Омут севера безмолвного

      За пределами прочных стен станции вдалеке утихал разрушитель-буран, оставивший после себя чуть не уничтоженный край, но принёсший теперь умиротворение. Вскоре принесёт он беспорядок и в другие части широт, а затем и сам вовсе разойдётся, и станет везде спокойно. Но тебя это не касалось больше. Куда важнее то, что наконец виднелась на востоке полоса красная от солнца восходящего, что вместо своей сестрицы луны освещать станет дороги белые, ослепительно отражающие свет яркий.       Ещё тише ночи — только северные утра. Ни звука вокруг: в доме всё спит после тьмы встревоженной. В комнату забегают лучи розовые шальные, нарочно играя на поверхностях блестящих; на улице прошёлся буран синий, впитал воздух беспокойство ветров и буйность высоких волн океана далёкого, а теперь боится шевельнуться напугать собою пространство промёрзлое. Исчезают огоньки яркие небесные — звёзды, уступает выси сумеречной луна, которая заходит печально за запад.       И будто ещё холоднее становится. Свет солнечный рассветный пусть и рубиновый, огненный, да не греет никак края северные, не может взять их в объятия, хладнокровны они к пылким порывам солнца. Без движения всякого земля не греется, потому, выйдя ты однажды в рассвет, охватит время ранее неведанным морозом, не станет он жалеть тебя, сразу задушит.       Хотя и свежо северным утром. Оставила ночь звёздная после себя морозный след хрустальных льдов и беспокойного шторма морского. А внутри разносятся ароматы терпкий кофейный, сладкий карамельный и грубый от дыма вытопленного в ночь. Дышится хорошо на улице, порывы сонного ветра распахивают окна, будя всю станцию. Один ты не спишь, вдыхая воздух северный, что в кофе размешался, и завтрак ночной ещё вкуснее стал.       Тьма исчезает, покорённая ярким светом красным. В небе зажигается солнце холодное, дающее здесь лишь признак наступления дня. Луна попрощалась с тобою, уводя с собой и детушек-звёздочек. Ночные постояльцы небесные ушли на всё ещё тёмный запад, страшась зари огненной смелой. Не бывает на севере дней долгих, когда близится время к солнцестоянию. Скоро вновь предстоит встречать вечерние сумерки.       Больше не страшно. Уходит тьма под светом. Сова полярная боле не кличет духов северных, прячется она сама во сне; не её это время, когда солнце появляется. Из-за льдов зеркальных оттаивает братец-день, что вскоре сменит утро ясное. Слыхать вдалеке вместе с песней льдов песню снежного воробушка, коего здесь пуночкой именуют. Дневная добрейшая миловидная птица, сменившая страшного хищника ночного. Тихо чирикает белый шарик пушистый, предвещая ясный день.       Красиво играют зайчики солнечные, по комнате разбегаются в стороны мигом, как только откроешь окно, впуская студёный воздух. Вдыхаешь странствующий ветер морозный, а затем выдыхаешь его мерно тёплым паром словно табачным, смешанным с паром горячим кофейным со сладостями, присланных из родных краёв твоих. Но нельзя тосковать по ним. Хорошо здесь всё, никуда не делось утро — пришло оно долгожданное, сообщая о дне новом, который не смог скрыть за собой буран.       До темноты не так уж и далеко, но пробудиться надобно станет через пару часов, а в тебе ночь не спит, и спать далее уж не будет охота. Чувство, словно сотворён ты из северных чудес увиденных, потому и светишься весь вместе с рассветными лучами золотыми. Но скоро вновь за дневную рутинную работу браться предстоит. И не знает никто да не узнает никогда, что в эту ночь упал ты безвылазно в омут севера безмолвного.