Лучший друг

В голове вился рой мыслей, надоедливых пчел, кусающих ее и не желающих улетать прочь. Невысказанное царапало горло изнутри, так и хотелось залить его теплым медом, чтобы не болело. Режим боли и страданий она исчерпала еще в феврале, когда весь мир рушился на глазах за считанные дни. А сейчас… Сейчас просто непонятно, куда завела их странная дружба. И хоть она ранее всем говорила, что Анечка ее лучший друг, в глубине души она окончательно и бесповоротно понимала, что это ее первая влюбленность. Перечитала кучу статей и бесполезных форумов, где описывалось, как добиться внимания человека – только во всех случаях это был противоположный пол. Раздраженно закрывала вкладки в браузере и блокировала экран телефона. Что оставалось делать? Выбрать звонок другу, который был старше и умнее. – Какие люди из карантина, - вместо приветствия смеется Женя, и на душе теплеет. – Как вы там? Анька приехала в Красноярск вся какая-то убитая и уставшая. Чем занимались, признавайся? Валиева вдыхает побольше воздуха в легкие и все выкладывает Медведевой. Та попутно хмыкает, восклицает, задает вопросы и уточняет информацию. – Что делать? - нетерпеливо спрашивает Ками. – Ты задаешь слишком философские вопросы, - туманно отвечает ее собеседница. – Не знаю. Приехать к ее дому с цветами, спеть песню под гитару. Устроить внезапный стриптиз. – Медведева! – Ладно, шучу. Единственно верный вариант – это сесть и поговорить. Ртом. Обсудить, как все так получилось и что вам делать дальше. Предупреждаю, хэппи-энда может и не быть, - как-то грустно подмечает Женя. – Только непонятно, когда мы ещё увидимся, - хмуро отвечает Ками. Они тепло прощаются, ментально обнимают друг друга, и Валиева, неудачно махнув рукой, сносит чашку с чаем со стола. Он мгновенно разливается уродливым пятном на полу, а чашка, сделав пируэты, почему-то не разбивается. Отскакивает от ламината и катится под кровать под удивленным взглядом девушки. Вот оно как бывает – можно слететь с привычного места, мир перед тобой перевернется несколько раз, но ты не разобьешься. Пожалуй, это касается не только чашки. – Что ты тут устроила? - за спиной раздается знакомый голос, пока Камила созерцает упавшую посуду. – Стоило мне уехать на пару дней, ты разнесла половину номера. – Могла бы и не возвращаться, - не поворачиваясь, отвечает она. Еще ей претензии не высказывали. Аня закатывает чемодан в номер, приставляет к своей тумбочке, и молча берет тряпку с окна. Вытирает разлитый чай, поднимает чудом уцелевшую чашку, закидывает в раковину, а тряпку – в ванную. Камила нервно сцепляет руки. Нужно ведь поговорить, по заветам Женьки, а слов не находилось. Они словно вернулись в начальную точку их пребывания в Новогорске – когда обменивались не более чем двумя-тремя фразами за день. Нельзя было допустить повторения. – Я прочитало письмо, - наконец выдает она, когда Аня возвращается в комнату с мокрыми руками. – Мне понравилось. – Понравилось? - криво улыбается Щербакова. – Что именно: читать о моих переживаниях, как меня раздирал выбор между дружбой с тобой и чувствами к тебе; и как я не смогла продолжить общение с тобой, потому что понимала, как мне плохо наедине с этой любовью? Ками немного пожалела о том, что она ляпнула эту фразу про «понравилось». Красноречие вообще не ее фишка. Ей хотелось так много сказать: что она никогда не считала такие отношения ненормальными, что она тоже испытывает раздирающие ее пополам чувства, что она хотела как лучше до этой Олимпиады, а в итоге потеряла всё. Но слова застряли в горле, и они просто смотрели друг на друга, не отрывая взгляд. И неожиданно даже для самой себя Валиева поняла, что ничего страшного на самом деле не произошло. Анька оступилась во время олимпийского сезона, отдалилась, но ведь не предала ее, также хочет понимания и сочувствия. Розовые очки не разбивались, более того, их вообще не было. – Мне понравилось, что была честна и смогла признать, что почти потеряла меня тогда. – Там не было слова «почти», - хмурится девушка. – Потому что ты и не потеряла, - улыбается Камила. – Ещё не поздно все начать заново. – Говоришь клише, - морщит носик Щербакова, но ее губы растягиваются в улыбке. - Не хватало, чтобы ты, как в дешевых мелодрамах, закрыла мой рот поцелуем, а все вокруг погрузилось в туман. – Обойдешься, Ань, - фыркает Валиева. – Пожалуй, достаточно того, что ты вытираешь полы вместо меня. – И кто из нас ещё стерва… ***

2024, чемпионат мира

– Ань, подай мне, пожалуйста, чехлы от коньков. – Лови! Щербакова, смеясь, бросает пластиковые чехлы так, что один Камила успевает поймать, а второй падает прямо у ее ног. Валиева упирает руки в боки и делает притворно гневное выражение лица, тренерский штаб делает замечания (впрочем, не всерьез), а Медведева с трибуны показывает большой палец. – Щербакова, я больше тебя не пущу в нашу зону, - шутливо грозит пальцем Сергей Викторович. – Простите, я не специально, - а улыбка как у ангела, и все оттаивают. – Конечно, не специально, они сами подлетели ввысь и упали, - бурчит Камила, но Анька дает ей свою руку, и все становится неважным. Они переплетают пальцы, и многочисленные камеры запечатлевают момент, как к kiss&cry фигуриста впервые ведет другой спортсмен, а не тренер. Тутберидзе могла только разводить руки на вопросы прессы и объяснять, что против олимпийских чемпионов не пойдешь. – Kamila Valieva gets… two hundred and ninety points, - объявляют решение судей, и арена взрывается аплодисментами и криками восторга. – Отличный подарок тебе на 18-летие, новый рекорд в женском фигурном катании, - улыбается Анна, и новоиспеченная рекордсменка, расчувствовавшись, утыкается носом ей в шею. - Золотая медаль чемпионата – твоя. – Подожди, я еще возьму реванш в 2026, - игриво поднимает брови Ками. – Ты тогда старуха уже будешь. – Аня, ты такая сучка, как и два года назад в Новогорске. – В противном случае ты бы не пошла со мной на контакт, а так я тебя немного подзадорила. А позже, в номере, где пространство сузилось до них двоих в нежном танце тел, взгляд Ками не может сфокусироваться в одной точке. Ноги ватные, еще минута, и она упадет на кровать под давлением Ани. Приходится как можно быстрее брать себя в руки, бороться со своим состоянием, прижать к себе Анечку и просить не отпускать ее. – Никогда, - покрывает ее шею поцелуями, – никогда тебя больше не отпущу. Валиева верит ей и шумно выдыхает. Щербакова кладет руку ей на плечо и просит не волноваться, второй рукой проводит по линии пресса и опускается ниже. Вся ночь впереди. Только их ночь. *** Девушки шли рядом, изредка перебрасываясь простыми фразами: об их отпуске, планах на завтра и вкуснейшем кофе из ресторана в холле. С кремовой пенкой и легкой горечью – как любила Щербакова и повторяла за ней Валиева. – Голубки наши идут, - слышится вдалеке задорный голос Трусовой. Анька мигом надевает солнцезащитные очки и притворяется слепой, пока Саша не перехватывает ее на полпути и не пытается защекотать до смерти. Валиева улыбается и отдает пять Марку, который шел вместе с Сашкой. Здесь так тепло и уютно, каждый сантиметр города знаком до дрожи в коленях. И все, что было ранее – кажется ничтожным. Сейчас она как никогда чувствует себя живой и полностью отданной любви. – Как думаете, Этери Георгиевна уже догадалась о ваших отношениях? - спрашивает рыжеволосая ракета, отпуская ворчащую подругу из своих объятий. – Судя по чьим-то, кхм, стонам ночью, - Щербакова залилась пунцовой краской, – она думает, что у Аньки как минимум астма. По крайней мере, я говорю, что она мой лучший друг, а друзья всегда помогают друг другу – и в радости, и в печали. – И хранить верность до конца жизни, - ерничает Сашка. – Именно так, - улыбается Ками и берет любимую за руку.