young adults

Кэйя любил кабинет мастера Крепуса. Ему нравился добротный стол из какого-то редкого дерева, привезенного из Ли Юэ. Нравились картины с пейзажами и длинные книжные полки, на которых в одном только взрослым понятном порядке чередовались романы и научные справочники. Бывало, когда у приемного отца выдавался свободный вечер - нечасто, но от того более волнительно - он приглашал их с Дилюком в свой кабинет и рассказывал истории: из прошлого Мондштата, что-то из собственной молодости, но чаще всего - об Архонтах и героях, тысячелетиями охранявших Тейват. Что ни говори, а рассказчиком мастер Крепус был прекрасным: Кэйя с упоением ловил каждое слово, полутон, ощущая, как откликается его сердце. По левую сторону от него в нетерпении подскакивал Дилюк, жаждущий быстрее узнать продолжение, дойти до кульминации, за что отец часто журил его, мол, надо вырабатывать терпение. Иначе какой из него получится рыцарь? Кэйя всегда улыбался, смотря на взаимодействие Рагнвиндров, на то, как весело пляшет огонь в камине, погружая комнату в приятный полумрак. Запах травяного чая и сладостей, приготовленных Аделиндой, был его любимым. В такие моменты он ощущал непривычное единство с этой семьей и Мондштатом, размышляя, а действительно ли судьба хотела, чтобы он предал этих людей, когда настанет время? Кэйя пока не знал ответа на этот вопрос и с каждым днем, проведенным на винокурне, сомневался, что хочет его знать. Он ведь совсем недавно закончил свое домашнее обучение, нагнав все необходимое буквально за год, и уже блестяще сдал вступительные экзамены в Ордо Фавониус. Даже летную лицензию получил! Расстраивало только то, что они с Дилюком оказались на разных уровнях, и пока тот обучался у старших рыцарей, сопровождая их в патрулях по окрестностям, Кэйя был вынужден размахивать тренировочным мечом, доказывая, что его скрытый повязкой глаз - не помеха для службы. И сколько бы он не клялся, что освоит все приемы за несколько недель, магистр запретил ему даже думать о том, чтобы сразу отправляться «в поле». За все это время Кэйя ни с кем из товарищей особо не сблизился. Крепус говорил, что прошло слишком мало времени, да и новобранец в середине года - новость необычная, утверждал, что он еще найдет себе друзей. Дилюк кивал, соглашаясь, но после будто нарочно поступал наоборот: в любую свободную минуту он утягивал его посмотреть на что-нибудь интересное, потренироваться или просто поболтать, а Кэйя был и не против. Все ребята казались ему скучными, подбить их на авантюру было невозможно, а со временем и расхотелось. Для исследований и проказ у него был целый Дилюк, который зачастую, в тайне от отца, самостоятельно учился обращаться с Глазом Бога. И когда перед Кэйей вставал выбор в лице улыбающегося Рагнвиндра, он неизменно выбирал его. Альберих никогда не думал, что это может стать проблемой, но сейчас он сидел в кабинете мастера Крепуса. Правда, не было ни Дилюка под боком, ни той самой привычной, уютной атмосферы. Вместо этого - ссадина на губе, разбитые в кровь колени и парочка синяков в придачу. Аделинда, увидев его, схватилась за сердце, а после побежала за аптечкой. Дилюк, выбежавший на шум, был отослан в свою комнату, что еще сильнее усилило тревогу Кэйи. Десять минут тишины, во время которых горничная обрабатывала его раны, были самыми мучительными для него: за все это время мастер Крепус не проронил ни звука, разглядывая что-то у открытого окна, а она, как бы ни хотела отругать его за неосторожность, не могла сделать это в присутствии господина. И лучше бы его громко ругали, чем спокойный, твердый вопрос, прозвучавший сразу после того, как Аделинда прикрыла за собой дверь: — Расскажешь, что случилось, Кэйя? Крепус опустился на диван и похлопал ладонью по пустующему месту рядом с собой. Кэйя сел, продолжая с интересом разглядывать свои перебинтованные коленки. Губы были сжаты в тонкую линию, а пальцы впились в мягкую обивку, оставляя на ней отчетливые следы. Мальчик уже все решил для себя: он никогда не расскажет мастеру Крепусу о том, что случилось. Те слова, что сказал ублюдок Лоуренсов, не слетят с его языка даже для простого пересказа. Через минуту в комнате раздался печальный вздох. Кэйя уже пожалел, что не спрятался от капитана своего отряда раньше, чем тот схватил его за плечо и силой повел в сторону винокурни. Рагнвиндр-старший и так устал, а теперь ему приходится разбираться еще и с драками приемного сына. — Знаешь, все в детстве дрались, даже я. И я всегда говорил Дилюку, что в этом нет ничего зазорного, вопрос лишь в том, вынесешь ли ты что-то из этой драки или это будет пустое махание кулаками, подобно хиличурлам? — Крепус приподнял уголки губ в полуухмылке. — Не знаю, что вы с мальчишкой Лоуренсов не поделили, но знаю, что их семья остра на язык. И все же, не стоит поддаваться эмоциям: чужое мнение не переменишь кулаками, а зачинщиком все запомнят тебя. Кулаки нам даны, чтобы нападать и защищаться, но рыцари первыми не нападают, ты это уже выучил, верно? Кэйя не сможет забыть ту гнусную ложь, что вылилась из уст Лоуренса и оскорбила его, но что важнее - оскорбила честь Рагнвиндров. До сих пор в голове раздавался гаденький голосок: «Нравится тебе у Рагнвиндров? Как часто ублажаешь их? Старика и сына по-отдельности или вдвоем успеваешь? Они же тебя только для этого и взяли! Я даже удивлен, что ты так свободно разгуливаешь по Мондштату: таких, как ты, обычно держат на цепи, готовыми для утех в любое время!» Это было лишь малой частью того, что успел наговорить Лоуренс прежде, чем выдержка Кэйи дала трещину. Он бы стерпел все что угодно, если бы это касалось только его - Кэйя и правда видел вещи похуже, чем надменные подростки - но когда подобные грязные слова коснулись Рагнвиндров, он не смог удержать себя в руках. Да что этот Лоуренс вообще понимал?! Когда тебе с детства твердят, что ты обязан помочь восстановить свою страну, а после бросают на чужбине в надежде, что нужная семья обратит внимание на одинокого ребёнка в лохмотьях, приоритеты резко меняются. И сопротивляться чужой доброте просто не получается. Кэйя не раз пытался. — Я не мог по-другому, — сквозь зубы процедил он, борясь с желанием расплакаться прямо здесь, в кабинете. — У тебя всегда есть выбор, — поучительно произнес мастер Крепус, пересаживаясь за рабочий стол и доставая бумаги. Разговор медленно подходил к концу. — Подумай над моими словами, Кэйя. А сейчас спускайся ужинать, я велел Аделинде отложить тебе порцию. Кэйя кивнул, поднимаясь, и стоило ему коснуться дверной ручки, как он услышал вдогонку: — Дилюк говорил, что сегодня вы собираетесь на озеро Звездопадов. Думаю, тебе не стоит сегодня туда ходить. — Хорошо. Кэйя вышел в коридор и тут же чуть не пнул воздух, ощущая необъяснимую злость. В этом был весь Крепус Рагнвиндр: не ругал и не кричал, но одной фразой мог испортить все настроение. Они с Дилюком так долго собирались сходить и наловить лягушек! Кэйя надеялся развеяться на этой прогулке, быть может, в очередной раз нарвать цветов и вплести их Люку в волосы, пока тот спит на его коленях - эта странная привычка спать на свежем воздухе всегда удивляла его, но смущенное и растерянное лицо друга того стоило. Теперь же все планы оказались безнадежно испорчены! — Эй, Кэйя, что случилось? Что сказал отец? — тихо поинтересовался Дилюк, выходя из-за угла. Караулил, значит. Кэйе льстило, что Люк так переживал за него, но пытливый взгляд, заметивший все ссадины, заставил его стушеваться. Он отрицательно качнул головой. — Я сегодня не смогу пойти на озеро. — Не расскажешь про то, что произошло? Кэйя угрюмо молчал, спускаясь по лестнице, и даже ускорил шаг, но Рагнвиндр успел ухватить его за запястье. Альберих почувствовал, как злость съедает его изнутри, но, обернувшись, чтобы прикрикнуть на Дилюка, наткнулся на ослепительно яркую улыбку и остолбенел. — Помнишь настольную игру, которую подарили торговцы из Ли Юэ? Думаю, сегодня самое время попробовать ее.

***

Поступок Лоуренса многим развязал языки. Новоиспеченные рыцари, уверенные, что Кэйя больше не посмеет напасть на кого-то, наперебой выкрикивали оскорбления и мерзко хихикали, обсуждая, как он живет на винокурне вместе с Рагнвиндрами. За прошедшую неделю Кэйя стал нервознее, потому что не знал, что ему делать. С каждым днем слухи ползли все дальше, а страх, что рано или поздно они дойдут до горожан или самого мастера Крепуса только рос - тогда от позора будет не отмыться. Кэйя бы снова подрался с каждым из тех, кто распускал эти сплетни, но слова приемного отца прочно засели у него в голове, став прекрасным тормозным механизмом. Если он вовремя замечал, что сжимает кулаки, готовясь ударить, то прокручивал в голове тот самый разговор в кабинете и топил злость в себе, уходя от обидчиков как можно дальше, чтобы не слышать новых оскорблений. Но это не было решением проблемы. Конечно, не все поддерживали хулиганство Лоуренса, но и никто не вставал на сторону Кэйи, а унижаться, прося кого-то помочь проучить их, он не собирался. Другие боялись либо стать таким же объектом насмешек, либо проблем с орденом, либо поссориться с главой клана - Кэйя уже успел понять, почему семью Лоуренсов недолюбливают в городе. Он отрабатывал стойки с мечом на заднем дворе ордена, когда из-за угла внезапно показался Лоуренс в компании своих прихвостней. Синяки почти сошли с его лица, но менее мерзким оно, по мнению Кэйи, не стало - его воротило от одного только вида этого мальчишки. Он уже чувствовал, что назревает очередная стычка, и глаза сами начали искать пути отступления, которые, как назло, оказались отрезаны: банда Лоуренса встала так, что пробиться через стену из тел в одиночку было невозможно. Кэйя, вопреки правилам, не стал убирать меч в ножны, остановился, смерив врага спокойным взглядом. И никто не знал, как сильно в тот момент колотилось его сердце. — Что, найденыш, наказали тебя? А тебе как, больше приятно или больно было, а? После слов Лоуренса его компания разразилась смехом, а сам мальчишка подошел вплотную к Кэйе, возвышаясь над ним на добрые десять сантиметров. Знакомый гнев вскипел в крови. — Отстань от меня, Лоуренс, — сквозь зубы процедил Кэйя. Ему нужно сдержаться. Нельзя подвести доверие мастера Крепуса. Нельзя, нельзя, нельзя! — А то что? Снова подерешься со мной? Я потомок аристократов, а ты - безродный найденыш, тебе никто не поверит, даже если будешь жаловаться как маленькая девочка! — глумление вызвало вокруг очередную порцию злобных улюлюканий. — Кстати, а я никогда не спрашивал, почему тебя взяли-то? Уж не из-за повязки ли? Покажешь нам, что ты там прячешь?! Ему показалось, что на секунду за чужими спинами промелькнула чья-то макушка, но он никого не увидел. Лоуренс сделал шаг к нему, Кэйя же отступил назад, покрепче сжимая меч и вытягивая его перед собой в надежде, что оружие отпугнет обидчиков. Наивная надежда, если вспомнить, что тренировочные мечи точили очень редко. Они, скорее, походили на металлическую палку, которой придали форму меча. Задира слегка качнул головой, и компания обступила Альбериха плотным кольцом, схватив за плечи. Паника начала поглощать его, он пытался вырваться, но только получал новые тычки: что он может в одиночку против десяти? Кто-то жестко ударил его по руке, вышибая из нее меч, а после преподнес его Лоуренсу, взгляд которого метнулся к его лицу. Кэйя похолодел. — Как невежливо с твоей стороны направлять меч на боевых товарищей, — пробормотал Лоуренс с едва заметным нездоровым блеском в глазах. — Ну ничего, сейчас я научу тебя манерам, оборванец! Альберих мог закричать: в штабе были люди, кто-то бы непременно услышал и пришел бы на помощь, но в этот миг он не мог ничего, кроме как смотреть, с каким странным удовольствием Лоуренс покручивает кончик меча у его виска, в опасной близости от повязки. Мечи были не острыми, а не полностью тупыми, поэтому разорвать тонкую ткань не составило бы труда, и тогда Кэйя бы потерял все: свободу, мечты, семью. Но противник упивался его выражением лица и продолжал бросать надменные оскорбления, поддерживаемый своей компанией. Слабый треск ткани неприятно отзывался в ушах. Кэйя вдруг подумал, что Лоуренс очень похож на злодея из приключенческого романа, который они с Дилюком прочитали совсем недавно. Тот слишком долго распинался перед главным героем о своих планах, а за это время успела прибыть подмога, и злодей оказался повержен. Он слегка улыбнулся своим мыслям, что не осталось незамеченным. Лицо задиры исказилось в ужасной гримасе, он занес вторую руку, намереваясь ударить наотмашь, когда раздался громкий крик: — Кэйя, пригнись! Тело отозвалось на знакомый голос быстрее мозга, поэтому уже через секунду Кэйя резко сел вниз, ударяясь о локти мальчишек, державших его, и склонил голову как можно ближе к земле. Жар опалил его щеки и легкие так, что на секунду стало тяжело дышать. Раздался странный, похожий на птичий крик, а после - паникующие голоса обидчиков, сыпящие проклятья в сторону Дилюка, которые с каждой секундой становились все тише. Разбежались. Кэйя осторожно осмотрелся: в небо, широко размахивая крыльями, уносился огненный феникс. За ним тянулась целая лента из искр и горящих перьев, которая, впрочем, тут же растворялась в воздухе. Очень красивое и грозное зрелище. Дилюк стоял неподалеку, опираясь руками о колени и тяжело дыша. Выбившаяся из хвоста прядка прилипла к влажному лбу, а клеймор лежал прямо у его ног. Не дав Кэйе опомниться, он резво подбежал к нему и, упав рядом на колени, заключил в объятия. — Ты в порядке? — Да, — стараясь скрыть подрагивающие губы, улыбнулся он и тут же спросил: — Что это было? Твой взрыв стихии? Дилюк покачал головой. — Не знаю, я просто прибежал сюда и почувствовал, что мои руки будто… Будто наполняются огнем. Даже не помню, как достал меч, — неуверенно произнес он и тут же на удивление серьезно посмотрел ему в глаза. — Это поэтому ты подрался с ними тогда? Они говорили плохо о нас? И Кэйя знал, что за этим «нас» скрывается не только семья Рагнвиндр, но еще и он сам - эти люди всегда были слишком добры к нему. А он даже не смог ничего сделать. На глаза вновь навернулись слезы. Не в силах произнести одно короткое «да», Альберих кивнул, утыкаясь лбом в чужое плечо. — Они говорили очень плохие, ужасные вещи о тебе и мастере Крепусе, о том, как вы со мной обращаетесь, — всхлипнув, выпалил Кэйя. — Я хотел заткнуть его, но мастер посоветовал быть умнее! И я пытался, правда пытался, но их оскорбления с каждым днем становятся все изощреннее! Глаза Дилюка полыхнули огнем. — Больше они тебя не тронут! Он выглядел бледнее обычного в противовес собственному Глазу Бога, висевшему на поясе: тот сверкал как никогда ярко. И в этот момент, смотря за закатом, разворачивающимся прямо за спиной такого собранного, воинственного Дилюка, Кэйя отчетливо ощутил, насколько прочная связь образовалась между ними. Рагнвиндр примчался защищать его в ту же секунду, как узнал, и не испытывал и капли злости за то, что он не смог отстоять честь их семьи. Альберих, в свою очередь, окончательно осознал: если Дилюк попадет в беду, он тоже будет рядом, стоять бок-о-бок перед лицом врага. Эта мысль приятно грела душу. Кэйя оглянулся. На камнях, которыми была выложена тренировочная площадка, чернели следы от копоти. Несколько обугленных кусочков ткани лежали вокруг. — А как ты оказался здесь? — Я только вернулся с патруля. Барбара пришла что-то передать Джинн и увидела, как эти придурки пристали к тебе. Повезло, что она наткнулась на меня. В общем, я сразу побежал сюда. — А Барбара? — Рядовые Рагнвиндр и Альберих! — раздался громовой голос. Оба мальчишки, переглянувшись, напряженно сглотнули и встали по стойке. У края тренировочной площадки стоял один из капитанов, а за его спиной неловко переминалась с ноги на ногу Джинн, держа за хрупкие плечи маленькую Барбару, чьи глаза были на мокром месте. Уже скоро в штабе Ордо Фавониус стало очень шумно: мастер Крепус примчался из таверны, как только ему доложили обо всем. Беглым взглядом он осмотрел мальчишек, убедившись в их целости, и слегка нахмурился, заметив наполовину разорванную повязку на лице Кэйи. А следом за ним, громко возмущаясь, явился глава клана Лоуренс, держа за плечо сына, чьи волосы на макушке слегка обгорели, отчего тот выглядел так, будто искупал половину головы в пепле. Кэйя едва сдержал смешок, когда они проходили мимо - благо, Дилюк вовремя пихнул его в бок, хотя и сам был готов рассмеяться. Только его больше веселил не вид задиры, а лицо отца, который, наконец, начал осознавать, что произошло. Магистр Эрох пригласил их в кабинет, чтобы обсудить «неуставное поведение юных рыцарей», однако обсуждение для мальчишек оказалось очень коротким: после того, как выслушали все показания, а в особенности - Барбары и капитана, их всех выставили из кабинета. И последнее, что увидел Кэйя, прежде чем перед его носом захлопнулась дверь - это потемневшие, цвета очень выдержанного вина глаза мастера Крепуса. Дилюк же украдкой шепнул, что никогда не видел отца таким. Еще через полчаса, наполненных томительным ожиданием, дверь распахнулась, и из кабинета по очереди вышли слегка растерянный магистр, бледный, как смерть, старший Лоуренс со своим сыном и довольный Рагнвиндр. — Пойдемте, мальчики, — мужчина похлопал их по плечам, притягивая к себе поближе. — Думаю, сегодня идеальная погода для прогулки до озера Звездопадов. Улыбки Кэйи и Дилюка сверкали ярче любых звезд.