяжело дыша. — За узкую дырочку я накину тебе пару сотен, — с мерзкой улыбкой похвалил мужчина, достав свой телефон. — Спасибо, наверно...       Рома, проводя клиента и сходив в туалет, начал одеваться, чтобы к приходу следующего покупателя его дыры купить самые необходимые вещи в магазине. Парень немного беспокоился о том, что позволил себя выебать без презерватива, но уже было поздно. Осталось лишь надеяться, что этот клиент не является счастливым обладателем какого-нибудь ЗППП. Выйдя на улицу, окутанную сильным холодом и снегом, парень побрёл к ближайшему магазину.       В голову проникли образы лиц парней, продающих себя, чтобы выжить, насильственные действия к ним и унижения. Хотя лица были нечёткими, это всё же позволяло испытать сожаление. Вот только он не понимал, сожаление ли это к самому себе или данным парням. Данные действа принуждали Рому чувствовать себя ещё более опороченным и грязным, ведь он превратился в того, кто страдает. В того, кто полностью пал. Он почувствовал своё тело изнасилованным, хотя это и была его идея. По крайней мере, это ставило его в одну линию с парнями из его головы, как бы понимая, что ему не стоит сожалеть о том, что происходит в мире, потому что это происходит с ним самим.       Наконец дойдя до магазина и прогнав лишние мысли, Максимов вошёл внутрь, сразу почувствовав тепло, граничащее с жарой. Взяв корзинку, парень пошёл сразу в отдел с алкоголем, захватив две поллитровые бутылки водки «Пять Озёр», после чего выбрал пару менее калорийных йогуртов и подошёл к кассе. Когда подошла его очередь, попросил ещё достать ему сигарет. Показав паспорт и сложив в пакет продукты, Максимов расплатился и вышел из магазина, после чего зашёл в аптеку, что граничила со зданием «Магнита». Взяв большую пачку презервативов и смазку, что стоило втридорого, оплатил и пошёл обратно домой. Нужно было подготовиться к следующему клиенту, который должен прийти уже где-то через час.       Закурив две сигареты «красного LD», парень неспеша пошёл обратно домой. Быстро выкурив, Рома достал водку и, обмотав её пакетом, чтобы не было видно полиции, открыл, выкинув крышку в сторону. Первые пару глотков, сделанные из горла, зашли очень хорошо, немного подняв настроение парня, который так хотел забыться. Хотя в голову ещё не дало, руки сильно трусились от волнения, как у бывалого алкаша. Выпив по дороге почти половину бутылки, наступило долгожданное опьянение.       Придя домой, парень ещё раз принял душ и сел за стол на кухне, заранее достав рюмку. Налив до краёв, парень одним глотком вобрал жидкость в рот, после чего проглотил неприятное самочувствие. «Должно стать легче» — думал Рома, продолжая хлестать водку, пока в дверь не позвонили.       Знатно шатаясь, парень приоткрыл дверь, не общая даже внимания на его нового клиента. — Заходи, развлечёмся, — с нервным смешком произнёс охмелевший Максимов, проходя в глубь дома.       Фрагменты начали забываться, пропускаться мимо Ромы. Раздевшись, он начал работу таким же способом, сначала отсос, потом анал. Не помня того, что происходило пару минут назад, он осознал, что уже находится на члене незнакомца.       Этот акт был намного короче, но задницу всё равно саднило, как и горло. Отпустив клиента, парень лёг в кровать Марка, вдыхая запах его одеколона, от которого подушка полностью пропахла Верновым. Это был родной запах, и он помогал отвлечься от происходящего. Прикрыв глаза, парень мечтал о счастливом будущем, но также он понимал, что его недостоин. Но что есть счастье? В понятии Ромы это была крайняя близость с родственной душой. Проблемы, их решение, радость, смысл. Из всего этого у него есть только проблемы.       Встав с трудом с кровати, он снова прильнул к бутылке. Хотелось напиться до беспамятства, чем он и был занят. Вскоре первая бутылка кончилась, как и лишние мысли. Оставив вторую на завтра, Максимов пошёл спать, чтобы наконец-то окончить этот мерзкий день. Прикрыв глаза, парень чувствовал сильное головокружение, но это было приятное головокружение, граничащее с кайфом.       После такого «насыщенного» дня Рома полностью выбился из сил, но в каком-то роде ему это помогло, ибо так легче уснуть.       Проснувшись ранее обычного, Рома пошёл на кухню, чтобы попить воды и кофе. Выпив пару стаканов воды, он приготовил себе крепкий кофе и сел за стол, за которым они раньше завтракали с Марком. Нахлынули приятные воспоминания. Воспоминания, в которых был лишь Марк.       Допив кофе, он по привычке поблагодарил Марка, забыв, что тут его уже нет. Предстоял поход в университет, но силы не было, пока Рома не налил себе пару рюмок. Собрав сумку, парень оделся и пошёл на пары, преодолевая свою слабость.       Доехав на такси к учебному заведению, парень углубился в толпу мерзких ему людей. Они все казались ему ненавидимыми, но это была лишь зависть. Зависть тому, что человек может прийти на учёбу, потому что у них нет диагноза. Они все живут спокойной жизнью, что расстраивало парня. Иногда хотелось, чтобы не только у него были такие проблемы.       Хотелось найти человека подобного себе, но это было практически невозможно, ведь даже Марк отверг его. Иногда ненависть пожирала его изнутри, не давая шанса её выпустить или принять. Это вразрез шло с мировоззрением парня, который топил за мир и равноправие. Он просто видел то, что не видят другие. Ужасные мысли, что пытались захватить разум прекрасного по натуре человека.       На самом деле он считал людей дерьмом, потому что они не пережили то, что переживает Рома, но ходят с счастливыми улыбками. Жизнь несправедлива, поэтому он давно перестал верить в Бога. Бог ничем не заслужил веру в него.       Парень дошёл до своей аудитории и сел рядом с Эдиком, пожав ему руку. — Тебя так исключат... — предупредил он. — Ты про пропуски или про водку? — Про всё.       Рома усмехнулся. — Знаешь, это не то, о чём бы я сейчас сожалел. Я даже хотел бы сам уйти, ибо мне нечего тут делать. — Так и почему ты ещё тут? — Не знаю, не знаю, — вздохнув, ответил Максимов, после чего нервно засмеялся.       Пара шла мучительно долго, что угнетало парня, ведь это пустая трата времени, которого, кажется, не так много. Понятие времени было мучительным, ведь когда-то его не будет вовсе. Но в то же время хотелось быстрее окончить это время, что проходит очень неравномерно.       Звонок.       «Пожалуй, на сегодня хватит» — подумал Рома и собрал вещи, дабы свалить со следующих пар.       Холод проникал под весеннюю куртку, заставляя дрожать. Закурив сигареты, он поплёлся обратно домой, чтобы снова накатить. Иногда приходило осознание, что он сводит себя в могилу, но Рома отгонял эти мысли. Достаточно сложно не думать о смерти, когда у тебя пожелтели глаза и происходит постоянная ломка неизвестно почему. Давно стоит сходить в больницу, но были два но: во-первых, он на дух не переносил всё, что с ними связано, во-вторых, он не видел смысла лечиться, потому что жизнь уже казалась оконченной.       Причиной, почему Максимов ещё не совершил суицид, являлась простая обида на жизнь. Как он говорил ранее Марку, он хочет прочувствовать все мгновения, которых у него нет и быть не может. Ему просто было обидно не почувствовать что-то, на что он всё ещё, вероятно, сможет хотя бы взглянуть.       В горле будто ком, от чего вдохнуть дым стало невозможно. Парень сильно закашлялся, до рвотных позывов. Такое было уже не в первый раз. В последнее время это было практически постоянно, прибавляя ещё одну причину для ипохондрии. Но можно ли волноваться за здоровье, не имея инстинкта самосохранения?       Кое-как докурив сигареты, парень достал из кармана телефон, чтобы назначить следующую встречу со «спонсором», но почти договорившись, парень отменил её.       Дела начали идти в гору, но нужно ли это было ему? Он не знал. В голове были другие планы. Посмеявшись над своими же мыслями, парень обдумывал следующий шаг, что точно должен всё решить.       Уже дома Рома заварил себе в этот раз некрепкий кофе, медленно попивая его, стараясь насладиться вкусом, который он всегда ненавидел. В душе кричал страх и небывалое счастье. Допив кофе, он пошёл в спальню, прихватив с собой отвёртку. Взяв из сумки, лежащей около кровати, точилку, он открутил винтики и достал лезвие, улыбнувшись.       Максимов сел на кровать в позе йога и сделал маленький, но глубокий порез на обратной стороне руки, медленно вжимая лезвие в плоть со всей силы. Сердце начало биться чаще, в голову стукнул адреналин. Из пореза медленно стекала кровь, удовлетворяя эстетические потребности Ромы. Он всегда видел красоту в ранах и крови.       На глазах появились слёзы от осознания того, что всё-таки он собирается сделать. Но это были слёзы счастья, освобождения из бренного тела и умертвляющего разума. Вжав лезвие в вену на запястье, парень медленно вёл рукой в свою сторону, вскрывая её. — Мх... — издал звук Рома, прикусив губу.       Это было больнее, чем он ожидал, но это не мешало продолжать красить руку в алый. Наконец-то завершив огромный порез, Максимов выдохнул с облегчением, взяв лезвие в другую руку. Слёзы текли ручьём и, кажется, уже не от счастья. С другой рукой он не захотел медлить, проведя резко лезвием вдоль вены наотмашь.       Осталось лишь ждать, когда он сможет примкнуть к долгожданной тьме. Улёгшись и раскинув руки в стороны, парень расслабился и прикрыл глаза, не сдерживая истеричного смеха. Улыбка медленно сходила с лица, а пульсирующая боль в руках ослабевала по мере того, как он терял сознание. В глазах начало темнеть, а следом за зрением противный, металлический запах крови начал исчезать.       «Конец...» — подумал Рома, после чего полностью отключился.