Асимметрия

      Почему же именно в этот момент перед глазами начали всплывать эти моменты? Таня и сама не понимала. Будучи уже взрослой осознанной личностью, которой до тридцати осталось всего два года, она совершенно не понимала, почему же не может отпустить прошлое так долго? Это связано с её личными обидами? На кого? На родителей? На партнёра? На собственного мертвого ребенка?       Вспоминать прошлое было тяжелее с каждым годом. Желание выйти в окно от собственной никчемности росло с каждым месяцем. Казалось, что ещё немного, и придет конец Воронцовой. Как вообще здраво мыслить, когда на твоих руках кровь самых близких людей? Безнадежность постепенно накрывала с головой. Как же отвратительно было даже представлять это.

***

      Воронцова родилась в Воронеже. Отец — охранник в баре, который приличностью не славился. Деньги владельцы бара делали на алкашах: покупали всякий палёный алкоголь, которым легко можно было отравится, и продавали под видом изысков. Ремонта ноль, столы и стулья с редкими диванчиками пестрили потёртостями и дырками, а от пола несло блевотой. Уборщики тут даже не желали появляться. Да и работа тут в целом — формальность, чтобы жена мозг не трахала и обслуживала все его пожелания. Говоря просто, мать девушки была домохозяйкой, которую ежедневно запугивал муж. Она была худощавой, иссохшей женщиной, которую хотелось назвать острой. Жизнь впроголодь сделала свое дело, и ранее инициативная, веселая душа компании стала полной своей противоположностью. Жила она по принципу «муж на первом месте, ребенок на втором, а я на третьем». Вот и постепенно губила себя, заодно учила этому правилу Таню, которой так же не повезло уродится с вагиной между ног. — Да чё бабы вообще делать могут? Стирка, уборка, готовка и дети — потолок, а обсуждать с вами чёт бесполезно, тупые же. Ну, в школе ещё можете кое-как, а дальше… Вот нахер вам эта учеба потом, все равно ничего не добьётесь, все ж бесполезно. — все причитал и причитал мужчина — Работать мужик должен, а баба дома сидеть, быть хранительницей очага и женой примерной. Сына нет, считай пропал, а твоя мамка рожать не хочет. Видите ли, врач сказал, что она больше не сможет родить, бред какой. Значит женщина бракованная. А ты, Танька — прозвучал грустный разочарованный вздох — Была бы ты мальчиком, мы бы с тобой на рыбалку гоняли, в футбол играли, там всякие пистолеты… Вот, стрелять бы научил.       Мужчина залпом выпивает рюмку водки, а Таня лишь с опущенной головой стоит, в пол смотрит, будто бы надеется провалится и прямиком на тот свет. Просить у Бога прощения за все грехи и умолять отправить ее в другую семью, где ее любить будут и ей не придется оттягивать от матери отца, чтоб тот не обезобразил ее лицо еще сильнее. Зрелище страшное, а когда взрослый ещё отталкивает тебя, замахиваясь сильнее — вся жизнь перед глазами пролетает, а в голове лишь вопрос: «Почему это происходит?». Воронцова никогда не понимала, и видимо не поймет почему отец был так жесток.

***

      Мама рассказывала, что в возрасте семнадцати лет познакомилась с почти тридцатилетним мужчиной. Изначально их отношения были как в лучших романтических фильмах: он водил ее по разным местам, покупал все, от еды до украшений, красиво ухаживал. Будучи юной девушкой, на которую редко обращали внимание мужчины, матушка Тани быстро растаяла и доверилась. Ну а дальше по сценарию: знакомство с родителями, беременность и быстрая свадьба, чтобы не застыдили за ребёнка до брака. Первое время совместной жизни ничем не отличалось от их отношений ранее, но рождение дочери заметно повлияло на атмосферу в семье. Осложнения во время родов и постоянные напоминания врачей что больше рожать нельзя. Мужчина был зол на жену, но брать чужого ребенка или же разводится, а того хуже изменить он не мог, сам не понимал почему. От мыслей, в которых мелькал секс с другой становилось тошно. Уже семейный человек, а смеешь думать о ком-то помимо жены и дочери? Не мужчина в таком случае, а зверьё лесное, только пускать тебя на шкуру остаётся.       По крайней мере, эти мысли были с мужчиной достаточно долгое время. Однако без алкоголя долго он не пробыл, всего год, а потом начал закупаться дешёвым спиртом из ларьков. Бывает, выпьет пару пузырьков и спать пойдет: завтра на работу. Но чаще всего, полчаса не успевало пройти, как за кухонным столом сидело ещё несколько мужчин, за километр пахнущих перегаром, орущих всякие песни, ржущих громко. Главное правило в такие моменты: запрещено подходить и пытаться успокоить всех, да и показываться на глазах нежелательно.

***

      Десять лет, возраст, который запомнился всего одним положительным моментом в плане внимания отца. После школы, в которой Таня увидела документальный фильм про войну, она побежала к кухне и постучалась. — Можно? — громко спросила девочка, и ворвалась в комнату к компании выпивающих мужчин — Пап, пап, ты ведь военный? А стрелять умеешь? Умеешь же? — Ну, да, умею. А что, хочешь научиться? Тань, ты не потянешь, посмотри на себя. Худющая, мелкая, ты ж упадешь после первой же попытки. — Жень, да хватит тебе, малая поучится у тебя немного, может что хорошее выйдет, будете на охоту вместе ездить — Обратился один из товарищей к отцу Тани. —Ну, хер с тобой, ладно, только учти, что нагрузка тяжёлой будет. И ты со своими тонкими веточками вместо рук и ног вряд-ли долго продержишься. Надеюсь, не опозоришь.       Такой исход вполне подходил девочке, она думала, что совместная тренировка как-то поможет им сблизиться. Однако, все оказалось не так, как она думала.

***

      Подъем в пять утра, быстрый завтрак, поездка в глухую деревню, в домик, где давно никто не жил, да и ближайшие соседи через домов так 10. Заброшенная развалюха, однако, пошли они не в сам дом, а в поле. В середине было подобие площадки для занятий спортом. Глухомань, тишина и некое волнение. — Прежде чем брать ствол тебе нужно подкачать тело. Давай, залезай на турник. Подтягивайся, раз 20 для начала.       Таня с трудом сделала одно подтягивание, закрыла от страха глаза, ведь оказалась достаточно высоко. — Давай, глаза открыла, руки за голову и тянись как можно выше. Или хочешь сдаться и поехать домой, вытирать сопли? — Н.нет. Я сейчас.       Сделав 20 подтягиваний, после которых она уже вспотела и хотела выпить воды, Таня задумалась, точно ли ей надо это все. Но отец расслабиться не дал — бег, приседания, отжимания, гантели. Но сколько бы усилий не прилагалось, ему было недостаточно и мало. —Да поднажми уже, как дохлая собака.       Как бы Таня не старалась, все равно с первого раза ничего не получалось. Так что отец решил кардинально поменять жизнь дочери. Первое что было изменено — питание. Пришлось есть порции больше привычных, приходилось сдерживать тошноту. Второе — занятия. Каждый месяц брать новое упражнение и делать его до потери пульса, а под конец тренировки совмещать с предыдущими. Сначала бег, чтобы стать быстрее и выносливее. Изначально дистанция была небольшой, но за каждую оплошность приходилось приседать по пять раз. Каждую неделю добавлялось что-то, например, прыжки через разные объекты или кувырки. Далее пошел месяц пресса, под конец которого добавлялись пробежки. Планка казалась просто адским испытанием. Стоять одну минуту под солнцем, без единой возможности двигаться, чтобы не получить палкой по ногам, казалось невозможным. Тело начинало трясти, но она кое-как выдерживала, вливая в себя литры воды после. Однако с каждым днём Татьяна чувствовала, как становилась сильнее. В третьем месяце добавились физические нагрузки в виде приседаний с гантелями и тасканием вёдер с водой. Все остальные месяцы были совмещением всех упражнений, которые казались бесконечно долгими, но за счёт подготовки уже не было так сложно тренироваться. Удары палкой стали уже привычным явлением и тело к нему привыкло. Однако гордости в глазах отца она все ещё не видела, а хотелось безумно. На всю подготовку ушел год, только потом уже Татьяна взяла в руки небольшой пистолет. Она целилась в мишени в виде манекенов из сена, покрытых тканью, чтобы видеть куда попала пуля. — Стреляй в сердце — не прогадаешь. Ну или в голову, а если мужик, то паховая область тоже пойдет. И не трясись так, а то не сможешь даже один выстрел сделать, как тебя грохнут. Поняла? — Да… — Словно маленькая серая мышка пробормотала она       От этого не становилось менее страшно, но потерпеть поражение Таня не могла, слишком много сил и нервов вложила в это дело, поэтому оставалось лишь повторять раз за разом одно лишь слово.

«Успокойся»

      Первая пуля вместо отмеченного на манекене сердца попала ниже, вторая — чуть выше. Десять попыток на то, чтобы попасть в цель, да и то не идеально. Это раздражало, ведь она так долго готовилась к этому моменту, почему же не получается сразу сделать как надо? Смотря на дырки, образованные от пуль, та лишь разочарованно опустила взгляд, как почувствовала крепкую, мужскую руку на плече. — Сопли только не пускай, давай бодрее. Стрельба это искусство. Ни один художник не нарисует идеальную картину в тот же день, что взял кисть и краски в руки. В ошибках нет ничего страшного, если ты учишься на них. Не существует людей без пороков, каждый грешит чем-то. Запомни это навсегда, Тань.       Это была первая поддержка со стороны отца, которую Воронцова слышала.Она крепко держала слова у себя в голове и наверное только поэтому не сдалась. Но после одного случая она поняла, что её физическая сила не всегда остановит то, что может происходить с ней.

***

      Тане было лет четырнадцать, когда она осознала чем чревато внимание пьяного мужчины. Она выглядела взросло, да и строгость ее нарядов, грубоватый голос, попытки пользоваться косметикой чтобы казаться старше и не вымаливать у продавщицы в магазине пачку заветных сигарет придавали возраста. Пьянки отца ухудшились, он словно снова забыл о тех днях, проведенных с дочерью. Его вечным собутыльником стал старый сослуживец. Детей и жены у него не было, да и к подобному он не стремился, однако, кроме постоянного перегара и запаха гнили изо рта была более мерзкая деталь. Каждый раз когда Таня проходила мимо он то касался её, то шлёпал по пятой точке, переводя все в шутку. Противно и мерзко было даже думать о том чтобы войти в комнату где находился он. И Таня старалась засиживаться у себя как много дольше, но банальные потребности никто не отменял, а терпеть долго не каждый может. А лучше бы подавляла свои нужды и ждала до ночи.       Татьяна была в серых спортивных широких штанах, туго завязанных на прямой талии. Верхней одеждой служила белая футболка с каким-то пятном. Она быстро пришла на кухню, механически взяла стакан и набрала воду, стараясь не замечать прожигающий взгляд. Допив, она оставила стакан в раковине и быстро смылась, закрыв дверь в комнату. Девушка выдохнула, рассматривая блекло-оранжевые стены. Комната была гнетуще пустой. Одноместная кровать в углу, в другом конце комнаты письменный стол, под которым лежал школьный портфель, ну и стул рядом. Шкаф со всей одеждой расположился вплотную к изножью постельного места и всё. Даже полок не было, ну или ковра на стене, который так любили бабульки. А по стенам и дубовому полу прекрасно видно, что тут необходим хотя-бы минимальный ремонт, но кто его делать будет и откуда деньги возьмутся? Вот и Воронцова не знала.       Через час скрип старой двери дал понять, что кто-то заходит в комнату. Пожаловал к ней горе-собутыльник отца, который, скорее всего был невменяем. Сердце сжалось. Ненавистный запах перегара и табака постепенно приближался к носу. Стоило моргнуть, как неприятный гость был уже рядом с кроватью. Таня почувствовала цепкую хватку на своих запястьях. — Ну чё ты как неродная. Я ж вижу как ты мельком взгляд на меня бросаешь, а говорить боишься. Танечка, если будешь сопротивляться, будет больнее. Я ведь знаю что ты хочешь.       А она и не собиралась делать что-либо. Она знала, что её никто не спасет. Отец скорее обвинит свою же дочь, чем скажет что то плохое про своего друга. Воронцова не видела смысла, ей было проще перетерпеть и после молчать до конца своей жизни об этом. Отведя взгляд, та просто закрыла глаза ожидая действий мужчины. Было ли ей страшно? Возможно, но она ничего не могла испытывать, кроме гадкой и склизкой собственной ничтожности.       Она чувствовала, как постепенно на ее теле кроме мерзких мозолистых рук ничего не остаётся. Гадкая усмешка и ядовитый взгляд насильника. Девочка была уверенна в том, что ее стошнит в ту же минуту.       Низ живота резко заболел, пришлось прикусить губу до крови, чтобы не закричать от боли. Она чувствовала каждое резкое движение в своем теле, сдавливала кулаки и впивалась в ладони ногтями. Терпеть было невыносимо больно, а на глазах появились слезы. Воронцова совершенно потеряла счёт времени. Наконец все закончилось. Глаза красные, на лице оставалась мокрые дорожки слез и слюней. Даже одеться не успела, как послышался грохот двери. Зашёл ее отец…       Увидев совершенно голую дочь, её покрасневшее лицо и дружка что спешно который натягивал штаны, мужчина пришел в ярость. Мигом подбежав в собутыльнику, он со всей силой ударил его по лицу кулаком. — Ты блять что сделал?       Руки отца Тани тряслись от злости, а растерянный дружок сглотнул. — Она не против была, она сама, я тут причем… — Сама?! Что она сама, свинота тупорылая ты? Таня ребёнок! Ублюдок, как ты вообще, сука, посмел мою дочь выебать?! Ей, черт возьми, месяц назад всего 14 стукнуло! А ты…       Хотелось вмазать. Но мужчина взял в руки плед и укутал тело дрожащей дочери. Собутыльника своего за шкирку взял, напоследок грозно глянул на девчонку. — Не выходи из комнаты, пока я не приду.       Единственное, что после слышала Таня за закрытой дверью, так это крики обоих. Один орал от боли, а второй матом. Её сознание пыталось переварить всё что произошло. Отец заступился за неё? Не стал обвинять, кричать на дочь, а защитил. Для Тани это было чем-то необычным и странным, однако даже как-то приятно от того факта, что ему не совсем все равно. Мужчина зашёл к ней через два часа с кружкой горячего чая. Это был первый раз, когда он просто молча смотрел на неё, как на важного, драгоценного человека. Несмотря ни на что, он оставался её отцом. Да, не самым лучшим и надёжным, но именно в тот день Татьяна поняла, что папа и убить за неё может.

***

      Спустя месяц Воронцову стало часто тошнить, она набрала в весе и есть хотелось намного больше. Это заметили все, от учителей в школе до родителей. Мама с папой понимали, в чем дело. — Завтра идём к врачу. Это не обсуждается.       Грубо произнес мужчина во время одного из семейных ужинов. Варианта отказаться не было. Живот скрутил страх. Может она просто отравилась чем-то недавно? В это ей хотелось верить до конца, однако, ожидания не оправдались. После осмотра, женщина-врач огласила. — Беременна ваша дочь. Уже месяц как. Что делать будете? Аборт или рожать? — Знаю я эти ваши аборты, потом родить не сможет. Рожать будет, что уж там, раз Бог дал.       Документы из школы пришлось забрать. Родители договорились с директором чтобы все важные контрольные и зачёты Таня сдавала на дому. Было конечно непросто, но реально.       Никто не мог даже заикнуться о положении Тани. Самой стыдно было, а на улицу выходить не хотелось: увидит ещё кто, шептаться начнут, а слухи расходятся быстро. Учёба давалась труднее, да и состояние ухудшалось. Постоянные рвотные позывы, увеличение веса и волнение. Сама ребёнок, а уже ответственность такая. Зачем ей маленькое, капризное существо, когда в мечтах было построить карьеру и выбраться из этого города в столицу? Планы и малейшие мечты рушились, но давление со стороны отца и участие матери в этом сделали свое дело. — Не важно кто отец, главное, что это твой ребенок будет. Полюбишь малыша, как только тебе его на грудь положат, вот увидишь. — Причитала мать, хотя по выдавленной улыбке и взгляду можно было понять, что не так уж она была уверена в этом.       И тогда Таня задумалась: а хотела ли рожать в свое время мама? Безусловно, всю свою заботу и тепло, а также внимание она уделяла дочери, но является ли это искренним на сто процентов? Почему она не поддержала в самый сложный момент, а просто замолчала?

***

      Девять месяцев страданий, а потом ещё и роды. Эта боль не сравнивалась с любой другой, даже с моральной травмой, которая осталась после изнасилования. Тело билось в агонии, а акушерки явно не настроены были на то чтобы успокаивать. Только приговаривали, мол, ноги раздвигать было не больно, а как рожать так помогите бедной. Знали бы они только, через что пришлось пройти Тане. Схватки длились часов семь, если не больше, хот по ощущениям целую вечность. Девочка чуть сознание не потеряла, кое-как соображала после того как послышался крик младенца. Здоровый мальчик, как сказали акушерки, «богатырь». Уже в палате ей показали как кормить и пеленать малыша. На выписке были только отец и мать.

***

      Первый год давался тяжело. Сплошные крики по ночам, недосыпы и желание поскорее выбраться из этого ада в виде маленькой комнатушки с колыбелькой. Да, родители помогали, нянчились с внуком, но в основном все заботы были на плечах Тани. Она и сама не думала, что так быстро захочет пойти в школу. После своего пятнадцатилетия, она, благо, смогла пойти на учебу. Все продолжали думать, что Воронцова просто очень надолго заболела и лежала в больнице все это время, для нее это было даже лучше.       Девушка как обычно шла по коридорам, читая учебник по немецкому языку, как вдруг врезалась в какого-то парнишку, который успел ухватить её за талию, чуть прижав к себе. — Эй, осторожнее надо быть.       Процедил достаточно дружелюбный мужской голос. Таня подняла неловкий взгляд. Перед ней стоял худой парнишка с милой улыбкой. — Да не пугайся ты так, я пацан ровный. Ярик, кстати, а ты? — Таня — Смущённо пробормотала та. Ярослав был достаточно симпатичным парнем из одиннадцатого класса. — Приятно. Я побежал, а то математика скоро, а я не успел ещё списать. Удачи, я подгоню ещё.       Девушка кивнула, провожая взглядом нового знакомого. Как оказалось, обещания он свои выполнял, поэтому каждую перемену подходил к Тане, чаще всего сзади, и трепал по голове. Разговаривали они ни о чем, иногда обсуждали учителей и надоевшие уже предметы. В сердце девятиклассницы поселилось что-то теплое. — Кстати, тут мои друзья устраивают праздник, не хочешь со мной пойти? Чёт одному тащиться скучно, да и тебе явно нужны друзья кроме школьных. — Не знаю даже, если папа разрешит, он ведь тебя не знает… — Так давай я с ним поговорю, познакомлюсь заодно, все расскажу. — Девушка лишь кивнула       Ярик представлял из себя достаточно галантного молодого человека, он был добр к девушкам, защитил немало слабых ботанов из их школы, да и хулиганы его побаивались, поэтому те, с кем он подружился определенно были неприкосновенны. Но больше Воронцову заботило что он чувствует к ее персоне.       После занятий Ярослав пошел вместе с Таней, как и обещал, поговорить с отцом. Они вошли и стоило двери хлопнуть, как сразу подошёл папа Тани с её сыном, который тут же подбежал к «парочке» обнимая за ногу Воронцову называя ее мамой. Пришлось взять малого на руки, но теперь девочка выглядела потерянной. Ярик был слегка в шоке от увиденной картины, но улыбнулся ребенку. — Так у тебя сын есть, такой милый. На меня мелкого так похож, только волосы всегда темными у меня были. А как зовут? — Костя — смущаясь от внимания пробормотал мальчик.       Ярик осторожно протянул руку малышу, а тот улыбнулся и подставил свою голову, чтоб погладили. — Какой ты красавец, Костик. — он повернулся к Тане и прошептал — Так, ладно, думаю мне рано знать о том, что произошло. Да и явно тебе неприятно будет, если буду расспрашивать так сразу. — развернулся к отцу Тани и протянул руку — Я Ярослав, кстати, и хотел бы поговорить с вами.       Он поднял взгляд на мужчину, который явно слегка успокоился от реакции внука. Да и сам парнишка вселял некое доверие. — Ну, говори уж. — Дело в том, что я бы хотел позвать Таню на один праздник. Думаю, что ей стоит немного развеяться, провести время с людьми вне школы. Адрес я обязательно напишу, само событие будет в два часа дня. — А кто там будет, что за праздник? День рождения у кого? — пробормотал отец девушки. — Будет двое парней, Артем и Саша, они студенты. Ещё девушка — Лиза, жена Сашки, им по двадцать одному году. Младший братец Артёма, его Семён звать, ему семь всего. У него сестра недавно родилась, она если что там тоже будет, так как брат её брат не оставляет, ну и маленькая дочь Саши и Лизы, тоже недавно родилась. И ещё Олег, он там старший, ему двадцать шесть, знает всех ещё с детства. Матери моей помогал, когда она родила меня. Ей тогда было всего пятнадцать, а потом она как-то познакомилась с ним, маме тогда уже двадцать лет стукнуло. — Алкоголя не будет, получается? — Да какой там алкоголь, трое детей всегда рядом, Артёму и Саше на учебу, ещё после этого на работу, Лиза в декрете. Я к женатикам ещё зайду сегодня, обещал помочь подготовить всё, да и они не против будут. Тем более Таня хорошая девушка, воспитанная и культурная, они не откажутся. И если честно, Лизе тоже не хватает подружек в последнее время. — Ладно. Чтобы в восемь она была дома. Не сдержишь обещание — ментов вызову. — Без проблем, я приду за ней в двенадцать утра. Тот на-последок обнял девушку и пожал руку мужчине, после чего убежал.

***

      В день «Х», Таня уже была в черном платье ниже колен. Были слегка видны ключицы, но не более. Поверх кофта, только уже белая. Мама поделилась туфлями на невысоком каблуке. Подкрасив ресницы, она ожидала своего друга. Тот пришел без опоздания. Рубашка в клетку красного цвета, черные брюки и ботинки. В целом, подобный наряд даже очень подходил парню. — Вау, Таня, ты невероятно красивая! — Ярослав чуть покраснел, взяв девушку за руку.       Доехав на автобусе они пришли даже раньше, чем планировалось. Дверь им открыла среднего роста девушка. Золотистые волосы и голубые глаза. А как же прекрасно было ее лицо, словно ангел, сошедший небес. — Ого, вы приехали за тридцать минут! Заходите быстрее. — Улыбнулась та, впуская в дом гостей.       Как только дверь закрылась, девушка сразу обняла парня, а потом и Таню. — Как ты поняла, я Лиза. А ты, я так понимаю, Таня. Ярик про тебя так много рассказывал, остановиться не мог! — Лиз, ну не нужно было так сразу говорить об этом — Снова лицо Ярослава покрылось румянцем, а старшая лишь засмеялась, ведя обоих в гостиную. Там уже сидели Олег и Саша, они оба так же представились. — Очень приятно, я Таня. — Да мы знаем. — Только что вышедший из соседней комнаты огласил, по всей видимости, Артем.       Артем оказался даже очень миловидным парнем, с аккуратными чертами лица. Пронзительные синие глаза, длинные волосы пшеничного цвета. Если его накрасить и переодеть в платье, никто даже не догадается, что перед ними парень. Лишь достаточно низкий голос выдавал в нем мужчину. — Не стесняйся, тут все свои. Кстати, малышки спят, Сёма тоже задремал, но думаю скоро проснется и придет. — Добавил блондин, садясь рядом с Олегом. — Кстати, мелкий вчера сказал, что ты возможно будешь с ребенком, оставила его дома? — подал голос Олег.       Лиза дала мужчине подзатыльник, фыркая. — Олег, не будь таким бестактным. Может, ребёнок заболел или она застеснялась. Как-никак, первый раз к незнакомым людям. — Рука у тебя конечно тяжёлая, Лиз. Ладно, понял. Прости, Тань.       Младшая слегка улыбнулась. Тут была комфортная обстановка и даже ощущалось что-то семейное. — Ничего страшного. А как долго вы знакомы?       Саша потянулся, чуть отодвинувшись от стола, и с улыбкой ответил: — Ой… Ну, Артёму было пять, когда они с Олегом познакомились, а потом, в свои лет двенадцать к их дуэту присоединился я и ещё парочка человек. Ах, точно, есть ещё один наш старый друг Марат, но его мы редко видим. А вот Лизу знаю с пятнадцати, она в нашу школу тогда перевелась. — А он оказался тем ещё ловеласом. Сразу же приметил меня и начал действовать. Каждую перемену доставал, провожал меня до дома, а потом вообще начали вместе в школу всегда приходить. А после выпускного поженились, ну и Леську я родила ему. Боже, слышала бы ты эти крики от счастья в роддоме. Санитарки его швабрами выгоняли.       Лиза рассмеялась, смотря на покрасневшего мужа и встала, чтобы накрыть на стол. Таня предложила помощь, от которой не отказались. Таня чувствовала, что дышать стало свободнее, да и стало намного легче. Она впервые весело проводила время в окружении, где большая часть мужчины. Ярик привёл её домой вовремя, напоследок поцеловав в щёку… Что это было? Девушка и сама не поняла.

***

      Таня стала чаще гулять с Яриком и посещать семью Лизы и Саши, иногда там был Артём и Олег. Было что-то подозрительное в их разговорах, но лезть в личные дела не сильно то и хотелось. За несколько лет они узнали про достаточно необычное умение для женщины в их время — о Танином увлечении стрельбой. Тогда они стали сближаться.       К концу школы Таня и Ярослав начали встречаться, а после выпускного поженились. Девушка переехала к своему мужу вместе с сыном. Но забеременеть от него она не могла. Совершенно. Ярик поддерживал девушку, но постепенно этот факт отдалил их друг от друга. Диалоги стали сухими и вялыми, а из жизни пропала любая романтика.       Ярослав стал часто выпивать. Первое время небольшую банку пива в день. Потом уже порция увеличилась, появлялись новые виды алкогольных напитков и всё начало рушится. Ярослав стал более агрессивным, перестал слушать Таню, отстранился от их компании и запрещал видеться с ними жене. Воронцова не понимала, куда делся тот молодой человек что обнимал ее по вечерам и целовал в щеку, шепча что все будет хорошо и он никогда не изменится.       Разговоры были бесполезными, из полупьяного состояния выходить мужчина не собирался. За четыре года девушка достаточно натерпелась.       Голову будто зажало в тисках, а существование без эмоций стало привычным. Последней каплей стали побои на теле и поведение сына. Добрый мальчик словно перенял все от отчима, не боялся нагрубить или же устроить истерику, когда не получал чего хочет. Это сводило с ума и так держащуюся на волоске психику Татьяны. Один из вечеров стал точкой в их семейной жизни.       Ярослав напился в очередной раз, а попытку жены отвести в комнату и уложить спать он воспринял неблагоприятно. Он грубо повалил на пол свою школьную любовь и схватил нож со стола. Таня зажмурилась, увидев, что муж целится в глаз. Именно туда он не попал, но оставил порезы на половину лица. Яростно перехватывая нож, Таня начала бить. Без конца. Била, пока тело мужчины не ослабло окончательно. Кровь брызгала во все стороны, вся одежда пропиталась ей и стала бордовой, а в душной комнате неимоверно воняло железом.       В дверном проеме с игрушкой в руках стоял ее сын Костя. Мальчишка стоял в шоке, большие красивые глаза наполнились слезами. Женщина в спешке отбросила орудие, подбежала к малышу и взяла его пухлые щечки в свои руки. По лицам обоих струилась кровь, Таня откровенно рыдала. Казалось, сейчас она захлебнется своими же слезами и умрет вместе с мужем в этой жалкой квартирке. Она силой повела сына в спальню и пролежала рядом с ним несколько часов, пока не обнаружила что мальчик не дышит.       Из последних сил та подошла к домашнему телефону и набрала знакомые ещё давно цифры. — С…Саша… Я… Я…       Слезы не давали нормально сказать, но уже через час Александр, как и Олег, был в доме подруги. Они были в шоке, но пытались успокоить девушку, которая не сдерживаясь извернула наизнанку душу и рассказала что происходило на протяжении всех лет брака. Её раны были обработаны и перевязаны, а потом она услышала всю правду. — Послушай… На самом деле у нас своя банда — Саша постоянно делал паузы, стараясь понятно донести до изнеможденной Тани смысл слов — и если ты станешь ее частью, то мы обеспечим тебе безопасность, скроем как нужно улики, окажем помощь. Но только если будешь согласна.       Естественно, собрав остатки здравого смысла, Таня согласилась на это. Гнить в тюрьме ей не хотелось, а уж тем более позорно умирать на казни. Делать было нечего, да и выбора не было, оставалось только пытаться радоваться какой-никакой безопасности.       Впервые придя как член Игл, Таня сразу увидела Роксану. Её улыбка, веселые крики и то, как она играла всегда раздражало Татьяну. Она начинала вспоминать сына, а в сердце копилась ненависть к себе, которая перешла уже на маленькую девочку с ангельскими фиолетовыми глазами. И как она вообще могла так беззаботно жить, когда вокруг куча сломленных взрослых? Почему ей никто не объяснил, что её поведение не соответствует тому, какой она должна быть? И почему именно эта соплячка была всегда рядом с Олегом?       Когда Олег погиб никто не мог сдержать слёз. Только Юдина стояла спокойно.       Для Тани так и осталось загадкой: что же скрывает за собой лицо Роксаны.